Любой другой человек, оказавшись в столь опасной близости к обрыву над бездной, выглядел бы инородно, неоправданно рискованно, даже жалко, мятущимся безумцем или бесстрашным глупцом. Истинная же дочь Вельда вырастала естественным, одухотворённым, словно парящим в воздухе продолжением его неприступных скал, прекрасной гордой статуей с живым бьющимся в унисон с каменным истоком сердцем. Она завораживала и вызывала суеверное благоговение. Величие самого Вельда отражалось во всём её облике, придавая неземной выразительности женской красоте Вефиделии.