Почему нам так страшно оказаться недостаточно хорошими
Иногда ко мне приходят с очень понятными жалобами.
- «Я слишком много на себя беру».
- «Не умею говорить “нет”».
- «Постоянно стараюсь быть лучшей».
- «Меня очень задевает критика».
На первый взгляд всё это легко принять за перфекционизм, высокую требовательность к себе или трудности с личными границами. И, казалось бы, решение тоже лежит на поверхности: научиться отказывать, снизить требования к себе, перестать так зависеть от чужого мнения.
Но в процессе терапии иногда выясняется, что за всем этим стоит совсем другой страх.
Не страх ошибки как таковой. Не страх плохого результата. Страх наказания за то, что ты оказался недостаточно хорошим.
В работе с одной пациенткой это проявилось особенно ясно. Именно этот случай и сподвиг меня написать статью.
Она много работала, старалась быть полезной, болезненно переживала ошибки и очень хотела доказать окружающим, что справляется не хуже других. Когда всё получалось, появлялось ощущение силы, компетентности, собственной значимости.
Но стоило столкнуться с ограничением или критикой — и происходил резкий внутренний обвал.
«Я не справляюсь» очень быстро превращалось в: «Я глупая» «Я слабая» «Я неудачница»
На одной из сессий мы остановились на слове, которое она сама употребила: «Наказание».
Я спросила, что именно она под этим понимает.
Ответ оказался вполне конкретным: будут грубо обращаться, ругать, игнорировать, лишать чего-то важного, перестанут уважать.
И вдруг многое встало на свои места. Почему ей так трудно сказать простое: «Я не успеваю»?
Для большинства людей это информация о собственных возможностях и пределах. Для неё — почти признание вины.
Как будто за фразой «я не справляюсь» уже стоит следующий приговор:
«Ты плохая. Ты не соответствуешь. Теперь с тобой что-то сделают».
Откуда берётся страх наказания
Здесь невозможно не вспомнить Зигмунда Фрейда.
Именно Фрейд связал формирование Сверх-Я с тем, как внешние запреты и требования постепенно становятся внутренними. То, что раньше говорил ребёнку взрослый — «нельзя», «ты должен», «так не делай», — со временем человек начинает говорить себе сам.
И тогда внешний контролёр больше не нужен. Он уже внутри.
Фрейд писал о «страхе перед Сверх-Я» и связывал его с чувством вины. Человек боится не только реального наказания. Он может бояться того наказания, которое уже существует внутри него самого — в форме собственного осуждения.
Позднее эту линию развивала Мелани Кляйн. В её понимании раннее Сверх-Я может переживаться как преследующая, пугающая инстанция. Ребёнок словно сталкивается внутри себя с жестоким «карателем», который способен наказать за агрессию, плохие желания или несоответствие требованиям.
Поэтому тревога иногда появляется ещё до того, как произошло что-либо страшное. Наказания ещё нет. А человек уже ждёт его.
Отто Кернберг, развивая психоаналитическое представление о внутренних объектах, также писал о том, как внутренние отношения могут становиться источником тревоги, вины и страха отвержения. Хайнц Кохут, исследуя самооценку и её нарушения, показывал, насколько болезненным может быть для человека переживание утраты собственной значимости.
И если перевести всё это с языка психоаналитической теории на язык обычной жизни, получится довольно простая картина.
Человек ошибается. И вместо мысли: «Я ошибся» мгновенно возникает: «Я плохой». «Я глупый». «Я недостаточно хороший».
А дальше начинается лихорадочная работа по исправлению себя и ситуации: срочно всё переделать, доказать свою ценность, стать полезнее, работать больше.
Как будто внутри кто-то говорит: «Будь лучше. Не ошибайся. Не разочаровывай. Иначе последует наказание».
Самое интересное, что внешнего наказания может уже давно не быть. Но оно продолжает существовать внутри. И человек живёт так, будто приговор может быть вынесен в любой момент.
Когда работа становится способом избежать наказания
Так постепенно в терапии сформировался внутренний закон пациентки:
- «Я должна справляться».
