Виктор Цой — персона, чья жизнь и творчество изучены едва ли не досконально. О нем написаны десятки книг и статей, защищены диссертации. Кажется, что добавить что-то новое в уже достаточно объемный портрет невозможно. Однако Максиму Иванову это удалось. Он собрал воедино «цоевские» адреса, подкрепил их не опубликованными ранее воспоминаниями современников музыканта и представил в виде нетривиальных маршрутов. В памятный месяц для всех поклонников группы «Кино» — Виктор Цой погиб 15 августа 1990 года— мы беседуем с автором атмосферно-ностальгического путеводителя по городу, в котором писалась история ленинградского рока.
— Максим, вы жили с вашим кумиром в одно время — вам было 14 лет, когда музыканта не стало. Расскажите о вашей первой встрече с творчеством Виктора Цоя и группы «Кино».
— Все началось с того, что в 1989 году я заслушивал до дыр пластинку «Ночь». Жил я тогда в хрущевке на проспекте Ветеранов. Погружаясь в музыку группы «Кино», я совершенно не подозревал, что буквально в двух остановках от меня жил автор и исполнитель тех самых песен — Виктор Цой. Об этом узнал, лишь когда музыканта не стало.Помню, как тогда обалдел от мысли, что мы легко могли с ним пересечься в троллейбусе, у метро или в магазине. Этот факт так сильно поразил меня, что не отпускал долгие годы. На момент гибели Цоя я уже два года слушал его музыку. Была возможность пойти на концерт в СКК имени Ленина в 1990 году. Но подумал: «Ладно. Потом как-нибудь». Этого «как-нибудь» не случилось. Позднее посмотрел фильмы «Асса» и «Игла». А в 1991 году поступил в то же самое ПТУ, в котором учился мой кумир. Занятия игры на фортепиано сменил на уроки игры на гитаре. Взрослел, учился, остепенился, увлекся историей. Тогда-то Цой и стал для меня объектом научного, если так можно сказать, исследования.
— Видимо, так и родилась идея соединить биографию рок-кумира и топографию города? В своей книге «С Цоем по Питеру» вы воссоздаете Ленинград 1960—1980-х как живую среду, в которой формировался человек и музыкант.
— После окончания исторического факультета педагогического университета я увлекся краеведением. Переехал в другой район. И как-то, случайно оказавшись на проспекте Ветеранов у дома Цоя, вспомнил свою юность, пластинку «Ночь», и мне стало интересно: а где еще жил Виктор? Где он учился, работал, где жили его друзья? Стал искать ответы на эти вопросы. Шаг за шагом. Свои маленькие адресные расследования начал публиковать в «Дзене», канал озаглавил «С Цоем по Питеру». Позднее предпринял попытку познакомиться с теми, кто дружил с Виктором, кто вместе с ним учился, работал и просто пересекался в жизни. Все мои визави отнеслись ко мне благосклонно, за что я им очень благодарен. Это дорогого стоит! В какой-то момент я понял, что передо мной достаточно большой материал, который заслуживает отдельного книжного издания.
— Представляю, как увлекательно было работать с архивами, мемуарами, устными свидетельствами. Что было самым сложным для вас в этом процессе?
— Я работал с двумя видами источников: опубликованными материалами (интервью, книги) и первоисточниками в виде воспоминаний. Последнее — самое ценное и трудное одновременно. Это живая история. У всех своя правда, к тому же прошло довольно много времени с момента описываемых событий. Память не в силах все сохранить, некоторые события трансформируются, накладываются на другие. Это нормально. Мне посчастливилось познакомиться с прекраснейшими людьми, которые доверили мне и нам всем свои воспоминания. Если я в чем-то сомневался, то попросту не писал об этом. Если мне встречались две версии события, я так и переносил их в книгу.
— А с неожиданностями вы встречались в процессе работы над книгой? Может, вы обнаружили факт или историю, которые позволили посмотреть на личность и творчество Цоя в ином ракурсе?
