275 подписчиков
Непутёвые заметки фельдшера-психолога
Часть 1
Долгое оформление документов в Питере, наконец, завершилось. Прибыли в часть. Здесь тоже оформили всё необходимое, и мы отправились в подразделение.
В КАМАЗе с нами ехали штрафники. Узнать их было легко по браслетам, которыми они были пристёгнуты друг к другу.
Позади меня сидел парень, сильно похожий на моего племянника. Его звали Миша. В глазах стояли слёзы. Узнавая знакомые места, он срывался в отчаяние: “Ну всё, это конец!” — и с глухим стоном опускал голову на спинку переднего сиденья.
Миша после срочной службы пошёл в артиллерию. Даже попал в тот же дивизион, куда направлялся я. Однажды, спрыгивая с брони, он сломал руку, после чего оказался в госпитале. Там получил увольнительную, но вовремя с неё не вернулся. За нарушение его перевели в штурмовики. И там он долго не продержался: попал под дружественный огонь своих же миномётов и, охваченный паникой, бежал с поля боя.
Теперь, выбирая между тюрьмой и штурмовиками, он снова выбрал последнее. “Это конец!”, — стонал он безнадежно. Насколько его рассказ был правдив, я не знаю. Но точно знаю одно: здесь всё по-взрослому. И за каждый поступок неотвратимо наступают последствия.
Рядом с ним, пристёгнутый к нему браслетом, ехал младший лейтенант лет 35. Уже больше двух лет на войне, с контузиями и наградами. Летом, после очередной контузии, он вернулся домой к больной матери. У неё была последняя стадия рака, и он оставался с ней до конца.
Зимой за ним пришла военная полиция. Он успел похоронить мать и сам явился в комендатуру. Ему было ясно: дальше только штурмовые. На четвёртый день после похорон он уже ехал с нами.
Лейтенант шутил и улыбался, но в его смехе чувствовалась тревога. Утрата матери ещё не отпустила его, он явно был в стадии горевания.
Миша жаловался на больной зуб. Я дал ему таблетку, и зуб успокоился. Потом постарался помочь ему собраться, дать новые точки опоры в жизни. Вторую часть пути он ехал спокойнее, шутил и даже улыбался.
Другой Михаил ехал со мной в ту же часть. Молодой парень, окончивший училище на режиссёра. Он писал красиво и образно, был идейным, всей душой болеющим за Россию.
С ним ехал ещё один парень — 28 лет, но психологически не старше подростка. Ехал бпланшником, надеясь на скорое завершение СВО. Абсолютно не приспособленный к самостоятельной жизни, он искренне не понимал, какая ответственность на него ложится.
Михаил попросил дать ему позывной. Я предложил “Лис”. Что из этого выйдет, время покажет.
В дороге у Лиса разболелась голова. Я дал ему таблетку, но боль не прошла. Заметил, как он прикладывает к затылку бутылку с водой. Достал тонометр, измерил давление — 165/100. Дал ему нужные таблетки. Через час давление упало до 105/75, и голова прошла.
Так мы и ехали. С каждым беседовал, подбадривал. Малого кормил в столовой — денег у него не было. Каждый рассказывал свою историю.
Как сложатся их судьбы, я не знаю. Но надеюсь, что у них всё будет хорошо. А мне было немного тревожно, немного грустно, но больше радостно. Моя трёхмесячная подготовка и двухнедельное путешествие к другу подходила к концу.
2 минуты
14 февраля 2025