...Иногда человек провоцирует конфликт именно тогда, когда боится потерять отношения. Лучше получить злость другого, чем его безразличие....
Мы привыкли думать, что зависимость от мнения окружающих — история подросткового возраста, но взрослый человек может прекрасно понимать последствия и всё равно соглашаться на то, чего не хочет. «Давай за компанию», «ну ты что, один будешь?», «мы же мужики», «не ломай атмосферу» — это не просто предложения выпить, а проверка принадлежности: ты с нами или уже нет? И тогда человек пьёт не потому, что ему хочется выпить, а потому что ему страшно перестать быть своим.
Одиночество похоже на голод. Первые часы ты ещё можешь рассуждать о пользе голодания. А потом тебе уже всё равно, насколько красиво ты объяснял свою независимость. Тебе просто нужен кто-то рядом.
Человек иногда выбирает плохую компанию не потому, что она хорошая, а потому, что она подтверждает его существование. Когда тебя зовут, с тобой спорят, тебя раздражают, над тобой смеются — ты всё равно находишься в системе отношений. А полное отсутствие других людей лишает тебя даже этого подтверждения. Поэтому некоторые люди предпочитают конфликт одиночеству.
Самая опасная зависимость от группы начинается там, где человек уже не спрашивает: «Мне хорошо с этими людьми?» Он спрашивает другое: «Кому я тогда буду нужен?» Это совершенно другой критерий выбора. Человек может прекрасно понимать, что компания ему не подходит, но продолжать возвращаться туда, потому что потеря статуса «своего» переживается сильнее, чем неудовольствие от самой компании.
Есть парадокс: чтобы сохранить отношения, человек постепенно отказывается от самого себя. Сначала он соглашается на то, чего не хотел. Потом перестаёт говорить о том, что действительно думает. Потом начинает хотеть того же, чего хотят остальные. А однажды обнаруживает, что одиночества он вроде бы избежал — но человека, которого можно было бы потерять, внутри уже почти не осталось.
Почему для психики присутствие других людей может иметь ценность, даже если эти люди не дают любви, уважения и безопасности? С точки зрения эволюции любовь вообще не была обязательным условием принадлежности. Для древнего человека гораздо важнее было не то, любят ли его остальные члены группы, а то, оставляют ли его в группе. Можно было быть неприятным, слабым, конфликтным, завистливым, даже нелюбимым. Но если тебя не изгоняли, ты сохранял доступ к защите, пище, информации, сексуальным партнёрам, помощи и совместной деятельности.
Поэтому «я не любим» может переноситься легче, чем «я исключён». Это очень важное различие. Современный человек может сказать: «Меня здесь никто не любит». А его более древняя нервная система слышит совсем другое: «Меня могут исключить».
И вот здесь появляется очень неприятный эволюционный парадокс. Для выживания древнего человека иногда было выгоднее терпеть плохое отношение внутри группы, чем оказаться вне группы. То есть психика могла предпочесть формулу: «Пусть меня не любят, лишь бы меня не выгнали». А современный человек переносит этот древний механизм в совершенно другую реальность. Ему уже не грозит смерть от изгнания из деревни. Но мозг продолжает реагировать так, будто потеря принадлежности может быть катастрофой.
Психоанализ здесь добавляет ещё более неприятный слой. Человеку недостаточно просто физически находиться рядом с другими людьми. Ему необходимо чувствовать, что он существует в чьём-то психическом пространстве. Человек постепенно обнаруживает себя через реакцию другого. «Меня видят». «Меня слышат». «На меня реагируют». «Я вызываю чувство». Из этого постепенно собирается ощущение «я существую».
Поэтому даже отрицательная реакция другого может быть ценнее полного отсутствия реакции. Если человек кричит на тебя, злится, ревнует или ненавидит — ты всё равно занимаешь место в его мире. А полное безразличие страшнее: там словно нет даже места, которое ты занимаешь.
Отсюда можно понять одну очень странную человеческую вещь. Иногда человек провоцирует конфликт именно тогда, когда боится потерять отношения. Лучше получить злость другого, чем его безразличие. Лучше услышать: «Отстань от меня», чем не услышать ничего. Потому что отрицательная эмоция другого всё ещё говорит: «Ты для меня существуешь».
Поэтому разрушительные отношения иногда держатся не на любви, а на постоянном доказательстве: ты всё ещё кому-то нужен. Ссора подтверждает связь. Примирение подтверждает связь. Ревность подтверждает связь. Даже страдание подтверждает связь. Человек может ненавидеть то, что с ним происходит, и одновременно отчаянно держаться за источник этого переживания. Потому что уничтожить связь для него означает столкнуться не просто с болью, а с пустотой.
И вот здесь появляется особенно интересный парадокс. Человек может разрушать себя ради отношений именно потому, что отношения помогают ему не столкнуться с ещё более страшным переживанием. Он терпит унижение, чтобы не пережить ненужность. Терпит зависимость, чтобы не пережить покинутость. Терпит плохую компанию, чтобы не пережить отсутствие компании. То есть иногда человек выбирает контролируемое страдание вместо неконтролируемой пустоты.
Возможно, человек держится даже не за конкретных людей. Он держится за доказательство того, что он кому-то нужен хотя бы в каком-то качестве. Пусть даже как собутыльник. Пусть как вечный слушатель. Пусть как объект насмешек. Пусть как человек, которого постоянно зовут. Пусть даже как человек, с которым постоянно конфликтуют. Психологически это может быть значительно ценнее, чем кажется со стороны.
Поэтому фраза «тебе нужно научиться быть одному» иногда слишком примитивна. Человек — не биологический одиночка. Ему действительно нужны другие люди. Именно поэтому так легко стать зависимым от них.
Автор - психолог Антон Кузнецов
Большинство людей убивают собственную страсть одним качеством, которое считают достоинством.