{"draftJsState":{"blocks":[{"data":{"image":{"id":"6ac3a9f31b7868405034f6d2"}},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"","type":"atomic:image","key":"37cln"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":38,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Москва, октябрь, 1993. Фото: интернет.","type":"unstyled","key":"bc5k0"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"","type":"unstyled","key":"cmgil"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":260,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Октябрь. - Гибель Василия Шукшина. - Черти идут в монастырь не в сказке. - Василий Белов советует Шукшину посадить на трон Степана Разина. - Расстрел Верховного Совета России. - Виктор Астафьев, последний из \"мудикан\". - Валерий Гаврилин, \"Погибельные зори\"...","type":"unstyled","key":"5adv0"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Александр Алексичев. \"Сухая гроза\". (Вологда, \"Арника\", 2020).","type":"unstyled","key":"3o4mu"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Отрывки из книги","type":"unstyled","key":"8un6m"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":289,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Василия Белова, вчерашнего первого секретаря Грязовецкого райкома ВЛКСМ, предостерегла от ненужной ему должности секретаря комитета комсомола Литературного института – вот бы стихи писал! – обыкновенная коллизия: выпили с тем же Шукшиным, с приятелем, вытрезвитель, то-сё, истина в вине...","type":"unstyled","key":"527pq"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"А вот ситуация посерьёзнее, – руководитель поэтического семинара Лев Иванович Ошанин, происхождением рыбинский дворянин, назвал некий стих Белова кулацким, нашёл нечто такое среди комсомольского задора, каким и сам горел всю жизнь, пока оставленная им жена, внучка Глеба Успенского, не шагнула в окно дома в Лаврушинском переулке.","type":"unstyled","key":"75rq5"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Наставник Белова чуял, что на смену шолоховскому Тимошке Рваному, бежавшему из холодных краёв домой, на Дон, придёт беловский Павел Пачин, которому тоже невмоготу сделались ледяные окраины, которому тоже надо быть дома, в своей вологодской ольховой стороне.","type":"unstyled","key":"e387c"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Шолоховские коммунисты ночью залегли под плетнём, удозорили Тимофея...\nБелов своего героя не дал прикончить ночью, его Павел видит, как обижают законную супружницу, не может и крикнуть, выдать себя, – тоже застрелят; а ведь он жил по закону жизни, которая была здесь тысячу лет, и он отдаст жизнь за эту землю на войне с чужеземными захватчиками, не как бандит, как герой; если уж такие мужики, как Павел Пачин, кулаки, то всем, кто так говорит, по кумполу.","type":"unstyled","key":"7g8vf"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":73,"offset":0,"style":"ITALIC"},{"length":12,"offset":114,"style":"ITALIC"}],"text":"«Сколько пудов хлеба надо было запасти на зиму, чтобы записали в кулаки?» – спросил Белов у Шолохова в 1967 году. «Сорок пять», – сказал Шолохов.\nА кругом кипела толпа комсомольцев высокого ранга, приглашённых на встречу…","type":"unstyled","key":"3ogf2"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":120,"offset":72,"style":"ITALIC"}],"text":"Зачем Белову та цифра, не сознавал тогда вполне и сам Василий Иванович.\n«Даже мой покойный тесть Сергей Дмитриевич Забродин, пусть и гордился моими литературными делами, называл меня контрой…» – \nписал Белов, подтверждал догадки Ошанина, вспоминал дружбу с Шукшиным, таким же, как и Белов выходцем со дна моря народного, над которым вечно носится ураган.","type":"unstyled","key":"a813b"},{"data":{"image":{"id":"6ac3b45fef361e106092c3ec"}},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"","type":"atomic:image","key":"2k2tf"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":36,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"В. Шукшин, В. Белов. Фото: интернет.","type":"unstyled","key":"e8o9e"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":134,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"«У нас с Макарычем к Сталину и ко всей его братии существовал особый счёт…»\n«…Даже здесь, в лесу… Макарыч нет-нет да сторожко стихал…»","type":"unstyled","key":"765pq"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"В этих абзацах наборщик ошибся, поставил – вполне в духе беловского рассказа – три большие буковки: УВД, управление внутренних дел, милиция, надо было: УЖД, лесозаготовительная узкоколейная железная дорога, по которой писатели пробирались на родину Белова.","type":"unstyled","key":"7l62l"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":173,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"«Вновь речь зашла о них. Кто был Андропов, который дамокловым мечом висел над нашими темечками? \nШукшин в тот вечер прочитал кое-что из моих писаний и посоветовал закопать…»","type":"unstyled","key":"bqq0k"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Шукшин был на три года старше Белова, гораздо учёнее, – его отец погиб не на войне, как отец Белова, а исчез задолго до войны, – крестьянин, зачисленный во враги Советской власти.","type":"unstyled","key":"7i2en"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":94,"offset":55,"style":"ITALIC"}],"text":"Жаль, что эту науку перехватили падкие на чужое добро.\nЛюди смётки и люди хватки\nПобедили людей ума,\nПоложили на обе лопатки,\nНавалили сверху дерьма.","type":"unstyled","key":"bih9"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":216,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Слуцкий писал по другому поводу, но хорошие стихи годятся на каждый день, недаром двоюродный брат Бориса Абрамовича – Меир Амит (Слуцкий) – возглавлял в 1960-е израильскую военную разведку и контрразведку «Моссад»...","type":"unstyled","key":"1v5ds"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":272,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Поскольку у вас есть «особый счёт» к Советской власти, постольку мы её и уберём. А что после неё – не ваше дело, вы об этом ничего не писали!\nПримерно так смеются устроители революции 1991-1993 годов. \nВпрочем, революцию они не хотят заканчивать, – не всё пока украдено...","type":"unstyled","key":"7tb98"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":123,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Хорошо, что Шукшин из нынешнего русского позора ничего не увидел.