В составе трио рэпер стремительно обрёл славу — и скандальную известность — в 1980-е. После смерти Адама Яуха он практически исчез из поля зрения. Теперь Майк Ди возвращается с сольным альбомом, в котором размышляет о жадности, смертности и собственном прошлом
Аластер Шаттлворт, The Guardian
«Забавно, как далеко может завести одна шутка», — улыбается Майкл Даймонд. Ровно 40 лет назад нью-йоркский рэпер, известный как Майк Ди, вместе со школьными друзьями Адамом «MCA» Яухом и Адамом «Ad-Rock» Хоровицем работал над «Licensed to Ill» — дебютным альбомом Beastie Boys, вышедшим в 1986 году.
«Шуткой» в данном случае была карикатурная пародия альбома на культуру американских студенческих братств — слияние хард-роковых риффов и хип-хоповых битов. А если говорить о том, куда именно эта шутка их завела, то список впечатляет: мировая слава, место в истории благодаря первому рэп-альбому, возглавившему американский хит-парад, и пристальное внимание британских таблоидов после того, как Beastie Boys призвали целое поколение «бороться за своё право тусоваться».
Впоследствии Beastie Boys превратились в одну из наиболее прогрессивных в музыкальном и общественном отношении групп своего поколения. Они выпустили целую серию альбомов, раздвигавших жанровые границы и затрагивавших темы политики и духовности. Группа прекратила существование в 2012 году после смерти Яуха от рака. С тех пор Даймонд направлял творческую энергию главным образом на продюсирование записей Soft Play и The Hives, а его сыновья Скайлер и Дэвис сами стали музыкантами, создав инди-поп-дуэт Very Nice Person.
«Когда тебе 19, ты просто выплёвываешь всё, что приходит в голову: "Вот это будет уморительно!"»
Сидя в гостиной лондонского отеля и с удовольствием уплетая хлопья между вопросами, худощавый и задумчивый 60-летний Даймонд выглядит вполне довольным этой более спокойной главой своей карьеры. Но совместные джемы с сыновьями вновь пробудили в нём желание сочинять, и теперь он возвращается к микрофону со своим головокружительно изобретательным дебютным сольным альбомом «Thank You».
Beastie Boys образовались в Нью-Йорке в 1981 году. Все трое происходили из творческой среды среднего класса: отец Даймонда был арт-дилером, мать — дизайнером интерьеров. Музыканты довольно быстро решили, что «у каждого должен быть собственный, чётко узнаваемый образ», и черпали вдохновение в молодёжных комедиях вроде фильма «Meatballs» 1979 года. Так и появились те самые пьющие пиво и ненавидящие школу оболтусы, которых можно услышать на «Licensed to Ill».
«Когда тебе 19, — говорит Даймонд, — ты просто выплёвываешь всё подряд, думая: "Вот это будет уморительно". Ты ещё не сталкивался с серьёзной реакцией на свои слова».
И нигде эта реакция не оказалась столь бурной, как в Великобритании. Альбом был набит сексистскими и гомофобными шутками, на концертах появлялся гигантский надувной пенис и танцовщицы гоу-гоу в клетках, а таблоиды распространяли — немедленно опровергнутые — слухи о том, будто музыканты издевались над больными детьми на поп-фестивале в Монтрё. В результате британские гастроли 1987 года вызвали моральную панику почти уровня Sex Pistols. Депутаты требовали запретить выступления группы. «Убирайтесь, Beasties», — гласил один из заголовков Mirror. Концерт в Ливерпуле прервали всего через 12 минут, после чего начались беспорядки.
«Британия стала тем моментом, когда вдруг зажглась лампочка: "Постойте, так то, что мы говорим, действительно влияет на людей", — вспоминает Даймонд. — Это было страшно, отрезвляюще, отчуждающе и сюрреалистично».
Во многом именно из-за последствий этой истории в том же году Beastie Boys едва не распались. Шутка перестала быть смешной. К тому же группа ушла с Def Jam после спора по поводу авторских отчислений, а Хоровиц перебрался в Лос-Анджелес. Однако именно новые друзья Хоровица на Западном побережье — дуэт Dust Brothers, виртуозно владевший цифровым семплированием, — вернули группе творческий азарт.
«Это было словно осуществление нашей мечты. Можно было взять старого блюзового гитариста, добавить к нему фанковый барабанный ритм и джазовую трубу. Перед нами открывались бесконечные возможности — можно было создавать музыкальные коллажи».
Таким коллажем стал второй альбом группы, «Paul’s Boutique» 1989 года — резкий поворот в сторону от прежнего звучания. В момент выхода критики встретили его довольно прохладно, однако впоследствии пластинка была признана экспериментальным шедевром.
