Эти заготовители дикой говядины не так широко известны, как их коллеги из Сан-Доминго, и звали их просто «шассерами», т.е. охотниками, хотя по сути они занимались тем же самым – снабжали французских колонистов мясом и жиром крупных диких животных, главным образом бизонов и медведей. В первые десятилетия своего существования Луизиана (основана в 1699 году) остро нуждалась в привозном продовольствии, поскольку главные усилия ее колонистов были направлены на выращивание промышленных экспортных культур – табака и индиго, а также риса, который единственный из зерновых культур хорошо рос в низовьях Миссисипи, для собственного потребления. Лишь со временем, несколько окрепнув и наладив местные логистические цепочки, у французов из нижней Луизианы появились свой домашний скот с птицей, свежие овощи, пшеница и кукуруза из Иллинойса (он же верхняя Луизиана) и т.д.
Промысел луизианских буканьеров
Священник-иезуит Поль де Пуассон в своих впечатлениях об Луизиане образца 1727 года выделял французских охотников на бизонов в третий класс местных колонистов без определенного места жительства. К первому классу он относил бывших проституткок и преступниц, которые мотались по всей колонии и даже в Канаду за своими сожителями, а ко второму наемных рабочих-лодочникоа (вояжеры и ангаже) для перевозки грузов и пассажиров) на рекам Северной Америки. Пуассон так описывает род занятий охотников:
«Эти люди в конце лета поднимаются вверх по Миссисипи на двести-триста лье, в места, где пасуться дикие быки (бизоны – прим.Ф.Д.З.). Там они охотятся и заготавливают «plats côtés», то есть сушат на солнце бычьи ребра, а остальное солят. Кроме того, они заготавливают медвежий жир. Весной охотники спускаются вниз по реке и снабжают колонию мясом. Местность между Арканзасом и Новым Орлеаном делает такую торговлю совершенно необходимой, поскольку страна либо малолюдна, либо недостаточно расчищена для разведения скота. Дикие быки начинают встречаться только в 30 лье от места, где я сейчас нахожусь (устья реки Арканзас – прим.Ф.Д.З.). Эти животные бродят стадами по прериям или вдоль рек. В прошлом году один канадец с партнером забили зимой столько диких быков, что он смог привезти в Новый Орлеан четыреста восемьдесят соленых языков».
Канадцы, уроженцы Новой Франции, были первыми колонистами Луизианы и Иллинойса, были лучше знакомы с местными реалиями, страной и индейцами, поэтому неудивительно, что мы встречаем их в числе охотников. Но этот вольный, но вместе с тем трудный и рискованный образ жизни привлекал и французов, прибывших из Старого Света.
Ле Паж дю Прац в «Истории Луизианы», изд. 1758 г., пишет:
«На прилегающих к реке Сен-Франсуа землях всегда пасутся многочисленные стада диких быков, несмотря на то, что каждую зиму эти края посещают охотники. Именно на эту реку и ее окрестности отправляются французы и канадцы, чтобы заготавливать солонину для жителей столицы (т.е. Нового Орлеана –прим.Ф.Д.З.) и соседних плантаций, для чего в помощь нанимают себе жителей Арканзаса».
Река Сен-Франсуа, современная Сент-Френсис-Ривер, один из западных притоков реки Миссисипи (см. карту, где она отмечена красным цветом). Большую часть XVIII века на ней, да и на всей Миссисипи от Арканзаса (см. карту, отмечена желтым) до Каскаскии не было ни одного постоянного поселения индейцев и европейцев. Скорее всего на местные охотничьи угодья претендовали либо куапо (они же аркансоу с реки Арканзас), либо осейджи с Миссури, но каких-либо известных эксцессов между ними и охотниками зафиксировано не было, поскольку оба племени лояльно относились к французам. Даже когда в 1732 году осейджи напали на почти пустой лагерь 11 французских вояжеров в среднем течении реки Арканзас и убили раба-негра и повара по имени Маленький Жан (Petit Jean), цыгана по национальности, то потом просили прощения у французов и заплатили компенсацию за убитого негра, а убийство цыгана объяснили тем, что приняли его за вражеского индейца.
Некоторые любопытные подробности о промысле луизианских «буканьеров» мы находим у все того же дю Праца:
«Прибыв на место, они выбирают дерево, подходящее для изготовления пироги, средняя часть которой служит в качестве соляной или заготовительной бадьи и закрыта с двух концов, поэтому с каждой стороны остается место только для одного человека. Обычно они выбирают тополь, который растет вдоль речных берегов. Его древесина светлая, мягкая и плотная. Пироги можно сделать и из других деревьев, были бы только они достаточно крупные, но их древесина либо слишком тяжела, либо слишком легко раскалывается».
