— Твоя карточка теперь заблокирована, Олечка, не ищи ее, — бодро сообщил Миша, деловито протирая кухонным полотенцем банку с солеными груздями. — Я все средства перекинул маме на вклад. Так оно целее будет, а то вы с девчонками сметете всё под чистую.
Ольга замерла с тряпкой в руках над вымытой до скрипа эмалированной мойкой. В раковине сиротливо блестела вилка из нержавейки, а за окном хлестал промозглый сентябрьский ливень. Сентябрь в этом году вообще вел себя как невоспитанный гость: с первого числа зарядил тоскливой сыростью, содрал с берез желтую листву и заставил доставать из кладовки резиновые сапоги. Но новость о семейном бюджете оказалась холоднее любого северного циклона.
— Куда ты перекинул деньги? — ровным тоном поинтересовалась Ольга.
— К Анастасии Сергеевне, на накопительный счет, — с гордостью повторил законный супруг, аккуратно водружая банку с грибами на подоконник между двумя горшками с геранью. — У нее там процент повышенный, для пенсионеров. А у нас что? То сапоги, то куртки, то Инге на сессию, то Лизе на репетиторов. Сквозь пальцы ведь всё утекает, Оля. Прямо как в песне про песок и воду.
Ольга мысленно досчитала до пятидесяти, припоминая бессмертные слова товарища Саахова про самый гуманный суд в мире. Пятьсот восемьдесят тысяч рублей. Не Мишиных рублей, заметьте, а ее собственных, кровных. Половина этой суммы досталась весной от продажи родительского гаража на окраине, а остальное Ольга упорно откладывала два с половиной года со своих премий за переработки в проектном отделе. Муж же искренне полагал, что раз они живут под одной крышей двадцать один год, то личные накопления жены — это вроде общего водопровода: вентиль может крутить любой, кому приспичило попить.
— Миша, а тебя не смущает, что телефон с банковским приложением лежал в моей тумбочке под документами? — поинтересовалась Ольга, вытирая руки вафельным полотенцем. — И пароль ты где откопал?
— Так день рождения Инги, делов-то, — отмахнулся муж, искренне радуясь своей смекалке. — Ты сама виновата, легкомысленно к безопасности относишься. А я проявил государственную мудрость. Теперь, если что понадобится крупное, составим маме заявку в письменном виде, она рассмотрит и выдаст. Всё под контролем, комар носа не подточит.
В этот момент в коридоре загрохотали входные двери, послышался топот и шелест промокших зонтов. Домой вернулось подрастающее поколение. Младшая, пятнадцатилетняя Лиза, училась в девятом классе и постоянно ходила с выражением лица уставшего министра иностранных дел. Старшая, девятнадцатилетняя Инга, второкурсница педагогического, впорхнула на кухню с мокрыми прядями на лбу и сразу полезла в холодильник за сыром.
— Мам, мне на завтра нужно две тысячи семьсот рублей, — заявила Инга, жуя на ходу кусок «Российского». — На методички по античной литературе и профсоюзный взнос. Срочно надо сдать старосте.
— Все финансовые вопросы теперь через отца, — Ольга показала полотенцем в сторону сияющего Миши. — Он у нас назначен главным казначеем.
— Пап, переведи по номеру телефона, — бросила Инга, поправляя волосы перед зеркалом в прихожей.
Михаил крякнул, поправил домашние трико и напустил на себя важный вид.
— Во-первых, здравствуй, дочь, — нравоучительно произнес он. — Во-вторых, деньги любят счет и дисциплину. Напиши на листочке обоснование: зачем именно эти методички, нельзя ли взять в библиотеке, и что это за взнос такой. Я маме перешлю, она проверит целесообразность.
Инга застыла в дверях кухни с отрезанным куском сыра. Лиза, стягивавшая в прихожей мокрые носки, высунула голову из-за косяка.
— Пап, ты прикалываешься? — нахмурилась Инга. — Какая целесообразность? Староста завтра до десяти утра собирает ведомость. Бабушка нам лекцию прочитает про экономию и пошлет меня в читальный зал. А читальный зал закрыт на ремонт до ноября.
— Ничего страшного, ножками дойдете до центральной библиотеки, — строго отрезал Миша. — Раньше люди пешком ходили за знаниями, как Ломоносов, и ничего, академиками становились. Пора затягивать пояса, молодежь.