\nА Белову каково было видеть московскую гражданскую войну?","type":"unstyled","key":"dofel"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":105,"offset":0,"style":"ITALIC"},{"length":64,"offset":227,"style":"ITALIC"},{"length":15,"offset":292,"style":"ITALIC"}],"text":"«Гадов повывести на Руси – люди отдохнут… Сидят псы на Москве, а кусают аж вон где! Долго терпеть будем?» – \nписал Шукшин, обращаясь к своему поколению, а выходит, что и к нашему времени. \nХорошая проза тоже – на все времена. \n«Вы хуже Мамая! Всю Русь на карачки поставили… \nВы рады всю Русь продать, июды…»","type":"unstyled","key":"bj914"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":265,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Строки романа «Я пришёл дать вам волю» примеряли на себя предтечи «перестройки», кто рад был Русь-Россию-СССР продать на сторону, конечно, они не спешили посодействовать ещё и киноленте с таким названием: воля дана в 1917-м году, никаких других воль не загадывайте.","type":"unstyled","key":"3ko8s"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":725,"offset":30,"style":"ITALIC"}],"text":"Вдумчивый читатель размышлял:\n«Может, не случайно земляки Шукшина говорят: \n«В нём было что-то разинское»? \nВспоминают, как заводил он, подростком, лодку вверх по Катуни и, спускаясь, пели они на бешеной струе: «Из-за острова на стрежень…»\nА актёр Г. Бурков утверждал: «Разин – это его характер». И почему любимая песня Пашки Колокольникова – «Из-за острова на стрежень»? \nА Иван Расторгуев из «Печек-лавочек» почему спит и видит себя Разиным? Почему появился рассказ 1960 года «Стенька Разин» о деревенском мальчишке, вырезавшем из дерева фигуру Степана?\nПочему размышления о Степане Разине проходят через картину Василия Макаровича «Странные люди» и завершают её? Почему читал Буркову Шукшин стихи о Разине?»\nЮрий Дьяконов. «Наш современник». № 6, 1998.","type":"unstyled","key":"9br8s"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":51,"offset":47,"style":"ITALIC"}],"text":"Гаврилин, думая о Шукшине, записал для памяти:\n«Человек, говорящий правду, умирает не от болезни».","type":"unstyled","key":"9ov7d"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":12,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"«Его убили!» – твёрдо сказала с телеэкрана Лидия Николаевна Федосеева-Шукшина, сказала неожиданно, среди всякой елопутской бестолочи, какой наговорила в «перестроечные» годы, за те слова надеясь на манну небесную.","type":"unstyled","key":"atfpk"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":85,"offset":42,"style":"ITALIC"},{"length":371,"offset":146,"style":"ITALIC"}],"text":"Интервьер в беседе с Гаврилиным заметил: \n«…Однако в действе (в «Перезвонах») нет никаких аналогий с сюжетами этого писателя».\nГаврилин пояснил: \n«Верно, нет. Но тем не менее… вдохновил меня именно Василий Макарович Шукшин. Всё написанное им предельно искренне, бескомпромиссно, полно любовью к человеку и к родной земле. Об этом же я приглашаю поразмышлять своих слушателей… Начало и конец – трудная дорога. А в середине – свет. И всегда будет любо выйти на простор, взглянуть, как велика и прекрасна русская земля».","type":"unstyled","key":"3qibl"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Свою мысль Гаврилин продолжал в разговоре и с другим собеседником:","type":"unstyled","key":"1onrv"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":341,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"«Так как «Перезвоны» – сочинение о Шукшине, о его личности, <...> являющейся средоточием всего самобытного и могучего русского, \nто и мне и нужно было в этом сочинении собрать хотя бы по крупице всё, \nс чего начинался русский человек… из святого отношения к жизни, из мудрости, из веселья, из лукавства, из зла, из борьбы с самим собою <...>","type":"unstyled","key":"a0rsb"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Евгению Билькису в 1984 году Гаврилин рассказывал:","type":"unstyled","key":"f53ro"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":527,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"«Я люблю русскую литературу и читаю всё, начиная с Ломоносова и кончая Лесковым, Успенским и Буниным. \nИз советских авторов для меня неоценимо творчество Александра Твардовского, Василия Белова, Виктора Астафьева, Валентина Распутина, Василия Шукшина <...>\nИ вот у меня есть мечта дать музыкальное прочтение произведений этих писателей – наподобие «Перезвонов».\nСейчас я закончил <...> симфонию-действо «по прочтении Виктора Астафьева». <...> «Пастух и пастушка» <...> будет исполняться <...> \nхором под управлением В. Минина».","type":"unstyled","key":"e88im"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Далее идёт примечание Н. Е. Гаврилиной (составительницы книги «Слушая сердцем». Статьи. Выступления. Интервью. «Композитор», С.-Пб, 2005):","type":"unstyled","key":"9liii"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":139,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"«Гаврилин полностью сочинил это произведение, но не стал записывать его, так как решил, что его можно посчитать перепевами «Военных писем».","type":"unstyled","key":"jna"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":126,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Странным, кажется, человеком выставлен Валерий Александрович! \nНе записал, в просторечии – нет ничего, ни пастуха, ни пастушки.\nНаталия Евгеньевна знала то сочинение: Гаврилин изредка напевал басом в соседней комнате, гремел на рояле, не зная, что через год, в 1985-м, за «Перезвоны» получит Государственную премию СССР.","type":"unstyled","key":"2bhur"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":180,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Странное на первый взгляд решение композитора – не записать готовый опус – объяснимо: из названия издательства «Советский композитор» ушло одно слово, но жизнь изменилась весьма...","type":"unstyled","key":"2aklg"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"В 1999 году, когда все были ошеломлены смертью Валерия Александровича, \nя спросил у Наталии Евгеньевны:","type":"unstyled","key":"fu684"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":427,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"«Нас ждёт много неопубликованного. Так ли это? – Это легенда. Валерий Александрович был очень аккуратным человеком и лишних бумаг не хранил. – А «Погибельные зори»? – Я собирала, по его просьбе, стихи из газет «Советская Россия», «Завтра», из других изданий. Готовилось сочинение к пятилетию событий 1993 года в Москве, работа шла медленно, остановилась на середине. Конечно, он ничего не записал, такого сочинения у него нет».","type":"unstyled","key":"bm2l1"},{"data":{"image":{"id":"6ac3adf680311a35db857406"}},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"","type":"atomic:image","key":"3voq6"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":38,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Москва, 1993, октябрь. Фото: интернет.","type":"unstyled","key":"5eokd"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":168,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"До сих пор сужу о людях по их отношению к 1991-1993 годам, мнение Гаврилина видно из названия неоконченного музыкального повествования о тех годах – «Погибельные зори».","type":"unstyled","key":"atrep"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"И