NASEDKIN

Есть категория государственных деятелей, чья риторика работает как кривое зеркало: в ней узнаёшь реальность, но настолько деформированную, что первый импульс — засмеяться. Второй импульс — осознать, что это не зеркало, а окно. И за ним — не карикатура, а наша жизнь. Председательница думского комитета по защите семьи Нина Останина совершила подвиг эквилибристики, достойный отдельной главы в учебнике по риторике абсурда. Её тезис, изложенный с обезоруживающей прямотой государственного мышления, сводится...

Вот он, особый жанр лицемерия, который можно было бы назвать "заботой об исторической памяти". Государство торжественно открывает музеи, произносит слова о трагедии и страдании, вешает на стены фотографии жертв — и при этом тщательно выбирает, каких именно жертв следует оплакивать, а каких — замуровать в архивах и забыть. Это не забота о памяти. Это её хирургическое препарирование. Дверь в дверь В 2019 году, когда я снимал фоторепортаж из Музея истории ГУЛАГа в 1-м Самотёчном переулке, первое, что встречало посетителя — это коллекция дверей...

Существуют места, которые с хирургической точностью обнажают зазор между витриной и подсобкой, между декларируемым величием и бытовой реальностью. Стоит лишь на несколько километров отклониться от парадного маршрута — и вся тщательно выстроенная нарратив-архитектура национального благополучия начинает расслаиваться, как штукатурка на фасаде дома, который давно никто не собирается ремонтировать. Паломничество из первопрестольной в северную Пальмиру — ритуал, освящённый веками. Сегодня он обрёл новое...

В 2022 году у "Аквариума" был готов большой юбилейный тур по России — деньги, аншлаги, пятьдесят лет узнавания. Гребенщиков отказался от всего этого, потому что не смог промолчать о начавшейся войне. Его называют русофобом и отрекшимся — но человек, объехавший всю страну, создавший "Русский альбом" и годами по крупицам собиравший истории чудотворных икон, не предавал Россию. Он просто отказался благословлять её именем насилие. И в этом отказе — не бегство, а самая прямая верность себе. В 2022-м всё было на расстоянии вытянутой руки...

В Москве так бывает: место живёт будто бы само по себе, обрастает легендами, превращается в дом для тех, кому в обычной жизни не нашлось ниши — а потом в один прекрасный день выясняется, что у этого места давно есть владелец, и у владельца давно есть планы, просто он не торопился их озвучивать. Истории про керамистов с их мастерскими, татуировщиков, фотографов и художников, которые двадцать лет строили быт в чужих стенах, заканчиваются обычно одинаково — внезапно и с дымом. Знаменитый Электрозавод — отдельный вид московской иронии судьбы, которую невозможно было придумать специально...