Понятно, что охотники добирались до места на пирогах покороче и легче, так как им приходилось бороться с течением реки Миссисипи, и к тому же вести запас пороха, свинца и соли. Самые крупные французские пироги на Миссисипи достигали длины 12-15 метров и ширины 0,9-1,5 метров, с грузоподъемностью от 4,5 до 5 тонн и вместимостью до 30 человек. продолжу цитировать дю Праца:
«…Эти дикие быки являются основной пищей дикарей, а также на протяжении долгого времени французов. Лучшая часть туши – это горб на плечах, вкус которого чрезвычайно нежен. Охотятся на этого зверя зимой. Для этого охотники покидают Нижнюю Луизиану и реку Миссисипи, поскольку дикий бык не может туда проникнуть из-за густых лесов. Кроме того, он любит питаться высокой травой, которая встречается только на возвышенных прериях. Чтобы подобраться достаточно близко для выстрела, охотники идут против ветра и целятся под лопатку, чтобы сразу же повалить зверя на землю, потому что, если его лишь слегка ранить, он тут же бросится на врага».
Многие особенности промысла французских охотников на бизонов остаются неизвестными, но можно предположить, что мясо они солили точно также, как американские промысловики в XIX веке, которые вполне могли перенять его от тех же старожил-французов. В земле вырывалась яма, дно которой устилали шкурой бизона мехом внутрь, получая таким образом чан для маринования мяса. Для заготовки брались окорока, они рубились на три части, укладывались в яму и пересыпались сверху солью. Затем яму как крышкой накрывали высушенной бизоньей шкурой и оставляли мариноваться (аналогично поступали и с языками). Когда мясо как следует пропиталось его доставали и резали на полосы, которые нанизывали на стебли медвежьей травы (степная трава с прочным, длинным стеблем) или ивовые прутья, после чего относили в грубую коптильню покрытую шкурами. Мясо коптили ровно столько, сколько того требовала погода. Заготовленное таким образом мясо иногда продавалось без потери вкусовых качеств через 2 месяца после копчения.
Попутно с заготовкой мяса бизонов французы добывали черных медведей ради жира. Черные медведи любят зимовать в больших дуплистых деревьях, которых было много в девственных лесах Америки. Найдя такую берлогу, охотники выманивали животное из дупла огнем и дымом, а потом убивали. Жир добывали кипячением жирных частей туши в котле, снимая его с поверхности воды. В качестве емкостей служили снятые чулком оленьи шкуры, и такая наполненная тара по словам дю Праца носила у французов название «олень в масле».
Весной охотники спускались на своих груженных мясом и жиром пирогах в Новый Орлеан, где, скорее всего, сбывали добычу оптом своим кредиторам, потому что такая деятельность почти всегда держалась на заимствованиях в счет охоты предстоящего сезона. Потом охотники некоторое время вели праздную жизнь, проматывая заработанное в тавернах Нового Орлеана, чтобы в конце лета снова отправиться на промысел. Что касается розничных цен на дичину, то в разное время ее продавали по 4,6 или 8 су за фунт (0,489 кг), а цены на медвежий жир, когда его было много снижались до 40 су за кувшин (1,86 литра), а когда мало, то поднимались до 10-12 ливров. Для понимания, 1 ливр равен 20 су, средняя заработная плата лодочника-вояжера за рейс туда-обратно из Иллинойса в Новый Орлеан (примерно полгода) составляла 200 ливров в деньгах и примерно 30-50 ливров в товарах.
Внешний вид луизианского буканье
В своей мини-реконструкции внешнего облика французского охотника на бизонов я решил отказаться от такого заманчивого варианта, как использование классического наряда канадского вояжера при французском режиме, т.е. красный колпак из вязаной шерсти, торговая рубашка, суконное пальто с капюшоном (capot), повязанное в талии цветным поясом (arrowed sash), набедренная повязка (brayet), ноговицы-леггинсы (mitasses), мокасины и в качестве оружия легкое охотничье ружье (fusil de chasse) с калибром пули от 18 (военный вариант) до 28 штук на фунт.