— Не могу припомнить судьбоносные открытия, которые изменили мой взгляд на биографию или творчество Виктора Цоя. Однако в книге много маленьких эпизодов, о которых доселе еще никто не писал. Я ими очень горжусь. Например, мне удалось более подробно рассказать о так называемой «первой котельной» Виктора Цоя, в которой он работал с осени 1984 по весну 1985 года. Я познакомился со сменщиками Цоя, они-то и поделились со мной очень теплыми и трогательными воспоминаниями. Ранее об этой котельной лишь несколько строк написала Марианна Цой. Еще один пример — раскрыта тайна песни «Саша». Наконец-то! До сих пор поклонники и исследователи творчества Цоя гадали, кому она посвящена.
— Заинтриговали. Расскажете?
— Это не единственная раскрытая тайна, обо всем интересном, что удалось узнать, в рамках интервью не расскажешь. Поэтому читайте книгу, и все узнаете сами! Постепенно.
— Принято, интригу сохраняем и продолжаем. Вас называют исследователем «ленинградского периода» Цоя. А чем вам интересен именно этот этап творчества, до всесоюзной славы музыканта?
— Я не стал бы называть себя именно исследователем. Это очень ответственно. Мне просто хотелось рассказать о Цое через конкретный дом, школу, дом культуры, кочегарку. Мне было важно написать картину, в которой Ленинград и Виктор Цой едины. Поскольку, на мой взгляд, Цоя без ленинградских улиц не было бы как автора. Подзаголовком книги вполне могло быть «Не только Цой». Я хотел рассказать о замечательных людях, которые несправедливо оставались за кадром кинокамеры истории. Или на втором плане. Это те, кто был рядом с Цоем, кто не стал известным, не стал кумиром миллионов, но кто весьма значим для летописи нашего андеграунда. Я рассказываю о ленинградском периоде Виктора Цоя, и по сути это вся недолгая жизнь музыканта. Москвы намеренно не касался, поскольку это чужое для меня. А Ленинград — то место, где мы с Виктором ходили по одним улочкам, проживали одни и те же ленинградские зимы, видели один и тот же условный Невский проспект.
— Любопытно, что в лирике Виктора почти нет бытовых зарисовок, нет намеков на конкретные районы или улицы. При этом он много гулял по городу, жил в разных его частях. Как он вообще относился к месту своего жительства?
— Как поэт он упоминал Ленинград, без топонима, но понятно, что речь в песнях шла о нашем городе. Бытие все же определяет сознание, и влияние Ленинграда чувствуется в песнях Цоя. Отношение к Ленинграду считывается в этих строчках:
«Я люблю этот город, но зима здесь слишком длинна.
Я люблю этот город, но зима здесь слишком темна».
Еще встречаются про ленинградские дожди, ночи, про летнюю жару. На этом, пожалуй, все. На мой взгляд, Цой понимал, что упоминание конкретной улицы девальвировало бы поэтическую строчку.
— В последние пару лет замечаю, что интерес к творчеству Виктора Цоя и группы «Кино» возник у совершенно новой аудитории — зумеров. В чем, на ваш взгляд, секрет этой неувядающей актуальности?
— Людей не обманешь. Подростки чувствуют правду, честность в музыке группы «Кино». Честность — это то, чего не хватает в жизни, а в личности Виктора Цоя и его музыке она есть. Поэтому современная молодежь инстинктивно и тянется к чему-то светлому, правдивому. Музыка «Кино» потрясающая. Голос, мелодии, аранжировки, внутренний драйв. Неудивительно, что это откликается до сих пор.
— Как вы советуете использовать ваш путеводитель — читать его дома или брать с собой на прогулку по Питеру и сверяться с адресами?
— Моя книга — прежде всего книга воспоминаний. Это условный путеводитель. Здесь нет конкретных исторических маршрутов. Я бы посоветовал читать ее в уютной домашней обстановке и уже затем, по желанию читателя, выезжать «на место», чтобы увидеть описываемый объект. Я бы даже рекомендовал это делать, поскольку книжная история отчасти плоская, далекая, ее не ощутить. А когда видишь дом, где жил Виктор Цой, заброшенный дом культуры, где выступала группа «Кино», то история становится настоящей, живой. Ты понимаешь, что пусть это и было сорок лет назад, но в то же время события очень близкие. Словно случившиеся вчера.