— За молодых! — микрофон заскрипел, и дядя жениха, поднял бокал выше головы. — Чтобы дом был полной чашей! Сыновья, дочери, внуки! Много детей, слышите? Без детей семья — не семья!
— Амин, амин, — загудели за столами.
Музыка на пару секунд притихла, потом снова ударила по залу барабанами и тонкой скрипкой.
В горле поднялась кислая тошнота.
Я положила вилку на тарелку и накрыла ладонью живот. Незаметно, под скатертью, где белая ткань свисала почти до колен.
Тимур сидел рядом ровно. В темном костюме, с любимыми часами на запястье и тем спокойным выражением лица, от которого даже родственники держались осторожнее. Услышал тост, повернул голову ко мне.
Посмотрел на живот. Коротко, без улыбки.
— Воды? — спросил Матвей с другой стороны.
Сын наклонился ко мне через стул. Ворот у белой рубашки уже сбился, волосы у виска намокли. Четырнадцать лет, а взгляд совсем взрослый.
— Не надо, — тихо отказалась я. — Нормально.
— У тебя губы дрожат.
— Матвей.
Тимур даже не повернулся к нему.
— Мальчик пусть ест, — произнес негромко.
Сын сжал салфетку в кулаке. Пальцы побелели.
За соседним столом тетка Тимура, полная женщина в бордовом платье, потянулась ко мне через спинку стула.
— Оля, ты чего такая бледная? Не нравится свадьба?
— Жарко немного.
— Береги себя, не молодая уже, — вставила женщина рядом. — а Тимуру наследник нужен здоровый.
Несколько женщин повернулись к нам. Кто-то улыбался с вежливым сочувствием. Другие опускали глаза в тарелку.
Свекровь, Альбина Рустамовна, сидела через два места от Тимура. Прямая, в светлом костюме, с идеально уложенными волосами. До этого она не смотрела в мою сторону. Теперь подалась вперед.
— Главное, чтобы в этот раз все прошло как надо, — заметила она. — В нашем доме детей ой как заждались.
В нашем доме.
За десять лет я так и осталась там человеком со стороны.
Матвей в этот момент поднял глаза куда-то мне за спину и напрягся.
Обернулась. Между столами прошла официантка с подносом — темноволосая, в черной форме, совсем молоденькая.
— Что такое? — тихо спросила я.
— Ничего, — буркнул он раздраженно.
Я сделала глоток воды, но к горлу подкатила новая волна тошноты.
— Мам, давай выйдем на свежий воздух, — Матвей уже поднялся.
— Сядь, — отрезал Тимур.
Сказал тихо, и все равно прозвучало так, что сын замер.
— Ей плохо.
— Ей не плохо. Она привлекает внимание.
Тимур произнес это спокойно, почти буднично. Женщина рядом опустила глаза в тарелку. Молодая родственница схватилась за телефон. Альбина Рустамовна сделала вид, что занята салфеткой у себя на коленях.
— Я выйду на минуту, — произнесла я, опуская стакан на стол.
Тимур накрыл мою руку своей. Ладонь у него была сухая и горячая.
— Посиди.
— Мне правда нехорошо.
— Сейчас поздравление от нашей стороны. Потом пойдешь.
Пришлось напомнить себе: не спорь при всех, просто дыши носом.
В зале пахло мясом, острыми специями, духами и цветами, которые стояли в высоких вазах по углам. От запаха роз мутило сильнее, чем от еды.
Невеста кружилась в центре зала. Платье с тяжелой юбкой цепляло пол, рядом смеялся жених. Молодые, красивые. Вся жизнь впереди: шумные праздники, дети, семейные фотографии, поездки, примирения после ссор.
У меня под ребрами неприятно потянуло.
Пальцы непроизвольно легли на живот. Тимур заметил и чуть сжал мою руку.
— Не сейчас, — произнес почти без звука.
Сердце стукнуло тяжелее.
Про ребенка он узнал несколько недель назад. Нашел анализы в ящике комода, куда я их спрятала под старую папку с квитанциями. С тех пор в доме стало тише. Муж изменился, но не в лучшую сторону, как я ожидала. Больше не спрашивал, чего я хочу. Только решал и приказывал.
За сценой суетился ведущий с планшетом. Парень в черной футболке возился у стойки с аппаратурой. На большом экране за молодыми висела заставка с их именами и датой.
Матвей беспокойно ерзал. Телефон лежал у него на коленях экраном вниз. Пару раз он брал его в руку, потом снова опускал.
