148 подписчиков
В сахалинской тайге едва ли не самое зрелищное — гигантские лопухи. Вернее, на самом деле это даже не лопух, а белокопытник — разновидность мать-и-мачехи.
Маринованный лопух продаётся на рынках и в супермаркетах, и по вкусу похож почему-то на мясо. У папоротника вкус, как и подобает растению, цветущему на Ивана Купала — изысканный и таинственный. Ещё есть трава калужка, которую главное правильно заготовлять — иначе она ядовитая, и потому наверное не продаётся в магазинах.
Ведь первыми жителями Дальнего Востока после маньчжурских туземцев были солдаты и каторжники, к которым затем подтянулись китайцы и корейцы.
В Приморье это были крестьяне из приграничных районов, искавшие под русской защитой лучшей доли, на Сахалине — своеобразный аналог немецких остарбайтеров, рабочие из Южной Кореи, которых туда завозили японцы. "Сегодня судовой сторож застрелил в порту собаку, а повар её сделал. Мужики ели, я не смог", — писал мне как-то отец, неделями ожидая выхода в море из Владивостокского порта.
Эту традицию, впрочем, у корейцев оспаривают каторжане, считавшие, что собачатина предохраняет от туберкулёза. Да и корейских кафе с блюдами из собаки, знакомых по Средней Азии, на Дальнем Востоке нет. Дальневосточные корейцы — травоядные, и именно они больше всех преуспели в поисках подножного корма. Они нашли здесь многие привычные растения, которые русские просто не догадались есть (как лопух или папоротник), а многое привычное русским научились готовить на свой лад — так появились кимчи (из капусты) и корейская морковь, ставшая специфическим блюдом именно русскоязычных корейцев.
© Илья Буяновский
1 минута
1 февраля 2024