"Но как же можно, как же можно,
Чтоб христианский, справедливый
Король отдать решился мавру
Тот город, что им куплен был
Своею кровью, потому что
Лишь со щитом и шпагой, первый,
Он утвердил свои знамена
На боевых его зубцах?
И главное еще не в этом:
Сдать мавру город, заслуживший,
Чтоб католическая вера
В нем торжествующей была,
И в храмах умолявший Бога,
С благоговеньем и любовью?
Да разве это было б делом,
Достойным честных христиан,
И соблюденьем правил веры,
И христианским милосердьем,
И бранной славой португальской,
Чтобы Атланты вышних сфер,
Чтобы возвышенные храмы,
На место светов золотистых,
В которых луч играет солнца,
Прияли мусульманский мрак,
И чтоб враждебные им луны,
Родив подобные затменья,
В церквах осуществляли ужас
Таких трагедий роковых?
Так значит это будет благом,
Чтоб храмы превратились в хлевы,
Часовни сделались конюшней,
Иначе, ежели не так,
Чтоб обратилися в мечети?"
Слова эти говорит португальский принц Фернандо. Он закован в цепи, присужден к каторжному труду - он пленник. Отец его, узнав о пленении Фернандо, умер от горя, завещав своему преемнику выкупить принца, отдав за него Сеуту.
Посланцы нового короля молят Фернандо почтить волю отца. Тот же отвечает, что отец поставил такое условие не ради его освобождения, но чтобы он мог ценой жизни показать свой свободный выбор - Сеута важнее жизни одного человека, будь он хоть десять раз принц.
Мавры пытаются издевательствами и угрозами склонить Фернандо к такому обмену. Молодой орденский рыцарь непреклонен.
Католики, что пребывают
С своими семьями, с богатством,
В том городе, быть может станут,
Чтоб только их не потерять,
Трусливо отпадать от веры.
И мы доставим им возможность
Впадать в соблазн греха такого?
И будут дети христиан
Перенимать у мавров нравы,
И подчиняться их обрядам,
И жить сочленами их секты?
И столько жизней дорогих
Из-за одной, совсем ничтожной,
Должны погибнуть безвозвратно?
И Фернандо погибает в узилище. Но слова его продолжают звучать, возможно для того, чтобы вдохновлять потом Педро де Менесеша и маркиза де Леде. Но где сказаны эти слова?
В пьесе "Стойкий принц" авторства великого представителя литературы барокко - Педро Кальдерона де ла Барка. (Перевод Бальмонта, он плохой, но не хуже, чем перевод Пастернака. Хороших нет).
Распай предрек способ, которым Африка ворвется в Европу. Кальдерон объявил потерю Сеуты гибелью и бесчестьем. Столь много литературы просто так не случается.
Отчасти, вероятно, Фернандо говорил эти слова и в жизни. Пьеса написана по мотивам реальных исторических событий - походов инфантов Фернандо и Энрике на Танжер в 1437 году.
Но чаще всего Фернандо произносил свой монолог на сценах театров европейских стран. На снимке - Нина Коваленская в роли принца в Мариинском театре в 1915 году.
Но с той поры, как наша цивилизация изобрела толерантность, Фернандо, который предупреждал, чтобы Господа Христа не изгнали из Сеуты, стали потихонечку изгонять со сцен. Неполиткорректный он какой-то, этот инфант.
Вспоминают ли о нем сегодня жители города, глядя на нашествие из окон своих домов, порог которых боятся переступить вечером? Не знаю. Вот я вспоминаю. В России, которая очень далеко. Если, конечно, в сегодняшнем мире имеет смысл говорить о дальности расстояний.
Не надо напоминать мне, что Сеута еще не полностью перешла под власть Марокко. Это еще не конечный результат, но начало новой фазы процесса. Впрочем, об этом я уже сказала на днях.
Для друзей по-прежнему актуально приглашение на Бусти
изображения из Яндекс-картинок