25,3 тыс подписчиков
Письмо читательницы.
Буду откровенна: об этом трудно говорить. Но, думаю, я должна. Потому что об этом не расскажут на курсах подготовки к родам. Потому что об этом вообще никто нигде ничего не говорит. Но я скажу.
У меня разрывы четвертой степени.
Оговорюсь сразу: в роддоме [при выписке] мне [в карте] указали разрывы второй степени. Можно ли эти степени перепутать или не заметить какие-то повреждения, я не знаю. Но вся правда о моем состоянии вскрылась гораздо позднее, при проведении диагностических процедур: колоноскопии и ТРУЗИ (трансректальное ультразвуковое исследование, - прим. редакции).
Что такое разрывы четвертой степени?
Во-первых, это боль. Первые месяца три после родов было больно просто стоять, сидеть вообще нельзя. Потом боль стала терпимой в течение дня и нарастала только под вечер, так было еще месяца четыре. Позднее боль ощущалась как дискомфорт, если не таскать тяжести/ребенка.
Забота о новорожденном полностью легла на плечи мужа. Он купал сына, переодевал, менял подгузники, вставал по ночам. Мне приносил только на кормления. И я не знаю, как в таком состоянии остаться один на один с малышом.
Я лежала, мне самой нужен был уход. Помню, как я храбрилась перед родными, говорила, что все нормально. Не хотела, чтобы мама переживала за меня. И если ты читаешь это, мам, не плачь только, уже все прошло! Я справилась!
И да, мой муж перестал ходить на работу. Он перешел на удаленку, но, к сожалению, это здорово подкосило наше финансовое состояние. Хотя один несомненный плюс во всем этом все же есть: такого включенного отца еще нужно поискать. Кстати, на полный рабочий день супруг до сих пор не вышел, но уже по собственной инициативе, а не по вине обстоятельств.
Во-вторых, это деликатные проблемы с запирательной функцией кишечника (у меня разрыв мышц-леваторов, обоих сфинктеров и прямой кишки). Боль, инконтиненция, невозможность надолго отойти от уборной. Звучит ужасно, но на самом деле к этому можно привыкнуть. От конфузов спасали диета (отказ от продуктов, которые могли создать хоть намек на сбой работы ЖКТ) и простое правило: если ешь — не выходишь из дома, если выходишь из дома — не ешь.
К слову, все это время я кормила ребенка грудью. И худела. Мой минимальный вес составлял 42 килограмма. Это не про тонкую талию. Это про мышечное истощение и внешний вид [как у] подростка.
В-третьих: невозможность нормальной жизни. Здесь я имею в виду спорт, секс, встречи с друзьями. Их просто не было в моей жизни.
И, конечно, вишенка на торте — это психоэмоциональное состояние. Это слезы, много слез, особенно в первые дни. Ощущение беспомощности и стыда. А еще — чувство вины. Вины за то, что я не смогла «нормально» родить ребенка. За то, что вместо ношения на ручках своего малыша в первые месяцы я лежала. За то, что мой муж не может рассчитывать на интим. Вины за то, что я не знаю, как с этим жить дальше.
Почему я?
Как же часто я задавала себе этот вопрос. Наверное, всему виной моя миниатюрность — врачи были на 100 процентов уверены, что ребенок будет маленький. Мне не мерили таз, не делали УЗИ перед родами. Мне говорили: «Тужься нормально, ребенок у тебя 3100–3200, не больше». Спойлер: вес плода — 3910.
Я готовилась к родам, я училась правильно дышать и тужиться. Я слушалась врачей, даже когда мне начали давить руками на живот, оставляя синяки. Я все делала правильно. Мои роды длились 16 часов. Мне было страшно и одиноко. И дико больно. Я просила о проведении кесарева сечения, но мне ответили, что к нему нет показаний. Помню, как меня смотрел хирург после родов и говорил, что орать не надо. Интересно, он бы не орал при таких травмах? Под наркозом меня зашили, а на следующий день вечером разрешили сидеть. Жаловалась ли я на боль? Конечно. В первый раз мне сделали инъекцию обезболивающего, во второй сказали: «Поболит и перестанет». На выписке сказали то же самое.
Что дальше?
Продолжение по ссылке
3 минуты
7 февраля 2024