Не нужно быть искусствоведом или знатоком советского искусства, чтобы с первого взгляда узнать живопись 70-х. Ее меланхолические и манерные образы не спутать ни с «суровым стилем» предыдущего десятилетия, ни с инфантильным оптимизмом 80-х годов. Будто устав от боевых подвигов и трудовых свершений, от героических поз на фоне непокоренной пока природы, живопись 70-х удаляется в частные интерьеры, помещает своих героев в камерное личное пространство, где они, наконец, обретают покой и возможность уйти в себя, погрузиться в странное оцепенение. Персонажи пребывают в бездействии и разобщенности. Будь то бригада рабочих, спортивная команда, компания друзей или, даже, семья — собранные в группу люди никак не взаимодействуют, ни физически, ни эмоционально. Как правило, они даже не видят друг друга. Ничто не объединяет их, ни общее дело, ни общее чувство. Их роднит только общее настроение меланхолической вялости. Живопись 70-х отрицала коллективизм и основу советской идеологии и строя.