— Что ты делаешь? — шепнула я.
— Ничего.
— Матвей.
— Мам, не начинай.
Голос у него неожиданно дрогнул.
Тимур встал. К нему подошел мужчина с седой бородой, они обнялись, обменялись несколькими словами. Потом муж склонился к свекрови. Она кивнула.
Через минуту Тимур вышел из зала.
Между столами снова прошла официантка в черной форме. Матвей проводил ее тяжелым взглядом и резко поднялся.
— Куда? — спросила я.
— В туалет.
— Хорошо.
Матвей быстро пошел к выходу, по дороге зацепил спинку стула. Кто-то из мужчин недовольно цокнул ему вслед.
Музыка в зале стала громче. К столам понесли горячее, ведущий вытаскивал кого-то танцевать под одобрительный свист родственников.
Время шло, а ни Тимура, ни Матвея все не было.
На сцене уже объявляли «особенный подарок молодым». Ведущий улыбался в микрофон, просил всех повернуться к экрану. Свет в зале немного приглушили. Гости зашумели, кто-то поднял телефоны.
Тимур вернулся и молча сел рядом, сделав глоток воды из моего бокала.
От него пахло чужими духами — сладкими и липкими.
— Где ты был? — спросила я, поворачивая к нему голову.
— По делу.
— На свадьбе?
— Не начинай.
Знакомая фраза. Короткая и удобная. Ею можно закрыть что угодно: поздние звонки, пятна помады на воротнике, чужие волосы на пиджаке, мое молчание за завтраком.
На экране погасли имена молодоженов.
Ведущий поднял руку.
— А сейчас маленький сюрприз! Видео, которое, я уверен, все запомнят!
В зале засмеялись.
Сначала экран мигнул черным. Потом пошла картинка — неровная, с дергающимся углом. Белая плитка. Металлическая полка. Коробки с салфетками. Швабра у стены.
Подсобка ресторана.
Кто-то рядом рассмеялся:
— Это что?
На экране появилась мужская рука. Знакомые часы. Черный ремешок. Золотой корпус.
Моя спина стала мокрой под платьем.
Камера дернулась ниже. Послышался женский смешок. Та самая официантка. Черная форма расстегнута у ворота, волосы сбились на лицо.
Потом в кадр попал Тимур.
Смех в зале оборвался.
Кто-то быстро выругался у аппаратуры. Экран мигнул, но изображение не исчезло. Несколько женщин вскрикнули. Мужчины у первого стола вскочили.
На видео муж прижал официантку к полке.
Воздуха не хватило.
Стакан выпал из моей руки, ударился о тарелку.
Тимур повернул ко мне лицо.
Ни стыда. Ни испуга. Только взгляд, от которого захотелось встать и уйти, пока ноги еще держали.
Экран наконец погас.
Экран погас, но легче не стало.
В зале повисла тишина. Только рядом кто-то неловко задел ложкой тарелку.
Ведущий стоял у сцены с микрофоном в руке. Рот приоткрыт, глаза бегали от стола молодоженов к стойке с аппаратурой. Парня в черной футболке уже оттащили в сторону. Двое мужчин что-то требовали у него почти в лицо.
Тимур сидел рядом с таким спокойным видом, словно на экране показали чужого человека.
Глянул предупреждающе, как смотрел дома перед скандалом.
— Оля.
Только имя и ничего больше.
Вместо слез пришла дрожь — мелкая, противная, от влажных ладоней до локтей.
— Что это сейчас было? — спросила я.
Голос вышел чужим и хриплым.
Тимур поставил бокал на стол.
— Не здесь.
— Ответь.
— Не здесь, я сказал.
Альбина Рустамовна повернула ко мне бледное лицо. Только пальцы сильнее сжали салфетку на коленях.
— Сиди, — велела она.
Сначала я даже не поняла, что обращаются ко мне.
— Что?
— Сиди. Не позорь нас еще больше.
У меня дернулась щека.
— Вас?
— Сейчас не время для твоих сцен.
За ее спиной кто-то уже просил музыкантов играть. Женщина в блестящем платье уводила невесту к боковой двери. Та плакала, размазывая тушь под глазами, а рядом суетились подружки с салфетками.
Все вокруг пытались спасти свадьбу, невесту, гостей, настроение в зале. Что угодно, только не меня.
И тут до меня дошло: Матвей в зал так и не вернулся.
— Где Матвей? — спросила я.
Альбина Рустамовна чуть сощурилась.
— При чем здесь Матвей?
