Рассказы от Алины

— Лидочка? А мы думали, вы ещё в санатории. Над моей калиткой висел новый фонарь, которого я не покупала. Под ним стояла Галина Петровна, мать моей невестки, с тазом только что вымытых яблок. За её плечом, на тропинке, появился её муж Сергей с чужим чемоданом на колёсах — моим чемоданом, оставленным в сарае ещё весной. — Я тоже думала, что дача пустует, — сказала я. — Кто вас впустил? Галина Петровна посмотрела на мой рюкзак, на такси, которое уже разворачивалось, и опустила таз на скамейку. — Костя...

На моих воротах висела табличка «Продаётся». Белая, с красными буквами и номером телефона. Я знала этот номер наизусть: моя дочь Вера звонила с него по вечерам, когда возвращалась с работы. — Почём дом, хозяйка? — спросил сосед из-за своего забора. — Или уже нашла покупателя? Я сняла табличку с двух проволочных петель. На дереве остались светлые следы: висела не первый день. — Не продаю, — сказала я. — Мне вчера женщина приходила, за участком спрашивала. Я сказал: всё у вас ухожено, огурцы ещё стоят...

— Твои здесь только пауки по углам! — съязвила свекровь, забыв, кто оплачивал все квитанции последние два года. Она сказала это при мастере, которого сама пригласила чинить окно. Я держала рулетку у стены маленькой комнаты: хотела передвинуть рабочий стол на двадцать сантиметров, чтобы зимой не дуло в плечо. Мастер остановился с отвёрткой в руке. Мой муж Павел смотрел на раму, будто не услышал. — Стол мешает открыть створку, — пояснила я. — Я передвину его обратно, если будет неудобно. — Ничего ты здесь передвигать не станешь, — ответила Тамара Сергеевна...

— Ларис, в этот раз я готовить не буду. Приду с подарком, поздравлю. Но у плиты стоять не буду. Сестра помолчала. В трубке что-то стукнуло, зашелестела бумага. — Нин, ты сначала послушай меню. Я сложного ничего не придумала. Два салата, мясо, твои рулетики. Рыбу Вадик сам почистит. — Я не про меню. Я в пятницу работаю до восьми, а в субботу хочу прийти на твой юбилей человеком. На моей кухне уже стояли три её контейнера. Лариса привезла их вчера, оставила у двери, пока я была в магазине. Самый большой не помещался ни в шкаф, ни в посудомойку...

— Сто двадцать тысяч до пятницы вернёшь? — спросил Денис. — Мне желательно одной суммой, чтобы не путаться. Я держала утюг над рукавом дочериной блузки. Брат прислал реквизиты ещё утром, но я решила, что ошибся чатом. — Какие сто двадцать? — За твоё обучение. Я тебе последний курс оплатил. У тебя теперь работа, ребёнок вырос. Можно и вспомнить, кто помог. На гладильной доске зашипела вода. Я поставила утюг и села на край дивана. — Денис, мама мне оплачивала институт. — Мама тебе много чего рассказывала...