далее времена пошли скользкие, страна стояла, как говаривал Гаврилин, на острие булавки: в 1998 году, в день рождения Валерия Александровича, 17 августа, «случился» дефолт – очередная стадия буржуазной революции...","type":"unstyled","key":"6fd0t"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":109,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Я записал на видео полтора часа беседы с Наталией Евгеньевной Гаврилиной, она была откровенна и красноречива:","type":"unstyled","key":"35s07"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":721,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"«Могу сказать, что не только 93-й год, а вообще всё, что стало происходить со страной, начиная с перестройки, он очень тяжело переживал, это всё ложилось на его сердце, воспринималось это очень остро, болезненно. И когда ему говорили: «Валерий! Что ты так переживаешь! Ведь ты же всё равно ничего изменить не можешь, надо защищаться от этого, какую-то защиту себе…», он говорил: «Вы что? С ума сошли? Если я буду защищаться от этого, какую музыку тогда я буду писать?!»\nИ то, что он говорил в последнем интервью, что когда народ заболевает, то сердце рвётся на части и душа рвётся на куски, так это с ним и случилось. Оно разорвалось на части. Я думаю, что если бы этого не случилось со страной, он прожил бы и побольше…»","type":"unstyled","key":"cks9v"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":95,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Вот разгадка, почему не записаны на бумагу навеянные Астафьевым мелодии «Пастуха и пастушки»...\nГаврилин вспомнил притчу про Якова Петровича Полонского, выстрелившего, по просьбе его друга-художника Байкова, в портрет князя Воронцова, кавказского наместника, пожелавшего сидеть не на белом коне, как на законченной уже картине, а на вороном... Цвета, блики, рефлексы...\nГаврилинская музыкальная пастораль зрела, той порой волк Астафьев сбросил овечью личину. \nСочинить опус, навеянный текстами перебежчика Астафьева, записать на бумагу, чтобы потом выстрелить в нотную рукопись из ружья? Бумаги нотной жаль, штука не дешёвая...","type":"unstyled","key":"5251b"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Виктор Петрович Астафьев и при Советской власти был вельможей, Героем Социалистического Труда. Вельможей, идиотски воинственным, сделался и при антисоветской власти. Плюнул на ладошку, хлестнул сверху другой, посмотрел, куда полетели брызги, без того было ясно: держись за ельцинистов, кусок хлеба на старости подадут, Ельцин в гости привалит – благословиться на новый срок от лица творческой интеллигенции.","type":"unstyled","key":"352bd"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Астафьев поставил свою фамилию под письмом 42 самых кровожадных литераторов-антисоветчиков, притом - в конце, первой же была Ахмадулина.","type":"unstyled","key":"9ec5t"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Нет, Ельцин не слушался изнурённых советской властью щелкопёров, не читал при любой погоде, он был на верёвочке у заокеанских поводырей; пьяница – вчерашний кумир миллионов российских избирателей – приказал на посмешище всему миру – стрелять из танков по зданию Верховного Совета РФ.","type":"unstyled","key":"a58i3"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Отец Гаврилина одно время был председателем сельского Совета, погиб на фронте под Ленинградом; Астафьев, уцелевший на войне, публично заявлял, что Ленинград надо было отдать гитлеровцам...","type":"unstyled","key":"2qcn1"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"В последние годы «перестройки», Астафьев прочёл легендарное письмо Белинского к Гоголю, накропал статью для журнала, согласно моде ругнул критика, Белинский-де виноват во всех революциях, в прошлых и в будущих, и вычитал-таки, куда выгоднее бежать:","type":"unstyled","key":"c3qr2"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":267,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"«У нас в особенности награждается общим вниманием всякое так называемое либеральное направление, даже при бедности таланта, и почему так скоро падает популярность великих поэтов, искренно или неискренно отдающих себя в услужение православию, самодержавию, народности.","type":"unstyled","key":"5no44"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":248,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Разительный пример – Пушкин, которому стоило только написать два-три верноподданнических стихотворения и надеть камер-юнкерскую ливрею, чтобы вдруг лишиться народной любви».\nВ. Белинский. «Статьи о классиках». «Художественная литература». М., 1970.","type":"unstyled","key":"8e51n"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"До 1991 года православие, самодержавие и народность замещала собою Советская власть.\nНасчёт Пушкина время поправило Белинского, но время не смогло одёрнуть либералов (мелкая интеллигенция плачет – ей всегда есть нечего), они опять награждены «общим вниманием», с ними и Астафьев.","type":"unstyled","key":"4hlke"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":20,"offset":274,"style":"ITALIC"},{"length":8,"offset":339,"style":"ITALIC"},{"length":27,"offset":350,"style":"ITALIC"}],"text":"Киноартист Георгий Степанович Жжёнов, тоже фрукт с червоточиной, снимаясь на память после застолья у Астафьева, сказал, оба-де они того времени могикане.\n«Мудикане!» – с восхищением воскликнул Астафьев, закончив, казалось бы, свои матерщинные комментарии к рассказу гостя; \n«…испортил песню!..» – удивился Жжёнов, пропустив в цитате слово «дурак»...\nТелеканал «Культура», 2005.","type":"unstyled","key":"8ldg4"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":181,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Гаврилины одно время квартировали в доме, где в легендарные времена живал губернатор Сибири Пестель; про Ивана Борисовича говорилось: безвылазно сидя в Питере, он и так видит всё!..","type":"unstyled","key":"cblup"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":115,"offset":9,"style":"ITALIC"}],"text":"У Гоголя «почтмейстер вскрикнул и хлопнул со всего размаха рукой по своему лбу, назвавши себя публично при всех телятиной».\nГаврилин хлопнул себя по лбу: сибиряк, красноярец Астафьев – да это же Гришка Кутерьма!..","type":"unstyled","key":"121bi"},{"data":{"image":{"id":"6ac3ab081b7868405037b2f2"}},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"","type":"atomic:image","key":"594s2"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":53,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"В. Астафьев встречает А. Солженицына. Фото: интернет.","type":"unstyled","key":"to5k"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":51,"offset":6,"style":"ITALIC"}],"text":"Оперу «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии» Римский-Корсаков закончил в январе 1905 года, на улицах Петербурга тоже стреляли вовсю; либретто Владимира Ивановича Бельского – вольный пересказ древних русских легенд, но – ко времени...","type":"unstyled","key":"4vm1s"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":37,"offset":807,"style":"ITALIC"}],"text":"Гришка Кутерьма, страшась пыток, ведёт татар лесами на Китеж Великий; Китежа над Светлояром-озером нет – исчез; Гришку привязывают к дереву. Появляется Феврония. Гришка признаётся, что оклеветал лесную девицу перед китежанами, она-де погубила Малый Китеж, навела на город врагов. Феврония жалеет Гришку, пока татары спят, развязывает верёвки. Колокольный звон; в озере виден Китеж Великий; татары бегут от видения прочь; Гришка теряет разум.