Сезон 4: ИГРА В ЦАРЕЙ (Эпоха дворцовых переворотов, 1725–1762)
«Самодержавию не быть! Надобно прибавить себе воли, чтобы государством правили не случайные фавориты, а первейшие фамилии. Пусть государыня лишь царствует, а править будем мы».
— Князь Дмитрий Голицын (ночной совет «верховников», январь 1730 года).
В прошлой серии мы видели, как Александр Меншиков выиграл первый раунд схватки за престол: привел к власти прачку Екатерину I, сколотил Верховный тайный совет и стал единоличным теневым диктатором России. Казалось, Светлейший князь окончательно хакнул систему. Перед смертью императрицы он провернул финальный маневр — посадил на трон 11-летнего внука Петра I, обручил его со своей дочерью Марией и уже мысленно примерял корону на головы своих будущих внуков.
Но Меншиков совершил фатальную ошибку, типичную для зарвавшихся диктаторов: он забыл, что абсолютная власть в руках подростка — это граната без чеки.
Загружаем файл: 1727–1730 годы. Падение титана, побег столицы в прошлое и первая в истории попытка установить в России конституционную олигархию.
Май 1727 года. На троне Российской Империи сидит Пётр II Алексеевич — 11-летний мальчик, сирота, чей отец был замучен Петром I, а мать умерла через несколько дней после родов.
Меншиков чувствовал себя богом. Он получил высшее воинское звание — Генералиссимус. Он перевез юного царя к себе во дворец на Васильевский остров и контролировал каждый его вздох. Меншиков учил его, орал на него, запрещал тратить карманные деньги и на правах строгого тестя требовал беспрекословного повиновения. И тут система дает сбой: летом 1727 года всесильный Меншиков тяжело заболевает. Больше месяца он лежит в горячке, отключенный от оперативного управления сервером. Этого месяца хватило, чтобы старая знать провела виртуозный взлом системы. К мальчику-царю приставляют двух операторов.
Иван Долгоруков — 19-летний повеса, гуляка, мастер пьяных оргий и псовой охоты. Он становится для 11-летнего Петра лучшим другом, кумиром и «старшим братом».Андрей Остерман — гениальный, беспринципный дипломат (вестфальский немец на русской службе), воспитатель царя.
Остерман и Долгоруков тихо загружают в голову подростка простую мысль:
«Ты — Император. Ты — Помазанник Божий. Вся страна принадлежит тебе. Почему этот старый вор, торговавший пирожками, командует тобой, держит под домашним арестом и заставляет жениться на своей некрасивой дочке?»
Пётр II прозревает. В сентябре 1727 года оправившийся от болезни Меншиков возвращается во дворец и обнаруживает, что его Root-права заблокированы. Царь холодно отворачивается от него, а его приказы больше не исполняются гвардией. Меншиков пытается качать права, но 12-летний подросток жестко бросает гвардейцам: «Арестовать его!»
Всемогущий правитель России рухнул за один день. Без единого выстрела. Меншикова лишают всех титулов, орденов и фантастического состояния (у него конфисковали 90 000 крепостных, миллионы рублей золотом в европейских банках, центнеры бриллиантов и десятки дворцов). Вместе с семьей и той самой дочерью-невестой его в закрытой кибитке отправляют в вечную ссылку в Берёзов — гиблое ледяное поселение в Сибири на реке Оби. Там, в вечной мерзлоте, бывший некоронованный владыка полумира своими руками рубил деревянную избу, сам строил церковь и через два года тихо умер от оспы простым плотником. С чего начал — к тому и вернулся.
Свергнув Меншикова, юный Пётр II моментально забывает про государство. Вся власть переходит к древнему боярскому клану князей Долгоруковых. Начинается системный регресс, от которого у покойного Петра Великого разорвалось бы сердце в гробу.
