1069 подписчиков
Монолог Мармеладова из романа Ф.М. Достоевского "Преступление и наказание"
Два смысла, две идеологии, два мира сталкиваются в монологе героя (тема-цель высказывания): мир ставшего, сложившегося, безжизненного в своей логичности (потенции к механическому воздаянию за отступление от правила) и мир живой логики, мир живых духовностей, избирающих и несущих ответственность за свои прегрешения в нашем из миров. Драматическое столкновение этих миров и есть смысловой (и семантический) конфликт данного фрагмента текста. Избираемые автором языковые средства служат выражению указанного конфликта, личностно переживаемого говорящим.
Речь Мармеладова есть речь по преимуществу монологическая (семантика развертывания, представления миров человеческого «я»), речь-размышление о высоком (семантика вопрошаний и отвечаний человеческого «я» к себе другому и себе, вбирающему в свое духовное бытие бытия других духовностей), речь-представление (семантика последовательного оценивания себя со стороны другого участника диалога). В дискурсе таких характеристик и обретает свою экзистенцию духовность трагичного Мармеладова.
Для монолога в соответствии со сформулированным характерны синтаксис удержания в монологической речи различных психологических и идеологических субъектов (Но распни... И тогда я сам... Приидет... и спросит... и простит... я уж знаю...), синтаксис размышлений и выражения многих и многих пластов психики (Тогда все поймем!.. и все поймут... и Катерина Ивановна... и она поймет...), синтаксис противительных отношений, синтаксис подчеркнуто эмоциональный (драма в душе героя), синтаксис удержания субстанциональной духовности героя (наличие отчетливо выраженных – синтаксически поддержанных – духовных смыслов героя: Скорби, скорби искал я на дне его, скорби и слез, и вкусил, и обрел...).
Морфологически диалог-столкновение двух идеологий поддерживается прежде всего обращением к глагольным конструкциям различной семантики (драма в душе героя: одни переживания сменяют, «спорят» с другими).
Лексически указанный феномен поддерживается обращением к высокой (церковно-старославянской) лексике (не о суетном переживает герой), к лексике, передающей глубинные пласты человеческой психики (простить, пожалеть, понимать, слезы, стыдиться и др.), сочетаниям традиционно не сочетаемых лексем (распяв – пожалей; веселье – скорбь и др.).
Наличие в речи героя указанных синтаксических, морфологических и лексических особенностей позволяет уже в первых его фразах разглядеть последовательно представленное во всем фрагменте противопоставление и сопряжение ряда семантических феноменов: ... распять... а не жалеть... но... распяв, пожалей его... и тогда я сам к тебе пойду... (конфликт «судия – я», «отторгнуть – принять» и сопряжение несопрягаемого «распяв, пожалей», «и я сам...). Данное семантическое противопоставление-сопряжение в языковой структуре речи героя и поддерживает явленный в ней диалог двух смыслов-идеологий.
Столкновение, вопрошание указанных смыслов друг к другу не разрешается в монологе Мармеладова; этим смыслам уготовано и далее пересекаться в реальной жизни и порождать иные миры, иные драмы (о Катерине Ивановне прежде всего думает герой: она его боль, и он приносит ей горе, и жаждет он, чтобы и она его не осудила – поняла... поймет ли она его?!..).
Неразрешенность (открытость) идеологического и – шире – жизненного конфликта в речи героя поддерживается прежде всего синтаксисом страстной аргументации значимого для последнего идеи (сама страстность свидетельствует о проблематичности утверждаемого: оно еще становящееся, его «предел» еще не виден), синтаксисом явления глубинных переживаний героя (и все поймут... и Катерина Ивановна... и она поймет...), синтаксисом явления будущего персонажа переживаний героя (и все поймут... и Катерина Ивановна... и она поймет...).
Явленные во фрагменте художественные феномены (смыслы) в силу их полножизненности поверены и выражены посредством обращения к антиномичной логике: «распни... и пожалей»; «И тогда я сам к тебе пойду на пропятие...»; «Свиньи вы... но приидите и вы!» и др.
3 минуты
28 февраля 2023