Начало рассказа здесь... Первый снег лёг на Кедровый в конце октября — тихо, ночью, без спросу. Проснулись поутру — а мир иной: белым-бело, чисто, покойно. Укрыло, убрало снегом всё — крыши, поленницы, огородную черноту, — и стоял посёлок нарядный, светлый, свежий, будто заново на свет народился. Дым из труб — столбами, воздух — колючий, звонкий. Пришла она, третья зима. Та самая, последняя, зарочная. А через день-другой прибили у конторы, на доске, где приказы вешают, свежий лист. И потёк к нему народ — читать, потому как весть уж облетела весь Кедровый, из уст в уста, скорее всякой бумаги. Приказом по леспромхозу — за подписью директора, с печатью, всё честь по чести — оглашалось: считать гибель шофёра Ефрема Пихтина не виною его, а честным исполнением долга, при спасении людей; напраслину, на покойного возведённую, снять; доброе имя восстановить; карточку вернуть на Доску почёта. Стояли люди у доски, читали, головами качали: вон оно как. Отмылась-таки правда, всплыла со дна. — Это ж
Доступно с подпиской
Повесть Повесть