Столица бежит из Петербурга. В 1728 году двор уезжает в Москву на коронацию Петра II — и просто отказывается возвращаться! Петербург пустеет, зарастает травой, каменные дворцы стоят с заколоченными окнами, корабли на верфях Кронштадта гниют. Россия фактически возвращается в допетровское средневековье.
Государственный паралич. Пётр II не подписывает указы, не читает доклады. Он неделями пропадает на охоте с Иваном Долгоруковым. Историки подсчитали: за три года правления царь провел на псовой охоте в лесах суммарно более восьми месяцев! Долгоруковы зажимают трон в клещи: они быстро расторгают помолвку с дочерью Меншикова и обручают Петра II со своей красавицей — княжной Екатериной Долгоруковой. Свадьба была назначена на 19 января 1730 года. Клан Долгоруковых уже потирал руки: они собирались стать новыми хозяевами России. Но тут в игру снова вмешивается рок.
6 января 1730 года в Москве стоял лютый мороз под минус 30 градусов. Проходил традиционный церковный обряд Водосвятия на Москве-реке. 14-летний Пётр II несколько часов стоял на льду реки, принимая парад в легком мундире. Вечером у него поднялся страшный жар. Прибывшие врачи с ужасом констатировали: это не простуда. Это черная оспа — смертный приговор XVIII века.
Долгоруковы в панике. Их власть тает на глазах. Доходило до безумия: князь Иван Долгоруков, умевший виртуозно подделывать почерк юного царя, сидел в соседней комнате и строчил фальшивое «завещание» Петра II, где трон передавался его невесте Екатерине Долгоруковой. Но этот топорный эксплойт никто бы не принял. В ночь на 19 января 1730 года — ровно в тот день, когда должна была греметь пышная свадьба — 14-летний император Пётр II в бреду шепчет: «Запрягайте сани, хочу ехать к сестре!» — и умирает.
Смерть Петра II означала тектонический сдвиг. Прямая мужская линия династии Романовых пресеклась навсегда. Больше не осталось ни сыновей, ни внуков, ни братьев Петра I по мужской линии. Романовы как прямые Рюриковичи по крови закончились. База данных опустела. В Кремле снова наступил абсолютный правовой вакуум.
В ту же ночь в Лефортовском дворце экстренно заседает Верховный тайный совет. Там сидят всего 8 человек. Из них четверо — князья Долгоруковы, двое — князья Голицыны, плюс канцлер Головкин и барон Остерман. Лидером этого олигархического кружка был умнейший человек своего времени — князь Дмитрий Михайлович Голицын.
Голицын понимает: это исторический шанс. Монархия осталась без прямого наследника. А значит, можно раз и навсегда сломать деспотический азиатский абсолютизм Петра Великого и превратить Россию в цивилизованную европейскую монархию парламентского типа (по образцу Швеции или Англии). Но править этим «парламентом» должны были они — высшая родовая аристократия («верховники»). Им нужен был слабый, управляемый, испуганный претендент, которому можно продиктовать любые условия.
И они находят идеального кандидата на окраине империи — в Курляндии (современная Латвия). Там в бедности, унижениях и одиночестве уже 19 лет жила вдовствующая герцогиня Анна Иоанновна — дочь старшего царя Ивана V (сводного брата Петра I). Ей было 37 лет. Денег не было, муж умер сразу после свадьбы, она постоянно клянчила подачки у русского двора.
Голицын заявляет: «Мы позовем Анну. Но с условием! Надобно связать ей руки так, чтобы она и вздохнуть без нас не смела!» Верховники составляют секретный документ — «Кондиции» (Условия). Это был первый в истории проект русской конституции, но написанной исключительно под олигархический картель. По «Кондициям» императрица Анна Иоанновна лишалась права:
Объявлять войну и заключать мир.
Вводить новые налоги.
Раздавать казенные земли и деревни с крепостными.
Присваивать чины выше полковника.
