1 подписчик
Важно заметить, как это делает Джон Хоббсон[7], что такое районирование типов обществ соответствует классической триаде расистской антропологии XIX века (Морган[8], Тайлор[9] и т.д.), выделявшей «цивилизацию», «варварство» и «дикость». При этом «белые» соответствовали «цивилизации», желтые – «варварству», а черные – «дикости». Эта модель была упразднена в западной антропологии окончательно лишь после Второй мировой войны, но сохранилась применительно к оценке полит-экономического уровня развития стран и обществ.
Так «первый мир» стал отождествляться с «цивилизаций» (ранее с «белым человеком» и его «бременем» — у Р.Киплинга); «второй мир» — с «варварством» (отсюда расистская поговорка «поскреби русского найдешь татарина»); «третий мир» — с дикостью – с «народами Африки, Океании» (то есть в целом с «черными»).
Второй мир: расширенное определение
Здесь следует обратить внимание на то, что в эпоху «холодной войны» обычно все игнорировали. Российская Империя в XVIII – начале ХХ веков тоже была именно таким «вторым миром» по отношению к странам Запада. В Западной Европе бурным ходом шла индустриализация, Российская Империя оставалась преимущественно аграрной страной. В Западной Европе установился капитализм и буржуазная демократия, в Российской Империи сохранялась монархия. В Западной Европе работали автономные научные центры, в Российской Империи усердно копировали европейскую науку и образование. Но тем не менее Российская Империя вполне могла противостоять Западу, отстаивать свой суверенитет и свой уклад, побеждать в войнах.
Это замечание существенно меняет содержание концепции «второй мир». Если она применима и к СССР и странам, находившимся под его влиянием, и к Российской Империи, занимавшей приблизительно ту же территорию, то под ней надо понимать нечто более обобщенное, нежели СССР.
«Второй мир», понятый широко, представляет собой полит-экономическую и идеологическую модель, альтернативную глобальному капитализму и бросающую вызов доминации и гегемонии Запада (первому миру).
В этом смысле падение СССР, хотя и стало катастрофой для «второго мира» (как ранее падение Российской Империи), но не стало его концом. Уже после 1991 года стали формироваться новые очертания «второго мира». Ряд стран, считавшиеся в эпоху «холодной войны» «третьим миром» — Китай, Индия, Бразилия, Южная Африка, сделали резкий рывок и за три десятилетия вышли на уровень развития, сопоставимый с «первым миром». Конечно, для этого они воспользовались преимущественно инструментарием глобального капитализма, но они смогли так адаптировать этот инструментарий, что сохранили суверенитет и поставили капитализм на пользу стране (а не наоборот – как в случае либеральных реформ в Восточной Европе и в 90-е годы в России).
С начала 2000-х годов с приходом к власти в России Владимира Путина геополитический суверенитет стала постепенно восстанавливать и Россия, наследница «второго мира» предыдущего этапа. Но на сей раз начала складываться не двухполярная, а многополярная модель. Здесь «первому миру» оппонировала не единственная держава, а сразу несколько. И идеологией этого противостояния (осмысленного в каждом из центров «второго мира» с разной степенью радикальности и идеологической четкости) стал не социализм (за исключением Китая), а неопределенный антиглобализм и чисто реалистское отвержение западной (прежде всего северо-американской) гегемонии.
Страны «второго мира» не образовывали идеологический блок. Они стали объективным поясом держав, претендующим на свой путь, качественно отличный от глобализма, путем которого шел «первый мир».
Политологи и экономисты заметили это явление как совершившийся факт, объединив страны «второго мира» пост-биполярной эпохи в условную конструкцию БРИК (Бразилия, Россия, Индия, Китай), затем после включения Южной Африки – БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай, Южная Африка – South Africa).
3 минуты
25 ноября 2022