\nГрёзы Февронии (подобны вспышкам сознания героини «Русской тетради» Гаврилина): на белом облаке плывёт её жених, погибший во главе русской рати; деревья цветут золотом и серебром; поют райские птицы; народ радуется счастью воскресшего после битвы княжича и добросердной лесной красавицы... Феврония просит найти безумного Гришку, чтобы и он был на общем празднике.\n«В мёртвых не вменяй ты нас, мы живы», – обращается к прощённому ею клеветнику и предателю...","type":"unstyled","key":"8pvri"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Спросят: Астафьев-то причём тут?","type":"unstyled","key":"81j8r"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":20,"offset":311,"style":"ITALIC"}],"text":"Притом, что писатель не из последних, тонкий знаток русской души, \nне до дна, но глубоко показал её, как Китеж Великий над Светлояром, \nи помутился разумом, как Гришка Кутерьма, письменно потребовал – «раздавить гадину!» Отомстил за своё детдомовское прошлое...\nТак ведь Ванька-то, Иван-дурак из сказки Шукшина «До третьих петухов» – тоже того, предатель; и ведь как умело, со знанием дела, предал: \nвсего-то надо – спеть песню про свободу, и ничего больше русской душе не надо, всё в чужие руки отдаст даром.","type":"unstyled","key":"cheo1"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":64,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Как это черти раньше не догадывались, пока дурак не подсказал?..","type":"unstyled","key":"54gvb"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":717,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"«Здесь надо остановить повествование и, сколько возможно, погрузиться в мир песни. Это был прекрасный мир, сердечный и грустный. Звуки песни, негромкие, но сразу какие-то мощные, чистые, ударили в самую душу. Весь шабаш отодвинулся далеко-далеко; черти, особенно те, которые пели, сделались вдруг прекрасными существами, умными, добрыми, показалось вдруг, что смысл истинного их существования не в шабаше и безобразиях, а в ином – в любви, в сострадании… Ах, как они пели! Как они, собаки, пели!.. Стражник подошёл к поющим, сел, склонил голову на руки… \nА в пустые ворота пошли черти. \nА песня лилась, рвала душу, губила суету и мелочь жизни – звала на простор, на вольную волю. \nА черти шли и шли в пустые ворота». ","type":"unstyled","key":"77bha"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":160,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Может, кто и спросит спросонья, черти шли в какие такие ворота...\nОднако, черти шли в ворота Спасской башни Московского Кремля, \nиначе сказочка не интересная...","type":"unstyled","key":"e6a4v"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":29,"offset":205,"style":"ITALIC"}],"text":"«Не верю! – закричит наивно-добросовестный музыковед-литературовед или ещё какой вед, если добросовестные ещё остались. – Не верю, и всё тут. Это какую же песню петь надо? У Шукшина указано: секстет поёт: «По диким степям Забайкалья…» \nИ это как же петь надо! Сейчас и нет таких исполнителей, деньги поют: дай денег – и дурак запоёт. И сопровождение – как горсть монет в кулаке…»","type":"unstyled","key":"8uidt"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":41,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"А чему тут не верить-то? Ведь – прошли!..","type":"unstyled","key":"d4qsr"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":101,"offset":0,"style":"ITALIC"},{"length":1,"offset":154,"style":"ITALIC"}],"text":"«...грянула вдруг дивная, стремительная музыка… И хор. Хор, похоже, поёт и движется – приплясывают.\n (У Гаврилина недаром «Перезвоны» – действо... – А.А.) ","type":"unstyled","key":"5uimj"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":537,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"… Это где же так дивно поют и пляшут? Где так умеют радоваться? \nЭ-э… То в монастыре. Черти. \nМонахов они оттуда всех выгнали, а сами веселятся… \nИвану стало жалко монахов. Но когда он подошёл ближе, он увидел: \nмонахи стоят и подёргивают плечами в такт чёртовой музыке. \nИ ногами тихонько пристукивают. <...> \nИван с силой, зло, стукнул кулаком себя по колену. \nИ сказал горько:\n– Где была моя голова дурная? Где она была, тыква? Я виноватый, братцы, \nя виноватый! Я подкузьмил вам. На мне грех».\nВ. Шукшин. «Наш современник». №1, 1975.","type":"unstyled","key":"1veht"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Разинцам, вместе с монахами и наёмными работниками, засевшим на Соловках и пять лет державшим осаду, подкузьмил монах Феоктист – указал стрельцам незащищённое окно Белой башни. Числом более пятисот было осаждённых, осталось в живых несколько десятков душ. Это было в 1676 году: царь Алексей Михайлович, Тишайший... Времена были – не легче нынешних...","type":"unstyled","key":"dabhg"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":47,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"И прошло триста лет... Современный автор писал:","type":"unstyled","key":"bleos"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":624,"offset":1,"style":"ITALIC"}],"text":"«Я присутствовал 21 декабря 1977 года, на дискуссии «Классика и мы» в Центральном доме литераторов. Первые три ряда были заранее заняты. Впереди меня сидели Эфрос с Н. Крымовой. \nИ когда П. Палиевский закончил свой доклад словами: \n«Если русская литература взялась за чертей и сказала: «Бей их!», значит, в конце концов мы это преодолеем», – \nв зале поднялся шум, особенно в первых трёх рядах.\nВскоре на сцену выскочил Эфрос и вознегодовал:\n«Начиная с первого выступления меня начинает что-то трясти… \nТак вот, кто эти черти? \n(Смех. С места: «Это вы!»)… \nПосмотрим, кто победит!»\nЮрий Дьяконов. «Наш современник». № 6, 1998.","type":"unstyled","key":"1kfn3"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":54,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Мы, в новом тысячелетии, знаем: Эфрос, увы, победил...","type":"unstyled","key":"c3hf8"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":197,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Будучи многие годы знаком с Гаврилиным, профессор Ленинградской консерватории Михаил Григорьевич Бялик открылся однажды, что и он, Бялик, некоторым образом – Эфрос, а то и сам чёрт! Изящный чёрт...","type":"unstyled","key":"e4il1"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1018,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"«Я получил от Валерия письмо, поразившее меня своим недружественным, озлобленным тоном…\nНезадолго перед тем состоялась премьера «Перезвонов». По рассказам Валерия о новом опусе, о ходе репетиций, на которые он ездил в Москву, к Минину, я понимал, что это – его «главная песня»…\nИнтерпретация оказалась превосходной – так считал и автор, успех – громадным. Свиридов, Петров и многие другие выражали восхищение...