Москательные лавки, парижская зелень и ядовитые картины Ван Гога - как они связаны.
Если вы бывали в старом хозяйственном магазине — с деревянными прилавками, запахом олифы и банками непонятного назначения — то примерно представляете, как выглядела москательная лавка позапрошлого века. Те же полки с красителями, растворителями и химическим товаром. Туда ходили маляры, красильщики, хозяйки и — художники. Просто брали краски с полки. Как мы берём краску в строительном супермаркете.
Только представьте, что на той полке стоял флакон с веществом, от которого гибли люди, сходили с ума и видели галлюцинации. Флакон был подписан: «изумрудная зелень». По-другому — парижская зелень. Самый красивый и модный цвет своего времени.
Зелень, которую боялись и обожали
В 1814 году немецкий химик Вильгельм Зандер синтезировал соединение с неприличной формулой: ацетоарсенит меди. На вид — порошок интенсивного изумрудно-зелёного оттенка. Ничего похожего у художников прежде не было: ни малахит, ни медянка не давали такого чистого, кричащего, почти неоново-яркого тона.
Краска разошлась по Европе мгновенно. Её добавляли в обои, в ткани, в декоративную штукатурку. Ею красили кондитерские изделия — да, прямо в торты клали. В Англии от обоев, окрашенных парижской зеленью, гибли дети — отравление мышьяком, самый банальный финал. Тогда это списывали на «болотные испарения». Никто всерьёз не связывал смерть с красивыми зелёными узорами на стенах. У женщин открывались жуткие язвы на руках и теле от ношения перчаток и платьев, окрашенных "парижской зеленью".
А химики, тем временем, сообразили, что то же вещество отлично убивает насекомых и грызунов. В конце XIX века парижской зеленью обрабатывали картофельные поля от колорадского жука. В начале XX — травили малярийных комаров. Арсенал применений был фантастическим: от дамских перчаток до армейской химии.
Художники, всё это время, покупали её в тех самых лавках, среди инсектицидов и хозяйственных мелочей. И считали просто очень хорошей краской.
Что она делает с человеком
Мышьяк — не быстрый яд. Его действие накапливается неделями и месяцами. Сначала — слабость, расстройство желудка, онемение пальцев. Потом — поражение нервной системы: тремор, странности в поведении, провалы памяти. На поздних стадиях — галлюцинации, психоз, распад личности.
Он проникает через кожу при работе с пигментом. Через лёгкие, когда художник дышит над свежим холстом. Накапливается в волосах и ногтях — там его можно найти даже спустя полтора столетия.
Что особенно скверно: живописцы XIX века не просто работали с одним ядовитым цветом. Их палитры были пропитаны тяжёлыми металлами. Свинцовые белила — свинец. Хромовый жёлтый — соединения свинца с хроматом. Киноварь — сульфид ртути. Синяя лазурь — соединения железа и цианидов. Нынешние реставраторы работают с полотнами XIX века в перчатках и масках. Это не перестраховка, а жизненно важная техника безопасности.
Письма с запахом скипидара
Вот где история становится совсем нехорошей.
Ван Гог написал братцу Тео примерно 800 писем. Во многих, упоминает краски — с какой-то воспалённой, маниакальной точностью. Он покупал цвета десятками тюбиков, мешал их в любых сочетаниях, клал краску прямо мастихином, иногда пальцами. Его мастерские в Арле и Сен-Реми смердели скипидаром так, что соседи жаловались.
Он ел краску. Это задокументировано. Во время кризисов засовывал куски краски в рот — сам потом писал об этом как о чём-то, что происходило без его воли. И пил скипидар. Тоже не метафора.
В его палитре парижская зелень присутствовала — это видно по химическому анализу пигментов на его полотнах. Британские учёные в 2011 году, исследуя сохранившиеся образцы волос художника, обнаружили повышенное содержание мышьяка. Уровень был значимо выше нормы. Списать это только на случайный контакт не получается.
Теперь посмотрите на его биографию через эту линзу. Первый серьёзный нервный срыв — 1888 год, Арль, пик творческой активности, сотни холстов за год. Отрезанное ухо — декабрь 1888-го. Добровольная госпитализация — 1889-й. Два года непрерывного психоза, галлюцинаций, невозможности управлять собой — и выстрел в поле под Овером в июле 1890-го.
Современные неврологи осторожно говорят: хроническое отравление свинцом, мышьяком и ртутью из его красок могло давать именно такую картину — нарастающие психотические эпизоды с периодами просветления. Тот же свинец повреждает лобные доли, отвечающие за самоконтроль. Мышьяк разрушает периферические нервы и запускает галлюцинации.
Был ли Ван Гог психически болен от рождения? Скорее всего, да — биполярное расстройство или эпилепсия, по версиям разных психиатров. Но хроническое отравление своими же красками, вероятно, превратило болезнь в катастрофу. Подливало яду в уже горящий огонь.
Самое горькое вот в чём. Он писал с такой скоростью — по картине в день в лучшие периоды — потому что чувствовал: времени нет. Он торопился. Только никто тогда не понимал, откуда это ощущение. А оно, может, шло прямо из крови — пропитанной тем самым изумрудным порошком с полки москательной лавки.
Триста семьдесят картин за последние два года жизни. Тысяча сто рисунков за всю карьеру. Девять лет работы. Одна картина, проданная при жизни.
И флакончик с ядовито-зелёным порошком на рабочем столе.
А как вы думаете — знай художники того времени, чем они дышат, они бы остановились? Или красота цвета перевесила бы всё равно? Пишите в комментариях. И подписывайтесь на канал.