33 подписчика
Булгаков хотел покинуть страну как минимум четыре раза.
В первый раз в 1920 году когда отступая с Белой армией оказался во Владикавказе, покончил с медициной и начал заниматься журналистикой. Незадолго до занятия города большевиками тяжело заболел тифом, и врачи предупредили его жену, что попытка везти его в таком состоянии точно приведет к гибели.
Его первая жена, Татьяна Лаппа вспоминала: «Во время болезни у него были дикие боли, беспамятство… Потом он часто меня упрекал: «Ты — слабая женщина, не могла меня вывезти!» Но когда мне два врача говорят, что на первой же остановке он умрет, — как же я могла везти? Они мне так и говорили: «Что же вы хотите — довезти его до Казбека и похоронить?»
В том же 1920-м году покинуть страну удалось будущей второй жене писателя, Любови Белозерской, она эмигрировала со своим мужем Ильей Василевским из Одессы в Константинополь, оттуда в Марсель и наконец в Париж. Став женой Булгакова в 1924 году, она также станет для него и источником информации о жизни за рубежом.
Вторую попытку эмигрировать писатель предпринял в июле 1929 года, после того как все его театральные постановки сняли, обвинив в антисоветской пропаганде, и перекрыли все возможности публиковаться. Михаил Афанасьевич пишет «Заявление», в адресатах которого в том числе Горький и Сталин с такими словами: не будучи в силах более существовать, затравленный, зная, что ни печататься, ни ставиться более в пределах СССР» ему нельзя, и «доведенный до нервного расстройства», он просит — «об изгнании меня из СССР вместе с женою моей Л.Е. Булгаковой, которая к прошению этому присоединяется».
Секретарь ЦК ВКП(б) Смирнов, до которого в итоге доходит «Заявление», пишет Молотову следующее: «Что же касается просьбы Булгакова о разрешении ему выезда за границу, то я думаю, что ее надо отклонить. Выпускать его за границу с такими настроениями — значит увеличить число врагов».
Не дождавшись ответа, в марте 1930 года Булгаков пишет еще одно письмо примерно с тем же содержанием и просьбой выпустить за границу.
Спустя две недели и на следующий день после похорон Маяковского, покончившего жизнь самоубийством Сталин лично звонит Булгакову, застигает того врасплох, и по-иезуитски выверенной фразой «А, может быть, правда – Вы проситесь за границу? Что, мы Вам очень надоели?» по сути заставляет отказаться от выезда границу. Взамен обнадеживает возможностью вернуться во МХАТ.
Булгаков поначалу окрылен, но вскоре понимает, что его искусно провели – свои пьесы в театре ставить по-прежнему не дают, только инсценировки классических произведений, публиковать книги тоже. Тогда через год он пишет еще одно, и оно остается без ответа, возможность упущена.
В 1934 году писатель вместе женой и с другими сотрудниками МХАТ подает заявление на получение загранпаспорта, но получает. Еще одно письмо Сталину – и снова молчание. Булгакову так и не суждено покинуть СССР.
В последней главе «Мастера и Маргариты» можно понять, что, улетая из Москвы свита берет курс на запад: «волшебные черные кони и те утомились и несли своих всадников медленно, и неизбежная ночь стала их догонять». Таким образом, литературное альтер эго Булгакова, мастер, все же обретает долгожданный покой там, куда не смог попасть сам писатель.
2 минуты
28 января 2024