Антон Невидов

Первую свою пятёрку Вера Стрельцова получила в двадцать семь лет, и получила её не она. Её получил Паша Ерёмин, мальчик с задней парты, который в сентябре не умел разделить пирог на четверых, а в декабре сдал контрольную быстрее всех в классе. Мама Паши принесла ей копию этой контрольной. Не тетрадь, а именно копию, снятую в салоне на углу, с красной пятёркой на полях и бледной кляксой на втором листе. 'Это вам', выговорила мама и почему-то смутилась. 'Вы поймёте.' Вера тогда не очень поняла, но лист взяла и вложила в папку на пружине, купленную вообще-то для расписания...

Авдей Восков знал свой вес до килограмма и был уверен, что ошибается примерно на тонну. Тонна висела сверху, отдельно от тела, и ни в одной справке такую графу не заводят. По утрам он просыпался за десять минут до будильника и эти десять минут лежал, перебирая, кому сегодня должен. Матери должен звонок. Жене должен настроение. Сыну должен субботу. Куприянову, начальнику, должен закрытый маршрут на Волгоград и объяснение, почему машина простояла сутки на весовой. Себе Авдей не был должен ничего. Так ему казалось...

Своё имя Павел Крутов увидел в книге постояльцев на четыре дня вперёд, и почерк был его собственный. Случилось это ближе к полуночи, а до того вечер шёл скучно и правильно. 'Аргунь' пришла в Кривцы в начале седьмого. Теплоход старый, но ходкий, и Павел знал в нём каждую заклёпку, а половину болтов ставил своими руками. Двадцать шесть лет на реке, девятнадцать из них на этом судне. Сменный механик, третий разряд, трудовая книжка с одной записью на весь разворот. Была у него привычка щёлкать ногтем по железу и слушать, что железо ответит...

Артём Раскатов продал десять лет своей жизни в обычный вторник, между двумя доставками. Управился за сорок минут и даже не почувствовал, как их забрали: в приложении сдвинулась одна цифра, и всё, вот и всё событие. Ему тогда шёл двадцать шестой. В таком возрасте собственный хвост похож на дальний город: ты вроде знаешь, что он где-то есть, но ехать туда не собираешься. Отрезать от него кусок не страшнее, чем отпилить лишнее от доски, которая и так длиннее, чем надо. Работал он курьером. Рюкзак, короб, семь адресов подряд в старом фонде, где лифт либо сломан, либо его отродясь не ставили...

Шредер в углу их отдела гудел двенадцать лет подряд, и никто уже не помнил, кто его включил. Игорь Савельев спросил про это один раз, на второй неделе работы, и услышал в ответ, что так положено. Отдел назывался длинно, а на табличке у двери помещалось только 'СППВП 19-3'. Сорок человек, девятнадцатый этаж, окна на юг. С юга было видно ещё четыре такие же высотки, и жалюзи в них поднимали на ту же высоту, что и здесь. Игорь считал это совпадением ровно до того утра, с которого всё началось. День начинался с терминала...