Ему было одиннадцать, когда на голову легла императорская корона. Четырнадцать, когда он умер от оспы — в день, который должен был стать днём его свадьбы. За эти три года он не подписал ни одного по-настоящему своего указа, не выиграл ни одной войны, не построил ни одного города. Но история его короткой жизни — это история о том, как ребёнок оказался игрушкой в руках взрослых, каждый из которых тянул его к своей цели.
Ребёнок, которого никто не ждал
Он родился 12 октября 1715 года в Санкт-Петербурге — сын царевича Алексея и немецкой принцессы Софии-Шарлотты Брауншвейг-Вольфенбюттельской. Мать умерла через десять дней после родов. Отец не любил ни жены, ни реформ, ни собственного отца — Петра Великого.
Брак Алексея и Шарлотты был делом дипломатии. Пётр I, польский король Август II и австрийский император Карл VI — каждый хотел получить выгоду от союза Романовых с древним германским родом Вельфов. Чувствами жениха и невесты никто не поинтересовался. Шарлотта до последнего надеялась, что свадьба с «варварским московитом» не состоится. Но в октябре 1711 года в Торгау сыграли пышную свадьбу, поразившую всех великолепием стола и знатностью гостей.
Мальчика назвали Пётр — полной тёзкой деда. Его сестру — Наталия, в честь любимой сестры Петра I. Крестили их сам император и царевна Наталия Алексеевна. Будто уже тогда дед пытался вписать внука в свою историю.
Пьяные няньки и татарские ругательства
Отец мальчика, царевич Алексей, ненавидел реформы Петра I — и словно назло отцу приставил к сыну двух «мамок» из Немецкой слободы. Обе были всегда пьяны. Чтобы меньше возиться с ребёнком, они подавали ему вино, от которого малыш засыпал.
В 1718 году Алексея приговорили к смерти. Пётр I наконец обратил внимание на единственного внука. Мамок прогнали, Александра Меншикову велели подобрать учителей. Так появились дьяк Семён Маврин и карпатский русин Иван Зейкан.
Через некоторое время император решил проверить знания внука — и пришёл в ярость. Мальчик не умел объясняться по-русски, немного знал немецкий и латынь, а вот татарские ругательства выдавал гораздо лучше всего остального. Пётр I лично поколотил палкой обоих наставников. Но более достойных так и не подобрали.
Внук на троне
Пётр Алексеевич поначалу не рассматривался как будущий император — у Петра I рос ещё один сын, маленький Пётр Петрович. Но в 1719 году трёхлетний царевич умер, и внук остался единственным мужским представителем рода Романовых, кроме самого государя.
В 1722 году Пётр I издал указ о престолонаследии, по которому монарх мог назначить наследником любого достойного человека. Тем самым внук был формально лишён преимущественных прав. Но когда император внезапно умер в 1725 году, назначить наследника он не успел.
Дальше всё решил Меншиков. Князь окружил дворец гвардией и возвёл на престол свою бывшую любовницу — вдову Петра I, Екатерину. Девятилетний Пётр Алексеевич остался великим князем. Пока — пока.
«Фарфоровая кукла»+
Меншиков знал, что Екатерина больна, и готовился к её концу заранее. План был прост: обручить свою дочь Марию с наследником престола, стать регентом до его совершеннолетия — а там, глядишь, и дедушкой будущего императора. Марию уже было просватали за литовского магната Петра Сапегу, но Меншикову удалось добиться согласия Екатерины на брак дочери с Петром Алексеевичем. Сапегу утешительно женили на племяннице императрицы.
6 мая 1727 года Екатерина I скончалась. Перед самой её смертью вице-канцлер Бассевич срочно составил завещание, подписанное вместо больной царицы её дочерью Елизаветой. По завещанию престол наследовал Пётр Алексеевич. А одиннадцатая статья документа повелевала всем вельможам содействовать обручению юного императора с одной из дочерей Меншикова. Русское общество отнёсось к этому спокойно — право Петра на престол было бесспорно.
Меншиков перевёз мальчика в свой дом на Васильевском острове. 25 мая состоялось обручение 11-летнего Петра II с 15-летней княжной Марией. Она получила титул «Её императорское высочество» и годовое содержание в 34 тысячи рублей. Пётр был любезен — но в письмах называл её «фарфоровой куклой».
Бабушка и павшие министры
Едва ли Меншиков имел отношение к тому, что юный император сделал по своей воле: он вызвал из шлиссельбургского заточения бабушку — Евдокию Лопухину, первую жену Петра I. Её переселили в Новодевичий монастырь с достойным содержанием. Мальчик никогда прежде не видел бабушки.
