Души Гончих не попадают в лимб, по крайней мере, точно не в тот лимб, в который умею входить я и мне подобные, они просто исчезают — хлоп, и нет человека, будто и не было никогда. Тело есть — а человека нет. Лопнул, как мыльный пузырь, и следа не осталось.
Само собой, среди Гончих ходят байки о тех, кто ушел, но вернулся. Я таких историй штук сто слышала. В них потеряшка в конечном итоге обязательно находила дорогу домой. Дня через три. Или через девять. Бывало, что даже через сорок — дольше правительство не разрешало поддерживать жизнь. Гончую отключали от аппаратов, родственники подписывали документы на донорство, ну или, в самых редких случаях, предавали тело земле…
Я стояла у окна и сквозь щель в жалюзи рассматривала автостоянку перед госпиталем, краем уха прислушиваясь к разговорам за спиной.
— Ей ведь необязательно было входить в лимб, — всхлипывала мать бедной Лианы, — мне Деечка рассказывала, что они и так знали, убийца — бывший муж. Но скот сбежал с их ребенком. А у малыша какое-то редкое заболевание, вот моя девочка и решила, что быстрее будет, если она попытается связаться с погибшей… Боже, Боже… Ну как же так? Что теперь будет? Ведь были случаи, Майечка, скажи, а? Ведь иногда они возвращаются? Я же могу надеяться?
У матери Лианы имелось целых сорок дней для надежды, если считать и сегодняшний, а потом ее дочь все равно отключат от аппаратов.
1 минута
17 января 2022