Ещё поразительнее другое: каким образом троица, некогда выдававшая строки вроде «Вам нравятся мужики, а нам — пиво» в «Hold It Now, Hit It», превратилась в проводников позитивных общественных идей. В то время как мейнстримный рэп 1990-х во многом двигался в противоположном направлении, Beastie Boys начали извиняться за свои прежние тексты. Они заявляли, что «неуважению к женщинам пора положить конец» в «Sure Shot», что «гомофобия — это не нормально» в «Alive» и что «любовь способна победить ненависть в любой ситуации» в «Bodhisattva Vow».
«Точно так же, как мы испытывали стыд после некоторых отзывов на альбом "Licensed to Ill", мы испытывали это приятное, обогащающее чувство», — говорит он о более поздних альбомах. «Я не хочу здесь слишком завышать планки, ведь мы всего лишь рэп-группа, но, возможно, это немного изменило представления некоторых людей». Однако во всех их альбомах юмор и музыка оставались неразлучными партнёрами. «И то, и другое — это то, в чём человечество отчаянно нуждается».
Новая пластинка Даймонда тоже экспериментальна и социально ориентирована. В ней хватает весёлой эклектики его прежней группы — есть отсылки к индастриалу, психоделии и дрим-попу, — а тексты посвящены самоанализу, необходимости, как он выражается, «заглянуть под капот и проверить, что там внутри». Но на этот раз вместо смеха фоном стала скорбь. «После смерти Яуха я довольно долго вообще не мог заниматься музыкой. Я открывал какой-нибудь файл на компьютере — и чувствовал только печаль».
Возвращение к рэпу началось с непринуждённых домашних джемов с сыновьями, и их яркий инди-поп оставил заметный отпечаток на «Thank You». «Когда мы только начали играть, каждый просто взял в руки инструмент, на котором практически никогда раньше не играл», — рассказывает Даймонд.
Постепенно он раскрепостился, стал записывать возникавшие идеи в блокноты и возвращаться к ним во время сессий. «Когда я действительно позволил себе писать тексты, которые более искренне отражали мои чувства, мне стало хорошо. В этом было ощущение освобождения».
«Часть взросления — осознание собственной смертности. Можно отталкивать эту мысль, а можно признать её и позволить себе почувствовать то, что чувствуешь».
Тема смерти занимает важное место на «Thank You». В песне «It’s Time» Даймонд читает обо «всех тех вещах, которые я ещё хочу успеть сделать».
Смерть Йоха пробудила в нём чувства, с которыми он так и не разобрался раньше. «В Нью-Йорке, в котором мы выросли, смертность была высокой. Мы росли в клубной среде, где было полно наркотиков. СПИД только появился, и знакомые нам геи из клубной тусовки начали один за другим умирать. Мой отец умер, когда мне было 15. Во мне скопилось огромное количество эмоций, с которыми я никогда не разбирался. Часть взросления — осознание собственной смертности. Можно отталкивать эту мысль и игнорировать её, а можно признать её и позволить себе почувствовать то, что чувствуешь».
На создание самой откровенно политической композиции альбома, «Crypto», Даймонда вдохновил знакомый его сыновей, который в 19 лет уже зарабатывал большие деньги на криптовалюте. «Меня просто ошеломило, что именно так выглядит реальность мира, в котором мы живём», — говорит Даймонд о песне, посвящённой жадности и капитализму. «Тебя невероятно быстро засасывает в этот вакуум». Я спрашиваю, как его собственный опыт в том возрасте мог повлиять на его отношение к жадности, учитывая финансовые споры Beastie Boys с их лейблом. «Это был отличный урок: за всё приходится платить».
По мнению Даймонда, «время — это самый ценный ресурс», а не деньги, и возвращение к созданию и выпуску собственной музыки — это время, потраченное с пользой. «Я чувствую себя наиболее полноценным, когда полностью погружен в творчество и увлечен им». Еще одна нотка удовлетворения проскальзывает, когда он размышляет о хип-хопе в целом, который Beastie Boys помогли вывести в мейнстрим. Он высоко оценивает двух артистов, выпустивших свои дебютные альбомы как раз в тот момент, когда Beastie Boys распались: Death Grips («оказавшие реальное влияние» на большую часть современной музыки) и Tyler, the Creator. «Когда я впервые увидел появление Odd Future, я почувствовал некую внутреннюю радость — мне показалось, что это продолжение той энергии, которую мы привнесли».
Завершающая композиция альбома «Thank You» представляет собой импрессионистический взгляд на его юность, наполненный мимолетными образами вечеринок с друзьями в 16 лет («Мы были просто детьми, которые сходили с ума», — поёт он). Мне это кажется возможной прощальной данью уважения Beastie Boys, но Даймонд объясняет, что это универсальная тема. «Это для всех. Это сочетание вашей социальной группы, вашей страсти, взросления и музыки — всё это смешалось воедино». Название альбома, между тем, было вдохновлено посещением буддийского монастыря (религия, которую исповедовал его старый друг Яух), что побудило его задуматься о том, «с кем я могу создавать музыку, с кем я создавал музыку». На его лице расцветает улыбка: «Я так благодарен за всё это».
Альбом Майка Ди «Thank You» выходит 28 августа