Ольга молча налила себе крепкого чая из керамического заварника. Злости почему-то не было. Пришло то особое, кристально чистое спокойствие, которое обычно накрывает женщин перед генеральной уборкой или подачей заявления на развод. Жизнь с Михаилом всегда напоминала фильм «Полосатый рейс»: вроде бы плывешь на приличном теплоходе, но в любой момент из каюты может выскочить тигр с дурацкими претензиями.
Анастасия Сергеевна жила всего через два квартала, в монументальной кирпичной пятиэтажке с потолками под три метра. Свекровь была женщиной железной закалки, свято уверенной, что мир держится на трех китах: сухих полах, строгом учете спичек и безоговорочном послушании ее единственного сына. Всю жизнь она проработала на швейной фабрике начальником отдела контроля качества, и эта профессиональная деформация въелась в нее намертво. Любое действие невестки свекровь рассматривала так, будто искала кривую строчку на ситцевом халате.
Телефон на холодильнике пиликнул. Пришло сообщение от свекрови: «Мишенька, рубли упали на счет. Пусть Ольга не переживает, я уже положила их под шестнадцать процентов годовых. Проценты будем снимать раз в квартал и отдавать вам на самое необходимое. Продукты теперь покупайте строго по списку, я завтра проверю ваши траты за неделю».
— Видишь, как оперативно? — Миша ткнул пальцем в экран смартфона. — А ты дулась. Человек с опытом подошел к делу, сразу видно советскую школу. Порядок должен быть во всем.
— Полностью согласна, Мишенька, — кротко отозвалась Ольга, допивая остывающий чай. — Порядок — великое дело. Прямо как на параде.
Утро понедельника началось с бодрого стука дождя по карнизу и абсолютной пустоты в кухонных закромах. Точнее, закрома не были пусты: на полке стояла полулитровая банка с перловой крупой, пачка соли грубого помола и лавровый лист урожая позапрошлого года. Ни масла, ни хлеба, ни сыра в доме не наблюдалось.
Михаил вышел на кухню в халате, сладко потягиваясь и потирая щетину.
— Оль, а где яичница с помидорами? — спросил он, заглядывая в пустую сковороду. — И кофе свежий где? Опаздываю ведь на планерку.
— Кофе кончился вчера вечером, — невозмутимо ответила Ольга, сидя за столом с чашкой кипятка. — А яйца нынче по сто сорок рублей за десяток. У меня на карточке ноль, лимит исчерпан благодаря твоей финансовой реформе. Так что вари перловку, дорогой. Она очень полезна для желудка, Ломоносов наверняка именно ею и питался.
— Так возьми у Инги или сходи в банкомат, сними со своей зарплатной! — нахмурился муж.
— Зарплата через две недели, а аванс ушел на квартплату и твои новые автопокрышки, если помнишь, — напомнила жена. — Звони маме. Пиши заявку на пятьсот рублей: хлеб, пачка чая, десяток яиц. Пусть Анастасия Сергеевна одобрит транш.
Миша покраснел, шумно выдохнул, но мобильник достал. Разговор со свекровью длился ровно двенадцать минут. До Ольги долетали обрывки фраз: «Мам, ну позавтракать надо... Нет, сухарей нет... Почему сразу расточительство? Да просто яйца кончились!» В итоге свекровь с барского плеча перевела сыну ровно триста рублей, приписав в сообщении: «Чай пейте повторно, заварку нельзя выбрасывать после одного раза, это буржуйские замашки».
Миша побежал в круглосуточный гастроном под дождем, накинув куртку прямо на домашние брюки, а вернулся злой, мокрый и с половинкой серого батона под мышкой.
— Довольна? — буркнул он, швыряя батон на клеенку. — Мать сказала, что мы не умеем вести хозяйство. Вечером она придет с ревизией. Будем составлять меню на месяц вперед по калориям и граммам.
— Прекрасная идея, — улыбнулась Ольга. — Давно пора навести учет.
Весь рабочий день Ольга провела не за чертежами вентиляционных систем, а за блокнотом в клеточку. В ней проснулся азарт гроссмейстера, просчитывающего партию на пятнадцать ходов вперед. Если любимый муж и дорогая свекровь решили поиграть в сберегательную кассу образца сорок седьмого года, то правила игры должны соблюдаться обеими сторонами. Без поблажек и снисхождения.