Командовать гвардией и армией (гвардия подчинялась напрямую Совету!).
Казнить дворян и отбирать у них имения без суда.
Вступать в брак и назначать наследника престола.
Если Анна нарушала хотя бы один пункт — она автоматически лишалась короны. В Митаву (столицу Курляндии) мчится делегация. Анна Иоанновна, для которой приглашение на русский трон было спасением из нищеты, не раздумывая, подписывает «Кондиции». Олигархи празднуют победу: Россия стала ограниченной монархией!
Но верховники допустили роковую ошибку: они провернули заговор тайно, забыв про существование остального дворянства. В феврале 1730 года в Москву на несостоявшуюся свадьбу Петра II съехались сотни провинциальных дворян, офицеров и чиновников. И когда слух о «Кондициях» просочился наружу, дворянство встало на дыбы.
Включаем жесткую социальную логику. Дворяне рассуждали абсолютно рационально:
«Сейчас нами правит один Государь. Да, он может быть тираном, но перед ним мы все равны. А если власть заберут эти 8 олигархов (Голицыны и Долгоруковы), они превратят страну в свою частную лавочку! Вместо одного царя мы получим восемь алчных помещиков, которые закроют все социальные лифты и раздадут все земли своим детям!»
Идеолог петровских реформ, архиепископ Феофан Прокопович, тайно передает прибывшей в Москву Анне записку: дворянство и армия — на ее стороне, «верховников» все ненавидят. Кульминация наступает 25 февраля 1730 года. В кремлевский дворец, где заседает Анна вместе с членами Верховного тайного совета, врывается толпа из сотен дворян во главе с князем Черкасским и Татищевым. За их спинами в парадных дверях с обнаженными палашами встают офицеры гвардии — Преображенцы и Семеновцы.
Гвардейцы кричат: «Не хотим, чтобы государыне предписывали законы! Мы желаем, чтобы наша матушка была такою же самодержицей, как ее предки!» Офицеры прямо угрожали выкинуть членов Совета в окна на штыки.
Анна Иоанновна разыгрывает великолепную комедию искреннего удивления. Она поворачивается к побледневшим до смерти Голицыну и Долгоруковым:
«Как же так? Вы сказали мне в Митаве, что эти Условия были составлены по общему согласию всего народа и дворянства? Выходит, вы меня обманули?»
Анна требует принести текст «Кондиций». Перед замершим залом, на глазах у потрясенных олигархов, 37-летняя тяжелая, грузная великанша Анна берет драгоценный лист государственной хартии и медленно, демонстративно разрывает его пополам. Хрясь. Звук рвущейся бумаги поставил крест на первой попытке ограничить русскую монархию. Верховный тайный совет был ликвидирован в тот же день. Автократия вернула свои Root-права в стопроцентном объеме.
Попытка 1730 года была уникальной развилкой русской истории. Страна стояла в одном миллиметре от пути Англии или Швеции. Но парадокс русской матрицы проявился во всей красе: общество само отвергло свободу, потому что посчитало конституцию эгоистичным заговором олигархов. Дворяне добровольно вернули неограниченную власть в руки одной женщины, надеясь, что она защитит их от боярского произвола.
Они получили то, о чем просили. Власть досталась озлобленной, жестокой, мстительной женщине, которая 19 лет копила обиду на весь белый свет. Клан Долгоруковых заплатят за свою дерзость страшную цену: через несколько лет их казнят, колесуют и четвертуют в Новгороде. А вместе с Анной Иоанновной в Россию придет ее вечный спутник — курляндский конюх Эрнст Иоганн Бирон.
Наступала самая мрачная и гротескная декада переворотов. Эпоха ледяных дворцов, карликов, доносов Тайной канцелярии и тотального немецкого засилья.
Впереди Серия 3: Анна Иоанновна и «Бироновщина»: Ледяной дворец, немецкий террор и Канцелярия тайных розыскных дел.