А вот падение Меншикова готовили уже давно. Летом 1727 года князь заболел. За пять-шесть недель, что он отсутствовал при дворе, противники извлекли протоколы допросов царевича Алексея — отца императора — и показали их государю. 8 сентября Меншиков был обвинён в государственной измене, хищении казны и вместе со всей семьёй сослан в Берёзов Тобольского края.
Мало кто огорчился. Суриков позже напишет с этой сцены свою знаменитую картину — светловолосый опальный князь сидит на брёвнах в заснеженной тайге, а вокруг — покорившиеся судьбе домочадцы.
Москва, охота и забавы
После падения Меншикова к власти пришли Долгоруковы. Молодой князь Иван Алексеевич сделался обер-камергером и главным другом императора. В домах Долгоруковых собиралась столичная молодёжь из старинных знатных родов. Там Пётр познакомился и с Елизаветой Петровной — дочерью Петра I, своей тёткой, хотя и близкой по возрасту. Он был к ней очень привязан.
Двор переехал в Москву. 25 февраля 1728 года в Успенском соборе Кремля состоялась коронация — первая коронация императора в России. Для юного государя изготовили специальную корону.
В Москве Пётр II в основном развлекался. Вот его собственный план недели, написанный детской рукой:
В понедельник пополудни — учиться, а потом солдат учить. Вторник и четверг — с собакой на поле. Среда — солдат обучать. Пятница — с птицами ездить. Суббота — музыка и танцы. Воскресенье — в летний дом и огороды.
На заседания Верховного тайного совета он должен был ходить по средам и пятницам. Пришёл один раз — 21 июня 1727 года. Больше не появлялся.
Армия оставалась без президента Военной коллегии. Флот приходил в упадок: строительство кораблей прекратили, хотели ограничиться одними галерами. Остерман предупреждал: если столица далеко от моря, флот исчезнет. Пётр отвечал: «Когда нужда потребует — я пойду в море. Но я не намерен гулять по нему, как дедушка».
По стране гуляли разбойники. В Алатырском уезде сожгли село князя Куракина, убили приказчика, спалили две церкви и больше двухсот дворов. Разбойники стояли под Алатырем с пушками и хвастались, что возьмут город — а гарнизона там не было, и послать некого.
Карета в грязи
Осенью 1729 года через Ивана Долгорукова император познакомился с его сестрой — 17-летней княжной Екатериной Долгоруковой. Влюбился. 30 ноября состоялось обручение во дворце Лефорта.
Но многие видели: на публике Пётр холоден с невестой. Ходили слухи, что Долгоруковы принудили его к браку. И вот — при возвращении домой карета невесты зацепила низкие ворота дворца. Позолоченная корона с крыши кареты упала в грязь. Многие увидели в этом дурной знак.
«Я поеду к сестре Наталии»
6 января 1730 года, в праздник Богоявления, несмотря на жесточайший мороз, Пётр II принимал парад на Москве-реке, посвящённый водоосвящению. Вернулся домой — и начался жар. Оспа.
Иван Долгоруков, подгоняемый родственниками, подделал завещание императора — чтобы возвести на престол свою сестру.
В первом часу ночи с 18 на 19 января 14-летний государь пришёл в себя и сказал: «Закладывайте лошадей. Я поеду к сестре Наталии». Он забыл, что Наталия — его любимая старшая сестра — умерла больше года назад.
Через несколько минут его не стало. Свадьба была назначена на этот день.
На нём дом Романовых пресёкся в мужском колене.
После
Пётр II был похоронен в Архангельском соборе Московского Кремля — последним из российских правителей. На его могильной плите высечено:
Разсыпася радость сердец наших, обратися в плач лик наш, спаде венец с главы нашея, горе нам, яко согрешихом.
Верховный тайный совет, усилившийся за годы его правления, попытался навязать следующей императрице — Анне Иоанновне — «Кондиции», передававшие всю полноту власти совету. Анна Кондиции порвала. Боярские роды опять потеряли силу.
А через двадцать лет после смерти мальчика-императора в Заволжье объявился самозванец. Он рассказывал, что во время болезни юного царя подменили и увезли в Италию, где держали «в каменном столбе» с одним окошком для подачи пищи. Двадцать четыре с половиной года в заточении, девять лет скитаний — и вот он вернулся. Обещал старообрядцам свободу веры, крестьянам — освобождение от налогов. На допросе назвался Иваном Михайловым. Дальше его следы теряются.
Мальчик на троне не успел стать правителем. Но он успел стать легендой.