У нее не было сил даже встать с кресла, чтобы проводить в последний путь того, кого она любила всем сердцем. Впрочем, с этого дня она и сама перестала жить...
Когда мы вспоминаем брак императора Александра Александровича Третьего и датской принцессы Дагмар, ставшей Марией Федоровной, императрицей и матерью последнего Российского царя, мы помним, что изначально Дагмар была помолвлена с братом своего будущего мужа. Тот, кто должен был стать деверем, стал супругом из-за ранней кончины наследника престола Николая Александровича.
Мы помним даже эпизод, когда юноша, уже покидающий этот бренный мир, соединил руки невесты и брата. Все так. И брак Дагмар оказался в итоге счастливым. Вот только на обочине истории остается судьба той, которая была прежде Дагмар, которую любил несчастливый Николай Александрович, скончавшийся в Ницце в апреле 1865 года.
А она была. Другая принцесса, на которой планировали женить сына императора Александра II и его супруга Мария Александровна.
Девочка родилась 9 сентября 1846 года, пятой в семье принца Петра Георгиевича Ольденбургского и принцессы Терезии Нассауской. При крещении ей дали длинное имя: Екатерина Фредерика Паулина. Для близких она была Катей, а в узком кругу, в детских играх с братьями и сестрами, ее называли Марлиночкой — так повелось в их семье, где у каждого было свое прозвище. Брата Александра звали Ириний, Георгия — Баха, а Сергея Шереметева, их друга и соседа по детским забавам, называли Макаром.
В этой пестрой компании и началась история, которая через много лет выльется в самую горькую исповедь, которую граф Шереметев оставит потомкам.
Очень скоро подрастающая Катя начала замечать, что в их доме каждый жил сам по себе. Прозрение было горьким: девочка поняла, что сердце матери занято, принцесса Терезия и не скрывала, что у нее есть любимые дети — старший сын Николай и младшая дочь Александра. Катя была лишней, теплоты по отношению к ней мать не чувствовала и не проявляла. Девочку отдали на попечение гувернанток и учителей, считая, что родительский долг выполнен.
Самое страшное было не в материнском равнодушии, а в самой обстановке дома, где заправлял адъютант принца, некий Шульц, человек, которого Шереметев позже назовет «вполне ненадежным и даже до известной степени опасным». Шульц, благодаря своему исключительному положению и цинизму, «открыл» юной Кате глаза на то, что «несвойственно ее годам». Так писал граф Сергей Шереметев, которому Катя как другу поверяла все свои тайны и горести.
Шульц же был главным запевалой в травле самого принца Петра Георгиевича. Отец любил детей, но практически ничего не решал в собственном доме, не умел настоять на своем, и в семье над ним было принято насмешничать. Эта нездоровая атмосфера калечила душу Кати, заставляла ее искать спасения в книгах и в общении с Шереметевым, единственным человеком, который понимал ее боль.
Екатерина называла его братом, и он принимал эту роль, хотя светские кумушки строили собственные догадки о характере их отношений. Через много лет, работая над мемуарами, Шереметев будет настойчиво подчеркивать, что между ним и принцессой была только дружба, никакого иного чувства быть не могло.
Он будет доказывать это снова и снова, но чем настойчивее он это утверждал, тем очевиднее становилось обратное: каждая страница его воспоминаний, каждое упоминание о девушке были пропитаны такой горечью и нежностью, что сомневаться в истинной глубине его привязанности не приходится. Любовь он до конца жизни не смел назвать своим именем. Так бывает, один любит, второй дружит, но в треугольнике должна была появиться и третья сторона.
Цесаревич Николай Александрович, старший сын императора Александра II, стал такой стороной. Семьи были родственные, Катя по линии отца приходилась правнучкой императору Павлу I, родство «нужной степени дальности» делало её потенциальной невестой для цесаревича Николая Александровича: она была его троюродной сестрой.
Весной 1861 года, во время поездки в Биарриц, девушке сделали намек на возможность брака с наследником. Императрица Мария Александровна, мать цесаревича, начала высказывать мысль, что Екатерина могла бы стать ее невесткой. Это была бы безусловно лучшая партия, на которую Екатерина Ольденбургская могла рассчитывать: наследник престола, умный, тонкий, обаятельный и привлекательный внешне.
Катя задумалась, присмотрелась и полюбила своего потенциального жениха. Ранее не любившая свет, она стала ездить на придворные балы — лишь бы видеть Николая, танцевать с ним, иметь возможность перемолвиться с молодым человеком парой слов.
— Я обожаю мазурку, — говорила она своему другу детства графу Сергею Шереметеву. — В этом танце я могу дольше оставаться рядом с Ники.
Она и оставалась, болтали о путешествиях, о книгах, узнавали друг друга и привыкали друг к другу. Встречи становились все более доверительными. Казалось, не за горами официальные переговоры о сватовстве, императрица даже хотела взять Екатерину во дворец, чтобы быть ближе, чтобы ее сын смог лучше узнать свою будущую жену.
