Здравствуйте, друзья! Я Глеб Маринов. А впрочем, кажется, я уже представлялся вам в предыдущем посте. Позвольте продолжить полёт. Итак, в последнем письме я упоминал великого японского стихотворца Мацуо Басё, который известен большинству не только японцев, но и других обитателей Юго-восточной Азии. А известен он, прежде всего, тем, что глубоко задумался об окружающей его природе. И, задумавшись, смог увидеть незримое, услышать неслышимое, угадать негаданное. Да, это потом, спустя много-много лет, последователи этого мудрого человека насочиняли о нём кучи разнообразных книжек, а некоторые из последователей объявили его "великим старцем", "великим спутником". И в общем это верно. Один из его поклонников, живший на рубеже XIX-XX веков, будучи сам большим реформатором японской поэзии, признал, что и Басё можно именовать новатором и реформатором поэзии своего времени. Однако, этот более близкий к нам по времени мэтр, Масаока Сики, утверждал, что общий вектор поэзии Басё несет минорное, если не сказать негативное, настроение. Но что же в этом странного? Нельзя же, согласитесь, непрерывно быть в мажорном настроении, иногда надо и погрустить. Вот, к примеру, какое грустное трёхстишие есть у великого Басё: