Четыре утра. Вы просыпаетесь не от маминого звонка и не от будильника, а от собственной мысли. Она короткая: «А если я сам слягу?» Днём её удаётся не думать — днём некогда. Ночью она приходит и садится рядом. Вы лежите и считаете: кто знает, что мама пьёт таблетки в восемь и в час дня. Кто знает, что твёрдое она не ест. Кто знает, где лежит полис. Ответ каждый раз один: никто. С мамой не поговоришь — испугается. С братом не поговоришь — скажет «не выдумывай». С подругами не поговоришь — у них другая жизнь. Так он и живёт внутри: приходит ночами, уходит к утру, оставляет тяжёлую голову. Сразу снимем обвинение. Если плана Б у вас нет — это не беспечность. Его не собирают, потому что думать об этом страшно: надо признать вслух, что вы можете выйти из строя. Потому что кажется, что это долго и сложно. И потому что всё держится в голове: «я и так всё помню». Помните вы. А нужно, чтобы помнил кто-то ещё. «Без меня она не сможет» звучит почти гордо. На деле это описание конструкции с одной оп
«А что будет с мамой, если слягу я сам?»: страх, о котором боятся даже думать
ВчераВчера
21
2 мин