Но... до переговоров дело не дошло, неожиданно против этого союза восстала мать Екатерины. Принцесса Терезия, которая терпеть не могла императрицу, ответила категорическим отказом на предложение перевезти Екатерину в Зимний дворец. Что двигало женщиной: старая вражда между Нассауским и Дармштадтским домами или просто холодная жестокость к нелюбимому ребенку — осталось загадкой. Результат был один: план рухнул. Оскорбленная императрица Мария Александровна стала искать новую невесту для старшего сына, выбор пал на датскую принцессу Дагмар.
Екатерина продолжала надеяться на чудо, бывала на балах в Зимнем, танцевала с цесаревичем. Однажды на балу между ними произошел долгий разговор, девушка призналась Николаю Александровичу в своих чувствах и услышала, что уже ничего нельзя изменить, согласие на помолвку с Дагмар было получено. Наследник предложил ей дружбу на всю жизнь. Катя приняла ее с радостью, цесаревич подарил несостоявшейся невесте кольцо с бирюзой на память.
Вскоре мать объявила о ее конфирмации — окончательном переходе в протестантство. Это был конец всем надеждам, которые еще могла питать девушка: лютеранка никогда не сможет стать женой наследника престола.
Цесаревич Николай, готовясь к своему будущему царствованию, вскоре отправился в большое заграничное путешествие. Именно в эту поездку, 20 сентября 1864 года, состоялась его помолвка с другой - датской принцессой Дагмар. А в итальянской Ницце наследника внезапно настигла болезнь. Сначала доктора приняли её за ревматизм, но затем был поставлен страшный диагноз: туберкулезный менингит. Наследник Российского императорского престола Николай Александрович Романов не достался ни одной невесте, скончавшись 12 апреля 1865 года. Ему был всего 21 год.
В Петербурге весть о смерти наследника потрясла всех. Для восемнадцатилетней Екатерины Ольденбургской известие стало последним ударом. Потеряв любимого человека, она решила, что ей тоже незачем жить. В отчаянии она предприняла страшный шаг: её младшая сестра болела скарлатиной (в других источниках фигурирует корь), и Екатерина сидела у её постели, чтобы намеренно заразиться. А потом еще, чтобы уж наверняка, высовывалась из форточки, подставляясь ледяному ветру.
Отчаянная попытка уйти из жизни вслед за тем, кого она любила...
К моменту, когда траурная процессия с телом цесаревича Николая, после долгого пути из Ниццы, наконец, приблизилась к Петропавловской крепости, Екатерина Петровна была настолько больна, что не смогла выйти из дома, чтобы проститься с любимым. По словам современников, она в отчаянии смотрела на происходящее из окна своей комнаты на Дворцовой набережной.
Перепуганные родители решили вывезти девушку за границу: она слабела и таяла буквально на глазах. В австрийском Ремербаде, 11 июня 1866 года, Екатерина скончалась от скоротечной чахотки. Она пережила своего несостоявшегося жениха всего на год с небольшим, девушке было девятнадцать лет.
Сергей Шереметев, рвавшийся хотя бы проститься с той, что давно ему была не просто другом детства, сделать этого не смог: слухи о его чувствах проникли в европейскую прессу и через шефа жандармов ему было объявлено о запрете попыток увидеться с умирающей принцессой.
Перед смертью Катя лишь продиктовала ему письмо с просьбой не забывать ее. А еще девушка оставила именно ему то самое колечко с бирюзой - последний подарок Николая.
Шереметев сохранил ее письма, хотя часть из них, по ее желанию, была им уничтожена, чтобы оградить память Екатерины от людской молвы. Екатерину Петровну привезли в Петербург и похоронили в семейной усыпальнице Ольденбургских в Троице-Сергиевой пустыни.
Что дальше было, мы все частично знаем: Дагмар, датская принцесса, в 1866 году вышла замуж за брата покойного Николая — великого князя Александра Александровича, стала императрицей и пережила почти всех своих родных.
Граф Сергей Дмитриевич Шереметев прожил долгую жизнь. Он женился на Екатерине Павловне Вяземской в 1868 году, стал московским губернским предводителем дворянства, обер-егермейстером, членом Государственного совета. Он скончался 17 декабря 1918 года в Москве, пережив империю лишь на несколько месяцев.
Судьба бирюзового перстня, дважды прощального подарка, неизвестна. Может быть, он исчез в революционной суматохе. Может, находится в чьей-то частной коллекции, навсегда оставшись символом любви, которая не состоялась.
Поблагодарить автора можно, поставив лайк!
Подписывайтесь на мой канал в МАХ, там интересные новости археологии, истории людей и предметов из прошлого, юмор, календарь знаменательных дат и многое другое!