\nТак вот, слушая впервые «Перезвоны», я был ими разочарован…\nНынче «Перезвоны» – классика, я знаю это произведение наизусть… \nИ всё же моё отношение не переменилось…\nНародность «Перезвонов» – слишком декоративная, благополучная, сладкая, наподобие лаптей и свистулек. Хотя произведение посвящено памяти Шукшина, его образный строй далёк от той жизненной истинности, которой дышат книги и фильмы Василия Макаровича. И смелые, даже рискованные реминисценции христианской тематики (это было ещё доперестроечное время) в интерьере филармонического зала воспринимались как театр, как фрондирование, чуть напоказ…","type":"unstyled","key":"ctp6f"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":102,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Из «Перезвонов» мне хочется сделать вывод: \n«Мы живём в дерьме, зато у нас есть динь-дон, дили-дили»… ","type":"unstyled","key":"1qh88"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":191,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Тон моего послания… был безобразным.\nВалерий отправил моё письмо мне обратно, сопроводив его запиской: «Господь нас рассудит».\nМ. Г. Бялик. «Этот удивительный Гаврилин». С.-Пб, «Нева», 2002.","type":"unstyled","key":"3nl0o"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":184,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"И не один профессор-музыковед Бялик думал так. Чертей много, указано у Шукшина.\nБудем верить Шукшину, поскольку он исполнен «жизненной истинности». \nЕсть черти с виду и вполне изящные.","type":"unstyled","key":"afr54"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":376,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"«Перезвоны» – очень эффектная пьеса, но не могу понять, почему такими глубокими находят эти «туды-сюды», крик петуха и прочие звукоподражательные находки. Это хорошая, талантливая звукоизобразительная музыка, концертно яркая…, но особой глубины и сокровенности я в ней, признаюсь откровенно, не слышу… Фактически ни одной мелодии из «Перезвонов» спеть, воспроизвести не могу…»","type":"unstyled","key":"l8n3"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":128,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Так вспоминал профессор Ленинградской консерватории Сергей Михайлович Слонимский (сын известного писателя, «серапионова» брата).","type":"unstyled","key":"4qlih"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Вот почему Сергей Слонимский, с ним Михаил Бялик, и множество других «чертей» остаются равнодушными, слыша голоса русской истории, – они «левые», их ощущение жизни – живут «в дерьме».\nУж о ней-то, о жизни, желательно говорить прямо, как говорил военно-морской гидрограф, сотрудник суворинского «Нового времени» Михаил Осипович Меньшиков, в 1918 году за подобные высказывания расстрелянный:","type":"unstyled","key":"blppn"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":263,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"«…как пение петуха, колокольный звон вошёл в нервы нации, и она готова была драться до смерти за эти милые вещи – пение дьячка, пение петуха, мычание коровы, колокольный звон… Родина! Что вы, господа жидомасоны, в этом понимаете?»\nРоман-газета XXI век. № 9, 1999.","type":"unstyled","key":"2mg6l"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":114,"offset":0,"style":"BOLD"},{"length":358,"offset":144,"style":"BOLD"}],"text":"Чтобы «сказка про Ивана-дурака, как он ходил за тридевять земель набираться ума-разума» была напечатана в журнале («Наш современник», № 1, 1975), Шукшину надо было умереть, – так пояснил главному редактору журнала Сергею Васильевичу Викулову цензор, заручившийся мнением властей предержащих: умер значит – умер, запрещать что-то из сочинений, поднимать лишний шум – ни к чему; а не умер бы – читай дома сам-друг с каким-нибудь чёртом, удивляйся, что за сказку выдумал, которую другим знать не положено.","type":"unstyled","key":"9s1qs"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":55,"offset":260,"style":"ITALIC"}],"text":"Викулов счёл эти тридцать страниц в журнале вершиной писательского успеха Шукшина; Сергей Васильевич, опасавшийся в первую очередь за судьбу журнала, остановился на нейтральном названии – «До третьих петухов», автор предполагал вызывающее – «Ванька, смотри!» \n(подробнее: С. Викулов. «Наш современник». № 10, 1999).","type":"unstyled","key":"d5j6q"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":45,"offset":0,"style":"BOLD"},{"length":37,"offset":69,"style":"BOLD"},{"length":158,"offset":122,"style":"BOLD"}],"text":"Разрешение на запуск съёмок фильма по роману «Я пришёл дать вам волю» Шукшин получил 1 октября, скончался (или – был убит) Василий Макарович в разинских же местах, на Дону, в ночь со 2 на 3 октября 1974 года... \nСергей Фёдорович Бондарчук снимал фильм \"Они сражались за родину\"...","type":"unstyled","key":"c4qbo"},{"data":{"image":{"id":"6ac3b25173eaa5227fb4bbd3"}},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"","type":"atomic:image","key":"ab0cu"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":26,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"В. Шукшин. Фото: интернет.","type":"unstyled","key":"7erlu"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":85,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Не увидел в журнале свою сказку про «чертей»...\n«Черти» разразились руганью вдогонку.","type":"unstyled","key":"5hd2p"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":992,"offset":0,"style":"ITALIC"},{"length":934,"offset":994,"style":"ITALIC"}],"text":"«Что же представлял из себя этот рано усопший идол? В нём худшие черты алтайского провинциала, привезённые с собой и сохранённые, сочетались с худшими чертами московского интеллигента, которым он был обучен своими приёмными отцами.\nКстати, среди приёмных отцов были и порядочные, но слепые люди, не понимающие, что учить добру злодея – только портить его. В нём было природное бескультурье и ненависть к культуре вообще, мужичья, сибирская хитрость Распутина, патологическая ненависть провинциала ко всему на себя не похожему, что закономерно вело его к предельному, даже перед лицом массовости явления, необычному юдофобству.\nОт своих же приёмных отцов он обучился извращённому эгоизму интеллигента, лицемерию и фразе, способности искренне лгать о вещах ему незнакомых, понятиям о комплексах, под которыми часто скрывается обычная житейская пакостность. Обучился он и бойкости пера, хоть бойкость эта и была всегда легковесна. <…>\nТе, кто вырывал с корнем и принёс на похороны берёзку, знали, что делали, но ведают ли, что творят те, кто подпирает эту берёзку своим узким плечом?