Тимур поднялся медленно, почти бесшумно.
— Вот именно, — произнес он. — Где Матвей?
Холод пошел от затылка вниз по спине.
— Он в туалет вышел, — выдавила я.
— Давно?
Взгляд Тимура скользнул по моим дрожащим пальцам.
— Он ребенок.
— Твой ребенок, — ответил он.
Не громко, но за столом снова стало тише.
— Тимур, — Альбина Рустамовна тронула сына за рукав. — Не сейчас. Люди смотрят.
— Люди уже посмотрели.
Хуже всего было не то, что он сказал, а то, как спокойно это прозвучало.
— Я найду Матвея.
Я сделала шаг, но Тимур взял меня за локоть. Не больно, просто пальцы сомкнулись так, что стало ясно: если дернусь, будет плохо.
— Ты останешься здесь.
— Отпусти.
— Оля.
— Отпусти меня.
Музыка заиграла неловко, с короткой паузой на первой ноте. Потом барабанщик подхватил быстрее, скрипка завыла громче. Люди за столами зашевелились. Кто-то даже хлопнул в ладоши, поддерживая танцующих у сцены.
Меня от этого чуть не вывернуло.
— Мне плохо, — сказала я.
Тимур отпустил локоть и склонился ближе.
— И тебе будет еще хуже, если ты устроишь цирк.
— Цирк устраиваю не я.
Впервые я произнесла это вслух. При нем, его матери и чужих людях, которые делали вид, что не слушают.
Тимур замер всего на секунду.
Потом выпрямился.
— Идем.
— Куда?
— Поговорим.
— Я ищу сына.
— Сначала поговорим.
Он пошел к выходу из зала, даже не проверяя, иду ли я за ним. Наверное, был уверен, что пойду. Раньше бы пошла, потому что скандал при людях хуже и надо терпеть.
На этот раз ноги двигались сами, но не за ним. К коридору. Туда, где мог быть Матвей.
У гардероба ощущалось прохладнее. Пахло мокрой верхней одеждой, кофе из служебной зоны и каким-то чистящим средством. По полу тянулись светлые полосы от ламп.
— Матвей! — позвала я.
Ответа не было.
Тимур догнал меня у поворота. Взял за плечо и развернул к себе.
— Ты знала?
— Что?
— Не играй.
Он долго всматривался в мое лицо. Словно искал удобное место, куда ударить словом.
— Телефон у него был?
— У всех есть телефоны.
— Не умничай.
— Не трогай моего сына.
— Твоего?
Уголок его губ дрогнул.
— Он живет в моем доме. Ест за моим столом. Учится на мои деньги. И после этого устраивает такое на свадьбе моей племянницы?
— Он четырнадцатилетний мальчик.
— Он щенок, которому давно пора объяснить его место.
Перед глазами потемнело. Не сильно, но пришлось упереться ладонью о стену.
Тимур заметил. Взгляд опустился к животу.
— Вот поэтому ты сейчас возвращаешься в зал, садишься рядом со мной и молчишь.
— Нет.
Слово вышло тихо.
Он даже переспросил:
— Что?
— Нет.
Лицо Тимура стало совсем неподвижным.
Из-за поворота донеслись шаги.
Матвей вышел из служебного коридора с бледным лицом и телефоном в руке. Волосы растрепались, рубашка выбилась из брюк. Увидел нас и остановился.
— Мам.
Я шагнула к нему.
— Ты где был?
— Там.
— Что ты сделал?
Он посмотрел на Тимура. Подбородок дернулся, но не опустился.
— То, что надо было сделать давно.
— Матвей…
— Он ее трогал прямо там, — голос сорвался, стал громче. — В подсобке. Пока ты сидела за столом. Пока они все говорили про наследников и семью.
— Замолчи, — рявкнул Тимур.
Матвей дернулся.
— А что? Все должны делать вид, что ничего не происходит?
— Ты не понимаешь, во что влез.
— Понимаю.
— Нет. Не понимаешь.
Тимур шагнул к нему.
В коридоре появились двое мужчин. Один из тех, кто стоял у аппаратуры, и еще какой-то родственник с расстегнутым пиджаком. Они притормозили, увидев нас.
— Тимур, там все… — начал один.
— Потом.
Мужчина замолчал.
Матвей сжал телефон так, что побелели костяшки.
— Мам, мы уезжаем.
— Ты — нет, — спокойно произнес Тимур, глядя на Матвея.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре: «После измены. Верни меня к жизни», Анна Риман.
***