Первым делом Ольга заглянула в отдел кадров и написала заявление о переводе своей зарплаты на совершенно новый счет в другом банке, доступ к которому не знал даже всевидящий Миша. Затем она позвонила дочерям.
— Девочки, — сказала мать в трубку. — Сегодня вечером у нас спектакль. Вход строго по билетам, зрители в первом ряду — папа и бабушка. От вас требуется только одно: полное согласие со всеми бабушкиными инициативами. Кивайте, вздыхайте и просите на всё письменное разрешение.
В шесть вечера в прихожей раздался требовательный звонок. На пороге стояла Анастасия Сергеевна. Несмотря на ливень, ее бежевый плащ оставался безупречно сухим, а в руках она держала дерматиновую папку на молнии и пару растоптанных домашних тапочек, принесенных с собой в полиэтиленовом кульке.
— Ну, здравствуйте, транжиры, — с порога заявила свекровь, оглядывая прихожую прищуренным взглядом контролера ОТК. — Чует мое сердце, вовремя Миша спохватился. Еще полгода вашей вольницы — и пошли бы по миру с протянутой рукой. Где тут у вас семейный совет собирается?
Все переместились в гостиную. Анастасия Сергеевна уселась во главу раздвижного стола, расстегнула папку и выложила на полированную поверхность общую тетрадь в синей коленкоровой обложке.
— Значит так, — начала свекровь, постукивая шариковой ручкой по столу. — Ваши пятьсот восемьдесят тысяч лежат надежно. Трогать тело вклада мы не будем пять лет. Через пять лет снимем с процентами — как раз Лизе на какое-нибудь приличное училище хватит, если на бюджет не пройдет. А пока будем жить по смете. Миша зарабатывает шестьдесят пять тысяч. Оля — пятьдесят. Итого сто пятнадцать.
— Мою зарплату можете не считать, Анастасия Сергеевна, — спокойно вставила Ольга, складывая руки на коленях.
Свекровь замерла. Ручка зависла в сантиметре от синей тетради. Миша, сидевший рядом на диване, поперхнулся чаем без сахара.
— Это еще почему? — брови Анастасии Сергеевны поползли к начесу. — Ты что, уволилась? В такое тяжелое время?
— Нет, зачем же, — безмятежно отозвалась невестка. — Просто я последовала вашему мудрому совету. Женщины ведь существа эмоциональные, деньги у нас сквозь пальцы текут. Вот я и решила: все мои доходы теперь идут исключительно на мой личный долгосрочный накопительный счет. Без права снятия. А Миша, как глава семьи и главный экономист, берет на себя полное содержание ячейки общества. Мужчина обязан кормить семью, разве не так учили в наше прекрасное советское время?
В гостиной повисла такая тишина, что стало слышно, как в ванной капает вода из старого смесителя, на замену которого у Миши полгода не доходили руки.
— Оля, ты с ума сошла? — Миша привстал с дивана. — На шестьдесят пять тысяч вчетвером? С коммуналкой, бензином и репетиторами? Да мы через неделю лапу сосать будем!
— Зато сбережения целы, Мишенька, — ласково возразила Ольга. — Ни копейки мимо кассы. Анастасия Сергеевна подтвердит: экономия должна быть экономной. А на шестьдесят пять тысяч люди прекрасно живут, если исключить из рациона излишества вроде бензина, колбасы и сливочного масла. Ты же сам сегодня утром говорил про Ломоносова. Вот и пойдешь на работу пешком. Всего-то сорок минут бодрым шагом по осеннему парку — и для сердца полезно, и для кошелька отрада.
Анастасия Сергеевна шумно закрыла синюю тетрадь и уставилась на невестку тяжелым взглядом человека, обнаружившего брак на партии армейских шинелей. Но игра только начиналась, и отступать свекровь не собиралась.
На следующий день после грандиозного скандала Ольга случайно заглянула в банковское приложение через рабочий компьютер свекрови, забывшей выйти из учетной записи во время семейного чаепития. Цифра на накопительном счете Анастасии Сергеевны действительно красовалась внушительная, но графа «получатель регулярного автоплатежа» содержала имя, от которого у Ольги перехватило дыхание. Никакого отношения к вкладам и процентам эти переводы не имели.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...