\nНе символ ли злобных тёмных бунтов, берёзовую дубину, которой в пьяных мечтах крушил спинные хребты и головы приёмным отцам алтаец, не этот ли символ несли они? Впрочем, террор низов сейчас принимает иной характер, более упорядоченный, официальный, и поскольку берёза дерево распространённое и символичное, его вполне можно использовать как подпорки для колючей проволоки под током высокого напряжения. <…>\nИ когда, топча рядом расположенные могилы, в которых лежали ничем не примечательные академики, генералы и даже отцы московской интеллигенции, приютившие некогда непутёвого алтайца, когда, топча эти могилы, толпа спустила своего пророка в недра привилегированного кладбища, тот, у кого хватило ума стоять в момент этого шабаша в стороне, мог сказать, глядя на всё это: \n«Так нищие духом проводили в последний путь своего беспутного пророка».","type":"unstyled","key":"1bdj9"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":455,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Кто таков тот чертовски откровенный русофоб?\nФридрих Горенштейн, вот он, на журнальной, «огоньковской», странице, справа: самый весёлый, самый хитрый, похожий на Хана Кончака, в компании подельников по альманаху «Метрополь». Несколько самых известных имён: Василий Аксёнов, у которого была собачка по кличке Пушкин, Владимир Высоцкий, Аркадий Арканов, Фазиль Искандер, Марк Розовский, не говоря про Беллу Ахмадулину и Андрея Битова, которых нет на снимке.","type":"unstyled","key":"bmt43"},{"data":{"image":{"id":"6ac3b55c079fc9650e1f4fef"}},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"","type":"atomic:image","key":"2hee1"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":44,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"\"Метрополь\" и его обитатели. Фото: интернет.","type":"unstyled","key":"dluce"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":11,"offset":17,"style":"ITALIC"}],"text":"Автор мемуаров о «Метрополе» Виктор Ерофеев назвал ту аферу бульдозерной выставкой литературы. Умри, Ерофеев, лучше не напишешь! Конечно, надо помнить о разгроме «бульдозерной» выставки так называемых художников, чтобы восхититься сравнением.","type":"unstyled","key":"a1cgu"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":860,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"«Звонил в дверь Высоцкий, на вопрос «Кто там?» отзывался: «Здесь делают фальшивые деньги?»\nМы хохотали, понимая, что получим за своё дело по зубам…\nФридрих Горенштейн, замечательный писатель, теперь живёт в Западном Берлине. Однажды зимой он пришёл к нам в рейтузах. Аксёнов немного удивился и сказал: «Фридрих, ты, кажется, забыл надеть штаны…» «Вася! – изумился Фридрих. – Я не забыл. Я просто утеплился».\nХотели наклеить [в макет книги] и фотографии авторов. Горенштейн заранее принёс две, анфас и в профиль»…\nКампанию по травле «Метрополя» возглавлял Феликс Кузнецов [руководитель московской писательской организации, затем директор Института мировой литературы]. Когда он выдыхался, то распахивал двери своего кабинета, и в него врывались, чтобы продолжить с нами борьбу, Лазарь Карелин и Олег Попцов».\nВ. Ерофеев. Десять лет спустя. «Огонёк», № 37, 1990.","type":"unstyled","key":"b10s8"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Попцов? Да, тот оборотень, тот самый Олег Максимович – начальник телевидения в эпоху раннего Ельцина, гнать которого (Попцова) требовали чуть ли не на каждом заседании Государственной Думы России.","type":"unstyled","key":"7bjmh"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":241,"offset":799,"style":"ITALIC"}],"text":"Для большинства участников борьбы всё обошлось благополучно, «в шоколаде» и гонитель их, Попцов, переменчивый как гоголевский Андрий Бульба; иногда на «Радио России», в компании такого же потерявшегося во временах Андрея Дементьева, Попцов энергично, убедительно тосковал о времени, когда был секретарём Ленинградского обкома комсомола; \nпри деле были и «метропольцы», те, которые не успели зачахнуть в борьбе против Советской власти: Ерофеев и Арканов вели персональные передачи \nна телевидении, Розовский возглавлял московский театрик, \nв favore у новой общественной формации ходили: Ахмадулина, Битов, Искандер – премии, ордена...\nТак что зря Горенштейн уехал в Западный Берлин. \nНачитался, видимо, Блока, всерьёз воспринимал \n«Обрывки шахматовского осеннего сна», \nбоялся, не стало бы это явью:\n«Тело моё всё ещё бродит по земле и старается не потерять душу, давно уже её потеряв… Старший чорт, окончательно разозлившись: \n«Знаешь что? Я пошлю тебя жить в России!» Младшие черти рукоплещут старшему за его чудовищную изобретательность…»","type":"unstyled","key":"ci3u5"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":97,"offset":0,"style":"BOLD"},{"length":220,"offset":99,"style":"ITALIC"}],"text":"В начале 1974 года Николаю Трофимовичу Сизову, генеральному директору «Мосфильма», Шукшин писал: \n «Жанр фильма – трагедия. Но трагедия, где главный герой не опрокинут нравственно, не раздавлен, что и есть историческая правда. В народной памяти Разин – заступник обиженных и обездоленных, фигура яростная и прекрасная».","type":"unstyled","key":"ccgio"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":58,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Предполагалось, что музыку к фильму будет писать Гаврилин.","type":"unstyled","key":"9khbf"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"В «Перезвонах» умирающий герой, соратник Разина, говорит словами, взятыми автором из текстов Библии и поучения Владимира Мономаха сыновьям (текст адаптирован В. А. Гаврилиным), вон откуда выводит композитор начала борьбы обиженных и обездоленных.","type":"unstyled","key":"e2c8p"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Мысль зарыта весьма глубоко, на тыщи лет, тем она полезнее и сторонникам Разина, и противникам его, особенно противникам, которые ныне увещевают: мы победили, и шабаш, хватит крови, хватит борьбы…","type":"unstyled","key":"2fd1n"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"«Перезвоны» можно рассматривать как продолжение «Скоморохов»: борьба добра и зла изображена одним и тем же автором в разные периоды его жизни, при разных политических погодах на дворе.","type":"unstyled","key":"edk54"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"1980-е годы это вам не 1960-е, политическую погоду удаётся одолеть без нравственных потерь очень малому числу сочинителей.","type":"unstyled","key":"2lk2j"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":21,"offset":129,"style":"ITALIC"}],"text":"Шукшин сказал бы то же самое, доживи он до 1997 года, хотя Лидия Николаевна возглашала на некоем собрании ельцинистов обратное: \n«Вася был бы с нами!»","type":"unstyled","key":"eptco"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Радость пребывания на земле, общения со своей душой, с