21 подписчик
Уроки и крохи.
Уроки – потому что даже такая унылая и вялая пошлость, как «она учит лишь тому, что ничему не учит», к XVII веку неприменима. Весь век не научен и этой малости, он целиком и без остатка ушёл на подготовку, обоснование, предвосхищение и расчистку площадей для реформ Петра I и больше ни на что не годен, будучи инвалид по причине кромешного мракобесия и нарочного отставания из-за великой неспособности сотворить ничего путного из столь кривой тесины, как русский человек, которого только кнут может выгнать на подвиг, и тогда уж он дремать никому не даст. И во многих головах эта глупость застряла так крепко, что не позволяет заметить: отсталость России – камень, от которого отталкивается сначала просвещённый «автодидакт» Пётр, потом целый век «безумно-мудрого» движения к попытке Сперанского, далее встрепенувшийся Герцен будит Достоевского, а уж тот обнаруживает бесов, которые полтора века ищут «особый путь» обязательно в костромских болотах. Вместо постулатов, на которые опирается логика изложения, используем сооружения, появившиеся примерно в те годы, о которых пойдёт речь. Царёв Борисов городок, к примеру, ничего по себе не оставил, но и то, что осталось, очень малоизвестно, как Преображенская церковь в Острове, хотя слава её должна бы затмевать и знаменитость Вознесенской в Коломенском, и открыточную символичность Покровской на Рву. Одинаково верны противоположные утверждения: «она не известна никому» и «все про неё знают». Все знают про церковь в Больших Вязёмах и её связи с А.С. Пушкиным. И никто не знает, что это памятник годуновского времени. Чтобы известность соответствовала их значению, надобно ставить их в систему, в свой ряд, а для этого надо выстроить ряд, отличный от описанного, от второй царицы «ума малого» до очередного генерального секретаря «ума ничтожного».
Крохи – потому что силы невелики и к трёмстам годам русской историографии даже самую малую капельку прибавить – целеполагание скорее нахальное, чем имеющее шансы на успех. Золотник, унция и гран – недостаточно малые величины, чтобы разглядеть атомарный вес автора рядом с многотонными скалами Шахматова, Устюгова или Зимина (число фамилий каждый может умножить на сто не один раз).
Кроки – и есть соединение уроков и крох. Они меньше, чем очерки и хуже, чем наброски, из них нельзя нарисовать картину, но можно использовать, чтобы подобающим талантом охватить ответ на вопрос, на который смешиваются редкий историк: «Как же оно было на самом деле?» Кроки хороши краткостью взгляда. От фиксирующего ума до фиксируемого объекта малое расстояния, нет места и времени для придумок и фантазий, то есть для сознательного или непроизвольного (для красоты, например) вранья.
Чтобы автора совсем уж легко было проверить, расскажем, как строился тот ряд, та «система», в которой бесы Ф.М. Достоевского не совсем уж обязательно должны были сожрать ангелов Н.С. Лескова. Это не «альтернативная история», упаси бог. Это попытка иначе понять то, что давно и твёрдо известно, иначе объяснить, иначе связать и выстроить события, потому что некоторые «локти» обязательно больно вылезают из привычного течения событий, и существующие объяснения ничего не объясняют не потому, что ученик плохой, а потому что объяснение неправильное.
2 минуты
17 декабря 2023