Ai Video Creative

Когда дракон сел на дворец, король приказал убить меня. Сначала никто не понял, что это был именно дракон. Золотой дворец запел. Не красиво — не так, как пели арфы в галерее роз или серебряные флейты на королевских пирах. Он застонал всеми своими башнями, куполами, витражами и колоннами. Мрамор под ногами дрогнул так сильно, что придворные дамы попадали на колени, будто решили молиться. С потолка посыпалась золотая пыль. Где-то высоко, над тронным залом, треснуло стекло, и в воздух ворвался горячий ветер — чёрный, едкий, пахнущий гарью и грозой...

Он сел рядом со мной на станции «Садовая-Кольцевая», хотя весь вагон был почти пустой. Это было первым странным. Вторым странным было то, что он сел не как случайный человек, уставший после работы, не как парень, который увидел свободное место и рухнул на него всем телом, а осторожно — будто боялся потревожить воздух между нами. Третьим странным было его пальто. Оно выглядело дорогим, но не новым. Тёмно-серое, длинное, с тонкими серебристыми линиями у воротника. Вроде бы обычная ткань, но когда свет...

Я увидела себя на экране в тот момент, когда уже собиралась выключить запись. До этого почти сорок минут ничего не происходило. Пустой подъезд. Лифт открывается и закрывается. Пожилая женщина с пакетами. Мальчик на самокате. Курьер. Я уже начала понимать, почему охранник жилого комплекса сказал: — Посмотрите сами. Мы ничего не понимаем. Я перемотала ещё немного. 02:17:42. На экране появилась девушка. Я. У меня мгновенно пересохло во рту. Нет. Не похожая. Не женщина примерно моего возраста. Не кто-то с похожими волосами...

Сегодня меня должны отдать дракону. С утра город не звонил колоколами. Это было страшнее любого траурного звона. В Ардене колокола звонили всегда: к утренней молитве, к открытию ворот, к началу торговли на Рыбной площади, к смерти старика, к рождению ребёнка, к пожару, к свадьбе, к казни. Наш город любил напоминать людям, что они живы, виноваты и обязаны слушаться. Но сегодня башни молчали. Даже голуби на крышах будто знали, что лучше не шуметь. Я стояла посреди своей комнаты в белом платье, таком тяжёлом, что казалось — на мне не шёлк, а снег с горных склонов...