Ася Старк | Начинающий писатель 50+
3917
подписчиков
Я стараюсь, чтобы каждая история здесь была как яркая краска на холсте вашей жизни. Откройте для себя новые оттенки эмоций и переживаний, которые останутся с вами навсегда. Если делаю ошибки, не ругайте, я стараюсь)
Я стараюсь, чтобы каждая история здесь была как яркая краска на холсте вашей жизни. Откройте для себя новые оттенки эмоций и переживаний, которые останутся с вами навсегда. Если делаю ошибки, не ругайте, я стараюсь)
1 час назад
• Вы подписаны
— Мам, Лена мне изменила, — сказал сын в два часа ночи. Я налила ему чаю и задала один вопрос
Он позвонил в дверь в начале третьего. Стоял на площадке в рабочей куртке, небритый, с ключами в кулаке, и первое, что я подумала: слава богу, живой. — Мам. Лена мне изменила. Я сказала: заходи, разувайся, я чайник поставлю. Потому что больше в такую минуту сказать нечего, а руки чем-то занять надо обязательно, иначе они начнут гладить по голове сорокалетнего мужика, а ему сейчас не это нужно. Я Раиса Фёдоровна, шестьдесят пять лет. Тридцать четыре года отработала швеёй-мотористкой на фабрике: пальто, спецовки, потом, когда фабрику ужали, шили постельное...
6 часов назад
• Вы подписаны
— Да брось, ты же всё знала про него и Инну, — обронила подруга. Я не знала. 20 лет не знала
Мы сидели вчетвером на веранде, отмечали Динарин юбилей. Шестьдесят пять, скромно, по-домашнему, свои. Пили чай с её знаменитым лимонником, вспоминали, как в девяносто третьем всей компанией ездили за картошкой на чужой машине без документов. И вот на этом благодушии, между третьей чашкой и вареньем, Динара махнула рукой и сказала: — Да брось ты, Поль. Ты же всё знала про него и Инну. Мы все знали, просто вслух не говорили. Наступила такая тишина, какой на веранде не бывает даже ночью. Я поставила чашку...
6 часов назад
• Вы подписаны
— Все Кузнецовы гуляли, и дед, и отец. Терпи, — сказала свекровь. Я при ней достала чемодан
Свекровь пришла мирить. Так и сказала с порога: Майя, я пришла тебя успокоить. Села за мой стол, отодвинула чашку и произнесла речь, которую, я уверена, готовила всю дорогу от своего подъезда до моего: — Ну поплакала и хватит. Все Кузнецовы гуляли: и дед гулял, и отец Юрин, царствие небесное, и этот погуляет и вернётся. Порода такая. Мужику это ничего не значит, а дом держится на бабе. Терпи, Майя. Я же терпела. Я слушала её и вдруг поняла одну простую вещь, до которой шла сорок лет. Меня не предали в прошлый четверг...
6 часов назад
• Вы подписаны
— Вы разрушили нашу семью в 1989-м, — сказала женщина на пороге. Я узнала её глаза раньше, чем имя
Она позвонила в дверь в субботу утром. Женщина лет сорока с небольшим, в хорошем пальто, с прямой спиной и с лицом человека, который долго готовился. — Эмма Львовна? Я Жанна. Дочь Всеволода Ивановича Реброва. И я всё поняла. Ещё до фамилии, ещё до имени: у неё его глаза, посаженные близко, серо-зелёные, чуть исподлобья. Я эти глаза помнила тридцать семь лет. — Вы разрушили нашу семью в восемьдесят девятом, — сказала она ровно. — Можно я войду? Я посторонилась. А что я могла сказать? Она была совершенно права...
7 часов назад
• Вы подписаны
— Не твоя кровь, нечего с ней носиться, — сказала сестра про внучку. Вечером внучка задала мне главный вопрос
Сестра сказала это за праздничным столом, не понижая голоса. А в трёх шагах, на диване, сидела Алёнка и раскрашивала крылатую лошадь. Восемь лет человеку. Слух в этом возрасте, чтобы вы знали, лучше, чем у нас с вами вместе взятых. Карандаш остановился. Лошадь осталась с одним крылом. И я поняла, что этот вечер просто так не закончится. Забегая вперёд: он и не закончился. Он закончился вопросом, от которого у меня до сих пор щемит, и ответом, который я, кажется, готовила все свои шестьдесят три года...
