А пойдём за раками! - сказал мне отец. Ну, что отец родной, мне лет 13, раки - вкусные, только в окрестностях деревни их ну, штуки две с мостков достанешь. Ну, пойдём. Сомнения закрались, когда я рюкзак увидел - моток брезента, топор, вода, какие-то верёвки. Утром, говорит, надо идти. Утром, так утром, встали, пошли. Восемь утра, лето, солнышко светит, деревня, дорога вымощенная жёлтой пылью. Идём и идём. За раками же. Дошли до соседней деревни, там рукой подать, километра четыре, за хлебом мелким всегда на телеге ездил с дядей Сахой, он молоко туда сдавал. Дальше идём, вот, Сельцо, там подвесной мост через реку, качаться классно, ещё километра три. Дальше уже незнакомые деревни, не был, башкой кручу, ну, я же с отцом, за раками. Идём, идём. А куда идём-то, деревня там или что? Не, говорит, озеро там хорошее, вон, фонарик взял. А потом с дороги надо сворачивать, да и в лес. Ну, не тот колдовской лес, но лес. И не дорога эта, а старая колея. Прямо под ногами земляника - только бери! Руку протянул, отец резко - Стой! А у самой земляники гадюка. Медленно руку обратно. Ну, впрочем, гадюк пришлось отпихивать сапогами. Да-да, резиновыми сапогами, не город чай. И часов-то нет, только Солнышко все ближе к вечеру. И вдруг такой еловый тягучий и вязкий лес, даже Солнце потемнело. И уже не травка зелёная, а мох. И на деревьях лишайник. Все идём, идём, а посреди леса полусгнившие кресты, заросшие, за душу брать начало, да и земляники нет, какой уж земляники, ничего нет, валежник еловый, да могилы эти старые. Отец говорит - тут деревня давно была, их кладбище, уже много лет прошло. Просто деревянные кресты. И мох с деревьев, темнеть начинает. Дошли. Озеро, уже смеркается. Бросили вещи под дерево, пошли за раками. А за спиной то кладбище. Ну, брезент расстелили, костерок разложили, фонарь взяли, пошли. А нету раков. Место глухое, нет там не деревень, ни цивилизации, но раков нет. Вернулись - все у берега в воде истоптали по воде - ну, нет их. Ноги мёрзнут, босиком по озеру бегать. Готовимся ко сну, отец брезент расстелил, над костерком котелок повесили - хоть чай. Я за дровами ещё сбегал, листьев черники, брусники нарвал. И дождь. Сильный, хороший дождь. Прислонились спинами к сосне, брезент мокрый, под него сложили хоть что на завтрак бутеры дали. Чай крепкий пили - там чуть не полпачки индийского на котелок, да и мои листики. Так и сидели всю ночь. Что-то у озеро чавкало, хрюкало, совсем ночью раздался гудок поезда откуда-то очень издали. Отец сказал, что Красная стрела. Только светать начало, в озеро, бух, плюх, сон сгонять. И обратно. Пришли мы под вечер следующего дня. Без раков. Приключение. А на крыльце дома мы грязные и усталые увидели бабушку, которая ругалась, но я очень благодарен папе. По картам посмотрел - мы шли тридцать километров. Спасибо тому, кто дал моему папе храбрость и смелость, острые мозги и любящее сердце!