- «Я не имею права быть слабой».
- «Если я не соответствую — со мной что-то не так».
И тогда становится понятнее, почему она работает не только ради результата. Она как будто всё время пытается предотвратить приговор.
Отсюда и сверхусилия. И стремление быть лучшей. И болезненная реакция на замечания. И невозможность вовремя сказать: «Мне слишком много».
Потому что признать собственный предел — значит не просто сообщить о своей усталости. Это значит столкнуться с очень старым страхом: «А что будет со мной, если я окажусь недостаточно хорошей?»
И здесь глубинная психотерапия отличается от набора полезных советов. Можно сказать:
- «Учитесь ставить границы».
- «Не берите лишнюю работу».
- «Не обращайте внимания на мнение коллег».
- «Повышайте самооценку».
Всё это разумно. Но остаётся главный вопрос: почему человек продолжает делать то, что его разрушает, даже когда уже понимает, что это его разрушает?
Вот здесь и начинается настоящая работа.
Что происходит между пациентом и психологом
В психоаналитически ориентированной терапии важно не только то, что человек рассказывает о своей жизни. Важно и то, как этот человек строит отношения с самим терапевтом.
Если всю жизнь нужно было доказывать значимому другому, что ты достаточно хороший, рано или поздно возникает вопрос: А что происходит со мной рядом с психологом?
- Не пытаюсь ли я и здесь быть «хорошим пациентом»?
- Не стараюсь ли показать, что всё понял?
- Не хочу ли доказать, что действительно стараюсь?
- Не становится ли несогласие с психологом чем-то опасным?
Именно поэтому терапевтический альянс — это не просто ситуация, когда двум людям комфортно разговаривать друг с другом.
Хороший альянс создаёт пространство, в котором становится возможным исследовать то, чего раньше было слишком страшно коснуться: стыд, злость, страх, зависимость, желание понравиться, страх разочаровать. И постепенно терапевт сам становится частью этого исследования. Это, пожалуй, одна из самых интересных особенностей глубинной терапии. Человек может обнаружить, что привычный способ строить отношения начинает проявляться прямо в кабинете. И тогда появляется возможность получить новый опыт:
- «Я могу не соглашаться с тобой — и ты не отвергнешь меня».
- «Я могу чего-то не понять — и ты не решишь, что я глупая».
- «Я могу заплакать — и ты не сочтёшь меня слабой».
- «Я могу ошибиться — и отношения сохранятся».
Это уже не просто разговор о прошлом. Это новый опыт отношений, который постепенно становится внутренним.
Почему недостаточно сказать человеку: «Ты хороший»
Здесь есть одна тонкая вещь. Если самооценка человека сильно зависит от внешнего подтверждения, психолог легко может стать ещё одним источником оценки.
«Ты умница».
«Ты всё правильно делаешь».
«Ты очень способная».
На какое-то время становится легче. Но что произойдёт потом? Вместо старой зависимости от оценки начальника, родителя или партнёра может появиться новая: «Я должна быть хорошей для психолога».
Поэтому задача терапии не в том, чтобы заменить внутреннего критика бесконечным потоком похвалы. Гораздо важнее помочь человеку выдерживать более сложную реальность.
Например: «Да, здесь ты ошиблась».
И одновременно: «Это не делает тебя плохой».
Не спорить с внутренним критиком и не перекрывать его искусственно позитивными утверждениями, а постепенно формировать другую — реалистичную, взрослую позицию:
- «Я не успела, потому что объём оказался выше моих возможностей».
- «Мне неприятно, что я не справилась».
- «Но это не доказывает, что я глупая».
- «Я могу ошибиться и остаться нормальным человеком».
Это уже не позитивное мышление. Это изменение самой внутренней логики отношений с собой.
Когда человек перестаёт доказывать
Один из самых сильных моментов последней сессии произошёл почти в самом конце.
Я задала простой вопрос: «Представь, что тебе вообще никому не нужно доказывать, что ты хорошая. Ни начальнику, ни коллегам, ни мне, ни себе. Как бы ты тогда работала?»