душами других, борьба против тех, кто теснит, гонит тебя с земли, – вот аналогия с любым добросердечным человеком (не обязательно с писателем или композитором).","type":"unstyled","key":"b5e38"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":163,"offset":128,"style":"ITALIC"}],"text":"Лежит человек на тёплой земле, на ласковой траве, под головой седло, вспоминает, как жил. У Шукшина Разин в ту минуту мечтает: \n«Упасть бы в траву… и глядеть в небо. \nВсю жизнь, как дурак, хочу полежать в траве, цельный день, без всякой заботы… Скрывал только… \nНо ни разу так и не полежал».","type":"unstyled","key":"f7ubo"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Разин только что лишил жизни богатого казака, который корил «разбойника»:","type":"unstyled","key":"c51pf"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":473,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"«За тобой кто шёл-то? Голутьба наша да москали, которых голод суда согнал. Увёл ты их, слава богу, рассеял по городам, сгубил некоторых – теперь всё, не обижайся. Не пойдут больше за тобой. И не мани и не сули горы златые… Срубят тебя, Степан, на бою. Оно бы и лучше – збаламутил ты всех… \nЦаря лаешь, а царь-то заботится о нас. А счас вот – по твоей милости – без хлебушка сидим. Мы в ответе за тебя оказались. А на кой ты нам? Мы с царём одной веры, ишо раз тебе говорю».","type":"unstyled","key":"bc3kf"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"У Разина своя правда: жить хотят и царь, и богатый казак, да и голытьба хочет.","type":"unstyled","key":"9tfj1"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":80,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Для Шукшина не было вопроса: Разин – благородный разбойник или просто разбойник.","type":"unstyled","key":"se1k"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":137,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Теперь времена шаткие: многие нынче, по выражению Шукшина, одной ногой в лодке, другой на берегу: то Разин – благородный, то – разбойник.","type":"unstyled","key":"bgkdk"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":150,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Русские патриоты, с одной стороны, и самые яростные их противники, беглые из КПСС, в основном, с другой, дружно закапывают социализм – слева и справа.","type":"unstyled","key":"4tbbq"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Кто на какой стороне ямы – схоластика, но торопятся написать ерунды, позорящей в первую очередь самих авторов, как можно больше. \nДля чего? Чтобы вернуться в конец XIX-го, в начало XX-го века и начать сначала? Подождём. \nПодведут муде к бороде, тогда возмутятся новые Хлопки, Болотниковы, Разины, Булавины, Пугачёвы.\nКто сумел примирить в сердце эти противоречия, тот… шахматист, находящий ничью в предложенном задании…\nНет единства и в рядах русских патриотов, недаром теснят их «черти», а народ внимает им вполуха. Взять тех же Шукшина и Белова.","type":"unstyled","key":"f61mn"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":31,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Вспоминая Шукшина, Белов писал:","type":"unstyled","key":"cj7g6"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1005,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"«Разин для меня был не только вождём крестьянского восстания, \nно ещё и разбойником, разрушителем государства. Разин с Пугачёвым и сегодня олицетворяют для меня центробежные силы, враждебные для русского государства. \nСоветовал я Макарычу вставать иногда и на сторону Алексея Михайловича. \n«Как же ты так… – нежно возмущался Макарыч. – Это по-другому немножко. Не зря на Руси испокон пели о разбойниках! Ты, выходит, на чужой стороне, не крестьянской…» \nГорячился и я, вспоминая, что наделали на Руси Пугачёв и Болотников. Вспоминали мы и Булавина, переходили от него напрямую к Антонову и Тухачевскому. Но и ссылка на Троцкого с Тухачевским не помогала. \nРазин всецело владел Макарычем.\nЯ предложил добавить в сценарий одну финальную сцену: \nсвидание Степана перед казнью с царём. Чтобы в этой сцене Алексей Михайлович встал с трона и сказал: \n«Вот садись на него и правь! Погляжу, что у тебя получится. Посчитаем, сколько у тебя-то слетит невинных головушек...» \nВ. Белов. «Наш современник». № 10, 2000.","type":"unstyled","key":"6eeoo"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":250,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"С таким бухгалтерским окончанием ни восстание, ни кино лучше и не начинать! \nНо Белов продолжает о тихой ярости, о сочувствии Шукшина Разину, которое именует странным. Напоминает своими рассуждениями богатого казака, которого зарубил шукшинский Разин...","type":"unstyled","key":"d6pdq"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":36,"offset":1,"style":"ITALIC"}],"text":"В «Публичных чтениях о Петре Великом» Сергей Михайлович Соловьёв (становясь, так сказать, на сторону Белова, не Шукшина), изощрив прозрения свои в застолиях с Григорьевым, Полонским, Фетом, Кавелиным (кто из них за Белова, кто – за Шукшина?) в мезонине григорьевского дома на Малой Полянке, рассуждал:","type":"unstyled","key":"4f6rr"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":168,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"«…как скоро не поспеет русское войско выйти к берегам Оки сторожить татар, даст им где-нибудь прорваться, то восточные магометанские рынки наполняются русскими рабами…»","type":"unstyled","key":"9ebfm"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":417,"offset":22,"style":"ITALIC"}],"text":"И Соловьёв оправдывал «… прикрепление крестьян, чтоб они не уходили с земель бедных помещиков, не переманивались богатыми; чтоб служилый человек имел всегда работника на своей земле, всегда имел средство быть готовым к выступлению в поход.\nДолго иностранцы, а за ними и русские изумлялись и глумились над этим явлением: как это случилось, что в то самое время, когда как в Западной Европе крепостное право исчезло, в России оно вводилось».","type":"unstyled","key":"agua2"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":171,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"– Валерий! Для чего тебе этот буржуазный историк? – спросила Наталия Евгеньевна, прикидывая в руках тяжёлый том Соловьёва. – Для чего он, если рядом я – советский историк?\nГаврилин засмеялся вслед за нею.\nСлучись всеобщее брожение умов лет на десять раньше, он не взялся бы за свои «Перезвоны», как не смогли довести до конца свои замыслы «разбойничьей песни» Римский-Корсаков и Бельский в пору брожения умов Пятого года; веры своей не предал бы, но слишком много души отнимает реальная жизнь в пору смуты, когда отнюдь не все друзья думают и говорят по-твоему разумению...\nВот и семейство Соловьёвых. Сергей Михайлович был, как говорится, буржуазным историком, поскольку Советской власти ещё не изобрели, а сын его, Владимир Сергеевич, похожий на портретах (особенно в исполнении друга сердечного Гаврилина – Юрия Ивановича Селиверстова) на Иисуса Христа, публично, как Лев Толстой или Константин Кавелин, высказал пожелание, чтобы Александр Третий простил убийц своего отца, Александра Второго.