Рос во дворе раскидистый орех. Он много лет нас радовал плодами. От солнца укрывал под тенью всех. Могучий ствол не обхватить руками. И в хмурый день, и в жаркую погоду Под деревом сидел старик в коляске. Так жизнь проходила год за годом. Старик и дерево как будто были в связке. Рассказывал всем часто инвалид, Как посадил орех в рожденье сына, Что дерево с ним часто говорит, Листвой шурша, к нему склонясь вершиной...
Издалека медлительные волны Бегут к скалистым этим берегам, Чтоб взбитой пены белый, пышный войлок Без устали бросать к твоим ногам. Все ближе, все настойчивей и чаще… И словно избалованных щенят, Ты гладишь их, на грудь твою летящих, А те отхлынут — и опять летят. Синеют небеса. Байкал — спокоен. Он щедрый дарит рыбакам улов. И — тишина: он, труженик и воин, Пустых на ветер не бросает слов. Но ты, на берег ласковый пришедший, Ты, человек, ему не нагруби: Разгневаешь его — и, сумасшедший, Байкал взметнется сразу на дыбы...
"Мне кажется порою, что солдаты, С кровавых не пришедшие полей, Не в землю нашу полегли когда - то, А превратились в белых журавлей. Они до сей поры с времён тех дальних Летят и подают нам голоса. Не потому ль так часто и печально Мы замолкаем, глядя в небеса? Сегодня, предвечернею порою, Я вижу, как в тумане журавли Летят своим определённым строем, Как по земле людьми они брели. Они летят, свершают путь свой длинный И выкликают чьи - то имена. Не потому ли с кличем журавлиным От века речь аварская сходна? Летит, летит по небу клин усталый - Летит в тумане на исходе дня...
