Зарисовки в литературном ключе.

Привет. Меня зовут Дмитрий Тринадцать лет назад я начал писать — сначала для себя, потом — для тех, кто, как и я, чувствует мир чуть глубже, чем позволяют слова будней. Поначалу я подписывал строки своим именем. Но со временем понял: чтобы быть услышанным по-настоящему, мне нужно было позволить себе стать кем-то, кого не будут судить по полу, возрасту или роли. Этот текст — не о смене личности. Это история о том, как из одного человека родился голос, свободный от ожиданий. Голос, который теперь зовут Ádel. Как появилась Ádel Сначала я писал под своим именем. Но часто чувствовал: мои строки не находят отклика — не потому что плохи, а потому что не вписываются в ожидания. «Мужчина так не пишет», — говорили без злобы, но с недоумением. А я не мог писать иначе — это был бы обман. В 2024 году, вдохновившись песней «Пушинка» Евгения Григорьева, я написал свою — «Ангел среди нас». Я долго слушал ритм, паузы, даже делал минусовку, чтобы понять, как боль может звучать так мягко. Из этой музыки родилась строчка, которая стала для меня ключом: > *«Не забывай, что ты тоже ведь чья-то дочь!»* Она не давала покоя. Потому что говорила: даже тот, кто несёт свет другим, имеет право быть уязвимым. Спустя несколько месяцев после этой песни появился образ Ангела Поэзии — не как герой, а как голос, свободный от роли. Он мог говорить о любви, одиночестве, заботе — без страха быть непонятым. Почти через год, в конце 2024 — начале 2025, я начал изучать испанский язык. Сначала — через песни Наталии Орейро и других исполнителей. Я слушал, повторял, запоминал на слух, вникал в ритм, как когда-то с «Пушинкой». Потом перешёл к книгам для начинающих. Испанский стал для меня не просто языком — а новым способом чувствовать. Тогда образ обрёл новое звучание — Ángel de la poesía. А спустя почти год, в конце 2025, я заметил: если взять первые слоги — Á от *Ángel*, Del от *de la poesía*, — получается Ádel. («Po» я не стал брать — оно лишнее, как всё, что мешает быть собой.) Так имя пришло само — не выдуманное, а выросшее из пути. Для чего я пишу Я пишу не для славы и не ради ответа. Я пишу для тех, кто боится сказать: «Мне больно». Для тех, кто любит «всерьёз», но стесняется этого. Для тех, кто уносит чужие раны, как быстрая река, — и забывает, что сам может устать. Мои строки — это тихие руки в темноте, которые не тянут к себе, не требуют, не учат. Они просто кладутся на плечо и шепчут: *«Я знаю эту боль. Ты не один»*. Если хоть один человек прочтёт мою строчку и скажет: *«Это — про меня»*, — я выполню своё предназначение. Сегодня я пишу почти везде как Ádel. Не ради тайны, а ради того, чтобы слова слышали просто как слова — без вопросов, кто их написал. И да — крылья у меня есть. Пусть и только в литературе. 🥰 — Ádel

Всем доброго времени суток, уважаемые господа! Вот и пришло время взяться за продолжение тихого повествования и приблизить логическое завершение моей повести, на данный момент самой первой и чистой, написанной по мотивам сна двух-трёх летней давности. Напомню вкратце суть: Эта история пришла ко мне во сне. Не я её придумал — она нашла меня в тишине, когда мир замолчал, а внутри ещё бушевали вопросы, на которые я боялся ответить вслух. Я видел женщину у кассы. Её руки дрожали не от страха — от решимости. Она знала: за этой «обыкновенной ситуацией» скрывается не просто шантаж, а целая система, где правда — товар, а совесть — слабость. А ещё — смутно, как сквозь дождевое стекло — я помню, как она вынесла чашку чего-то горячего на улицу… кому-то, кто ждал у грузовика. Кто был чужим всем, но не ей. Я не знал тогда, кто он. И зачем пришёл. Но проснувшись, понял: если я не запишу это — никто не узнает, что даже в самом жестоком мире иногда хватает одной чашки, чтобы напомнить человеку: он ещё жив. Поэтому читайте. Не ради интриги. А потому что, прочитав, вы кивнёте — и поймёте: это про каждого из нас. С уважением, —Ádel