Новости на японском языке с ArtJapan.ru

Первый раз я споткнулся об это в токийском метро. На информационном табло мигала строчка: 電車が止まっています (дэнся га томатте-имас). Поезд находится в состоянии остановки. Не «остановился» — а именно стоит, завис, присутствует в своей остановленности. Я тогда понял только одно: японский язык думает о времени совсем не так, как русский. Конструкция ～ている (в разговорной речи часто сжимается до ～てる — тэру) — это один из первых грамматических камней, об который спотыкается каждый, кто учит японский. Учебники объясняют её просто: «длящееся действие». Переведи форму て, прибавь いる — получи «я читаю», «он бежит», «она смеётся»...

Осень 2013 года. Комитет ЮНЕСКО заседает в Баку и вносит в список нематериального культурного наследия человечества… японскую кухню. Не кухню какого-то конкретного региона, не отдельное блюдо — а вашоку (和食, washoku) как систему. Новость облетела мировые СМИ. Журналисты немедленно написали про суши и рамэн. Японцы — немного поморщились. Потому что суши тут почти ни при чём. Вашоку дословно — «японская еда». Ва (和) означает «гармония», «японский стиль». Сёку (食) — «есть», «пища». Но ЮНЕСКО признало не рецепты и не технику нарезки. Организация внесла в реестр «социальные практики, ритуалы и праздничные знания, связанные с приготовлением и употреблением пищи»...

Первый раз я это почувствовал в токийском конбини. Стою у кассы, протягиваю стакан с горячим кофе, и кассир произносит что-то вроде «мощи-кудасай». Я не понял ни слова, но интонация была такой — мягкой, почти музыкальной, — что я машинально взял стакан двумя руками. Потом выяснилось: お持ちください (o-mochi kudasai) — «пожалуйста, возьмите». Вот тогда я и познакомился с этим хвостиком. В японском есть словарная форма глагола. Возьмём 食べる (taberu) — «есть». Если крикнуть просто taberu! — это звучит как команда дрессировщика. Или хуже. Японский язык устроен так, что интонацией вежливость не вытянуть — нужна другая грамматическая форма...

Я провалил て-форму дважды. Первый раз — на третьей неделе самостоятельного японского, когда таблица исключений показалась мне личным оскорблением. Второй раз — когда решил, что выучил, и торжественно написал 飲んて вместо 飲んで. Глагол «пить» отомстил мне глухим н. Потом я узнал про считалочку. Японские дети учат て-форму (て-кэй, て形) не через таблицы. Они её поют. Буквально — ритмичный речитатив, который в начальной школе повторяют хором, почти как таблицу умножения. Называется он いってきます-うた — ну, не официально, просто «песенка отглагольных превращений». У разных учителей разные версии, но суть одна: рифмованные пары окончаний...

Первого января в пять утра токийский район Харадзюку пахнет дымом, мандаринами и чем-то ещё — сладковатым, смолистым, как будто горит не уголь, а сама история. Это хацумодэ (初詣, хацумодэ) — первый визит в храм в новом году. Сотни тысяч людей в пальто и пуховиках медленно ползут через ворота-тории к святилищу Мэйдзи-дзингу. Официальная статистика: за первые три дня января туда приходит около трёх миллионов человек. Три миллиона. Это больше, чем всё население Токио времён Эдо. Святилище Мэйдзи построили в 1920 году в память об императоре Мэйдзи и его супруге Сёкэн. Лес вокруг него — не древний: деревья посадили добровольцы со всей страны, сто тысяч саженцев из разных префектур...