45 подписчиков
На плацу в Освенциме
Тот декабрьский день выдался на редкость холодным. Узников барака номер 12 выгнали на плац.
– Строиться!
Шеренги в полосатых робах замерли по стойке «смирно». Перед ними неторопливо прошелся оберштурмбанфюрер Краузе. Заключенные между собой называли его «Музыкант» за привычку насвистывать известные классические мелодии. Теперь этот лощеный тип в начищенных до зеркального блеска сапогах, видимо, настроился на волну Штрауса «Дунайские волны». Начало не предвещало ничего хорошего. В прошлый раз именно под эту мелодию он расстрелял пару стоявших затылок в затылок двух татар, решив, что во время осмотра нашел очередных замаскированных евреев. «Музыкант» еще раз прошелся перед строем, оглядывая каждого. Потом объявил причину внепланового построения: «Утром кто-то из вас украл порцию хлеба за завтраком. Пусть лучше выйдет сам. Будете стоять здесь, пока мы не найдем виновного».
Шеренги молчали. Пятым справа стоял узник номер 2756. Там, в другой жизни, его звали архимандрит Григол (Перадзе). Большую часть своей недолгой жизни он ходил в рясе с крестом и в клобуке. Но в этой, холодной и страшной, реальности он ничем не отличался от стоящих рядом стеклодува Бронислава Ковальского или одессита Левы Зелинского. Леве каким-то чудом до сих пор удавалось скрывать, что он еврей и не отправиться в газовую камеру с первой же партией приехавших, а оттуда в печи Освенцима, которые дымили без передышки. Узники и охрана давно привыкли к сладковато-тошнотворному запаху дыма, витавшему в воздухе. Когда каждый день готовишься умереть, на запахи не реагируешь.
Узник номер 2756 стоял, как и все, не шелохнувшись и думал. Так уж вышло, что именно он видел, как Лева, улучив момент, схватил лишнюю пайку землисто-черного хлеба из отрубей и молниеносно спрятал в рукав робы. У него в Одессе осталось трое детей, и он, несмотря ни на что, надеялся выжить и увидеть их на свободе.
Перед внутренним взором архимандрита пробегала его прежняя жизнь. Теплое солнечное детство в Кахетии. Игры с двумя братьями в отцовском доме. Своего отца Романоза Перадзе он почти не помнит. Священник умер рано и оставил на попадью троих сыновей. Детские годы, как вода в Алазани, утекли быстро, и только осталось в груди теплое неповторимое чувство. Потом учеба в семинарии и тбилисском университете. Затем учительствовал в школе в деревне Хандаки. Всё это было приятно вспоминать в трудных обстоятельствах жизни. Много ли ему было надо? Нет. Хотелось просто служить своему народу на том месте, на которое был поставлен. Но человек предполагает, а Бог располагает.
1921 год. Аннексия Грузии всё перевернула с ног на голову. Вот Патриарх Амбросий (Хелая) отправляет Григола на учебу в Европу. Церкви необходимы образованные люди. Теология не меньше нужна крошечной стране, чем виноделие. Земного без небесного не бывает.
Время учебы в Берлине, жизнь в Париже... Будто это было совсем недавно. Как много было сделано и сколько всего еще хотелось сделать! Вспоминался образованный им в 1929 году приход Святой Нины, сплотивший грузинских эмигрантов на чужбине. Именно на это благословил Григола Патриарх Амбросий. Ему предлагали принять сан, но тогда он был еще не готов к этому. Желания его раздваивались. Ум манила стезя ученого, а душа звала служить Церкви. Именно поэтому он активно изучал теологию и восточные языки, всего около двенадцати, а в университете Бонна ему присвоили докторскую степень.
Рождество 1930 года... У тяжелобольного Григола было видение, что он должен посвятить Господу всего себя. Высокая ли температура была тому причиной или что-то другое? 18 апреля 1931 года он принял постриг в греческом кафедральном соборе Святой Софии в Лондоне. На следующий же день был посвящен в диаконы. А через месяц рукоположен священником в парижском греческом кафедральном соборе Святого Стефана и определен игуменом в созданной им грузинской церкви Святой Нино. Всё произошло стремительно. Будто он прожил предыдущую часть жизни именно для этого. Очень хотел вернуться на родину, но Советской Грузии не был нужен священник. Служителям культа не было
3 минуты
24 апреля 2023