Дело в том, что в глубине души я знал, что это 6ыл своего рода конец, но - несмотря на то, что я всегда ужасно не любил концовку - я не мог заставить себя грустить. Я не мог оплакивать то, что мы теряли, потому что каждый раз, когда наш смех эхом разносился по пустому парку, мне казалось, что я могу жить вечно, и хотя это вполне могло 6ыть в последний раз, исполнение грустных песен с тобой под безбрежным, бархатным небом исцелило все, что я когда-либо имел. Мое удовлетворение было безмерным, когда мы летели все выше и выше на тех же качелях, на которых меня толкал папа, когда я был маленьким, и если бы я захотел, я мог бы протянуть руку вперед, сорвать звезду прямо из воздуха и положить ее в рот. Я мог бы навсегда потеряться с тобой в этом моменте, потому что это самое близкое к раю место, где я когда-либо 6ыл, и все это время я помню, как думал, что если бы все концовки были такими сладкими, я бы не возражал потерять все.