Мой охотник – француз, который никогда не бывал в Канаде, хотя, конечно, знаком с походной одеждой канадцев, которых он видел в Новом Орлеане. Поэтому он оделся своеобразно собственным вкусам, так как в королевской Франции охота была исключительной привилегией дворянства, и какого-либо устоявшегося охотничьего стиля одежды для низшего сословия не существовало.
Как и у канадцев. костюм моего персонажа представляет собой смешение стилей европейской и индейской одежды. На ногах у него леггинсы из синего лимбургского сукна, обычного предмета индейской торговли. Ступни обуты в бычьи туфли (soulier de boeuf) из толстой кожи бизона или быка – усиленный французский вариант индейских мокасин без подошвы. Эти предметы одежды не только защищают от непогоды и легких повреждений кожного покрова, но могут уберечь и от укуса гремучей змеи, т.к. не надо забывать, что на охоту персонаж отправляется в конце лета, когда пресмыкающиеся еще активны, а возвращается весной, когда они просыпаются.
Сверху леггинсов видны бриджи (culotte) из серого некрашеного сукна, хотя в нашей литературе распространено мнение, что короткие штаны кюлоты носили только дворяне, это не так, достаточно взглянуть на великолепные гравюры Анна-Клода-Филиппа де Леви (1692-1765), на которых он изобразил целый ряд людей простых профессий.
Торс охотника облачен в красный камзол и меховую (оленью) безрукавку – эти детали костюма я подсмотрел у егеря на картине рубежа XVII-XVIII веков, принадлежащую перу неизвестного художника, которая хранится в запасниках Лувра. Под камзолом надета простая белая рубашка с манжетами на завязках.
На левое плечо охотника накинут расписной меховой плащ из шкуры бизона. Эта деталь костюма позаимствована у индейцев Арканзаса или Иллинойса, которые искусно выделывали бизоньи и оленьи шкуры, не удаляя шерсти, а потом буквально татуировали на них рисунок, закрепляя полученный результат клеем из обрезков кожи и мозговой смесью. Французы называли такие расписные шкуры – «маташе» (matachées), термин, вероятно, баскского происхождения, который широко использовался в Канаде и Луизиане для обозначения росписи тела и лица, или расписных предметов, связанных с культурными традициями индейцев. Маташе использовались французами в качестве одеял, покрывал и даже для покрытия игральных столов. В моем случае я решил применить маташе в роли зимнего плаша, что соответствует одному из практичных применений у индейцев.
Треуголка на голове, думаю, не нуждается в объяснениях. Хотя в данном случае, конечно, это скорее некий шик, знак удали охотника, который предпочитает вместо простецкого шерстяного колпака шляпу из фетра, пусть даже не из бобра или полубобра, а из смеси меха и шерсти.
Снаряжение охотника состоит из следующих предметов: патронная сумка, сшитая руками индейских мастериц и бизоньей шерсти; самодельный ремень из бизоньей кожи с железной пряжкой; пороховой рог с прикрепленным к нему на шнурке шилом для прочистки запального отверстия у ружья; набор из трех фламандских ножей (couteau flamand) для разделки добычи (эта деталь костюма подсмотрена у настоящих буканьеров с Сан-Доминго); и буканьерское ружье (fusil de boucanier ).
Изначально буканьерские ружья были частной инициативой охотников с Сан-Доминго, которые нуждались в убойном, дальнобойном оружие для промысла диких быков, но к концу XVII века их взял на вооружение королевский Морской флот и заказывал их изготовление на оружейных фабриках Франции до начала 1750-х годов. В колониях буканьерские ружья были доступны для покупки на королевских складах в качестве гражданского оружия. Общая длина ружья 187 см, длина ствола 145 см, калибр ствола:около 18 мм или 16 пуль из 1 парижского фунта (489,5 грамм) свинца. Это было самое крупнокалиберное ручное оружие в то время, хорошо подходящее для промысла крупной дичи, какой являются бизон и черный медведь.
Не трудно вычислить и запас пороха, который должны были везти с собой охотники. Например, чтобы добыть 480 бизонов, как в воспоминаниях де Пуассона, нужно произвести как минимум 480 метких выстрелов, пули, конечно, можно достать и переплавить, а вот пороха, при условии навески ⅓ к весу пули, понадобиться ровно 10 парижских фунтов или 4,895 кг.
Присоединяйтесь к чтению увлекательных историй эпохи Фронтира и Дикого Запада (и не только) на ЯДе, в Телеграме, ВКонтакте и МАХ