Ответ оказался удивительно конкретным.
Она бы брала столько работы, сколько действительно нужно с точки зрения денег. Не задерживалась бы. Не брала чужую работу. Не переживала бы так сильно о том, кто что подумал.
В этом ответе появилось то, чего раньше было очень мало, — собственный выбор.
Не «как я должна себя вести, чтобы меня уважали».
Не «что мне сделать, чтобы не разочаровать».
А: «Как хочу я?»
Это кажется простым вопросом. Но для человека, привыкшего всё время предотвращать наказание, он может оказаться очень непростым.
Возможно, взросление — это не стать сильнее
Иногда человеку кажется, что ему нужно стать ещё более собранным, сильным, продуктивным, устойчивым. Научиться выдерживать больше. Работать больше. Не плакать. Не зависеть от чужого мнения. Но глубинная работа иногда приводит совсем к другому.
Не к: «Я научусь выдерживать ещё больше».
А к: «Мне больше не нужно выдерживать то, что я выдерживаю только ради того, чтобы доказать свою ценность».
Не к: «Я стану лучшей».
А к: «Мне не обязательно быть лучшей, чтобы иметь право на уважение».
Не к: «Я больше никогда не ошибусь».
А к: «Я могу ошибиться и не разрушиться».
И, возможно, самое глубокое изменение происходит там, где человек впервые обнаруживает: мне не нужно всё время предотвращать наказание. Я могу быть несовершенной. Могу чего-то не знать. Могу не успеть. Могу не понравиться. Могу быть не лучшей. И всё равно оставаться собой.
Вместо вывода
Конечно, работы у нас с пациенткой ещё много впереди. Но главное уже произошло: мы нашли не просто отдельные симптомы, а ядро внутреннего конфликта — страх наказания за несоответствие.
Теперь начинается новый этап терапии. Не искать бесконечно новые объяснения, а учиться жить из другой позиции: не доказывать свою ценность, а опираться на неё; выдерживать ошибку, критику, отказ и собственные ограничения без автоматического перехода в стыд, вину и попытку срочно всё исправить.
И особенно важно — постепенно переносить это новое переживание из кабинета в реальную жизнь. Потому что понять: «я не обязана быть лучшей» — это только начало.
Настоящая терапевтическая работа начинается тогда, когда человек впервые позволяет себе действительно не быть лучшей — и обнаруживает, что мир не рушится, отношения не заканчиваются, а наказания не происходит.
Вот этому нам ещё предстоит научиться.
Список литературы:
- Фрейд З. Введение в психоанализ: лекции / З. Фрейд ; пер. с нем. Г. В. Барышниковой ; под ред. Е. Е. Соколовой, Т. В. Родионовой. — Санкт-Петербург : Азбука-классика, 2006. — 479 с.
- Фрейд З. Психология бессознательного / З. Фрейд ; сост., науч. ред., авт. вступ. ст. М. Г. Ярошевский. — Москва : Просвещение, 1990. — 448 с.
- Кернберг О. Ф.ть и благодарность. Исследование бессознательных источников / М. Кляйн ; пер. с англ. — Ижевск : ERGO, 2010. — 320 с.
- Кернберг О. Ф. Тяжелые личностные расстройства : стратегии психотерапии / О. Ф. Кернберг ; пер. с англ. М. И. Завалова ; под ред. М. Н. Тимофеевой. — Москва : Класс, 2001. — 459 с.
- Кохут Х. Анализ самости : системный подход к лечению нарциссических нарушений личности / Х. Кохут ; пер. с англ. и науч. ред. А. М. Боковикова. — 2-е изд. — Москва : Когито-Центр, 2017. — 367 с.
- Кохут Х. Восстановление самости / Х. Кохут ; пер. с англ. — 2-е изд. — Москва : Когито-Центр, 2017. — 315 с.
- Мак-Вильямс Н. Психоаналитическая диагностика : понимание структуры личности в клиническом процессе / Н. Мак-Вильямс ; пер. с англ. — 2-е изд. — Москва : Класс, 2015. — 583 с.