\nТак что налицо в семействе Соловьёвых прогресс – в сторону социализма...","type":"unstyled","key":"7m3v6"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":54,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Сергей Михайлович Соловьёв соотносит Россию и Америку:","type":"unstyled","key":"71cu9"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":448,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"«…обширная страна, страшно нуждающаяся в рабочих руках. И что же делают в ней эти западные европейцы, так хвастающие ранним освобождением у себя сельского населения? Они организуют здесь рабство сельского народонаселения в самых обширных и отвратительных размерах посредством вывоза из Африки чёрных невольников, успокаивая свою цивилизованную совесть лукавым мудрствованием, что негры вовсе не такие люди, как белые, не от одного Адама произошли».","type":"unstyled","key":"6gfji"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":64,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Соловьёв видит нескладность причин и следствий у себя на родине.","type":"unstyled","key":"7tghs"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Уж поскольку служилому человеку дана земля с подвластными в её пределах людьми, то","type":"unstyled","key":"aic81"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":994,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"«…он имеет право… кормиться на счёт невооружённого человека, а тот имеет обязанность… кормить его…\nобразуется бездна между двумя частями народонаселения, вооружённого и невооружённого; одни считают себя полными людьми, мужами, и всех других называют неполными людьми, человечками, мужиками…\n… широкие степи… переставали быть привольем хищных, кочевых орд, стали привольем казаков – людей, не хотевших в поте лица есть хлеб свой, – людей, которым по их природе, по обилию физических сил было тесно на городской и сельской улице, которые, по старинному представлению, не могли пройтись о ней, чтоб не задеть другого, не сшибить его с ног, на что, разумеется, эти задавленные и сшибленные с ног не могли смотреть равнодушно и быть благодарными…\nВ последнее время… высказалось стремление выставить этих героев леса и степи, разбойников и казаков, с выгодной стороны, выставить их народными героями, в их деятельности видеть протест против тягостей и неправды тогдашнего строя государственной жизни.","type":"unstyled","key":"49s03"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":782,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Протест!… в самой тесной связи с ним находятся слова: подвиг, пророчество, мученичество, и конечно, это слово вовсе нейдёт к людям, которые покидали своих собратий в их подвиге, в их тяжёлом труде, и уходили, чтоб гулять и жить на чужой счёт, на счёт тяжкого труда своих собратий.\nХорош протест против неправды под знаменем лжи, под знаменем самозванства!\nНет, всё наше сочувствие принадлежит не тем, которые ушли, но тем, которые остались; всё наше сочувствие принадлежит тем земским русским людям, которые разработали нашу землю своим трудом великим, подвигом необычайным…\nПрошедшее, настоящее и будущее принадлежит не тем, которые уходят, но тем, которые остаются, остаются на своей земле, при своих братьях, под своим народным знаменем». \nС. М. Соловьёв. «Правда». Москва, 1990.","type":"unstyled","key":"asskb"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":454,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"…У Гаврилина – колючий, холодный колорит попевок изображает вооружённых людей на конях (на которых автор, маленький, худощавый, вовремя заметив их, укрывшись в густых ёлках близ дороги, смотрит без особого сочувствия), только авторская ремарка разъясняет \nего отношение к этим всадникам – \n«смерть р а з б о й н и к а».\nСговорился-таки с Беловым, - Василий Иванович бывал весьма напористым, - пришёл к общему знаменателю в минуты недолгих встреч и бесед!","type":"unstyled","key":"706fc"},{"data":{"image":{"id":"6ac3b15be271ea3da09d005b"}},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"","type":"atomic:image","key":"3jh8v"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":76,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":" Ленинград, квартира Гаврилиных. В. Гаврилин, В. Белов. \nФото: А. Пантелеев.","type":"unstyled","key":"d5oar"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Потом уж в разбойнике проступает человеческое, с самого детства, в бесчисленных звуковых картинах, в мольбах и мечтаниях...","type":"unstyled","key":"f5afb"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"В конце снова – сильный, уверенный бег коней, разбойники внимательны, знают свои силы, тверды в намерениях. Одного товарища нет с ними, похоронен в сырой земле на хорошем, заметном месте, но ничего не кончилось с его гибелью...","type":"unstyled","key":"2hsju"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":243,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Из Самарского Заволжья отправились на Восток, навстречу солнышку, прародители Василия Макаровича Шукшина, так что Гаврилин и Шукшин некоторым образом земляки; вполне возможно, Гаврилин, «по прочтении Шукшина», слагая свои «Перезвоны», знал это","type":"unstyled","key":"17pij"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"(Путешествуя в Заволжье в 1970-х годах, я этого ещё не знал... – А.А.)","type":"unstyled","key":"8u721"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":84,"offset":0,"style":"BOLD"},{"length":163,"offset":137,"style":"BOLD"},{"length":31,"offset":309,"style":"BOLD"},{"length":61,"offset":473,"style":"BOLD"}],"text":"А то ещё был другой Разин. \nНиколай Васильевич Разин, уроженец деревни Верхняя Гора (от гаврилинского Перхурьева – километров семьдесят) Кирилловского района Вологодской области, \nГерой Социалистического Труда, лауреат Государственной премии СССР, главный инженер строительства Цимлянского гидроузла (на Дону) \nи строительства Волжской ГЭС (Самарская Лука, Жигули; \nна берегу водохранилища стоит частью поглощённая водой Старая Майна – родина Клавдии Михайловны Гаврилиной), \nв местах, столь славных именем Степана Тимофеевича Разина…","type":"unstyled","key":"9vi5c"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"","type":"unstyled","key":"5746q"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"","type":"unstyled","key":"256sv"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"","type":"unstyled","key":"3rloo"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"","type":"unstyled","key":"85b8o"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"","type":"unstyled","key":"bbqv6"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"","type":"marker","key":"xNfMQ7JOQ4FWvrMyUMnF"}],"entityMap":{}},"mentions":[]}