Если сегодня услышать имя «Берендей», почти наверняка возникнет знакомая картина: деревянный городок, весенний лес, хороводы, Снегурочка и мудрый царь, который наблюдает за своим народом с почти философским спокойствием. Но кто такой Берендей на самом деле и откуда появился этот образ? Кажется, будто он пришёл к нам прямо из древней славянской мифологии.
Но история здесь гораздо интереснее. Древнего славянского бога или мифического царя Берендея исторические источники не знают. Зато знают берендеев. Это был реальный тюркский кочевой народ, который упоминается в русских летописях с конца XI века. Происхождение берендеев до конца не выяснено, а сами они в XII веке входили в объединение, известное как чёрные клобуки, и были связаны с Русью.
Как же получилось, что имя реального средневекового народа превратилось в имя сказочного царя, а потом оказалось рядом со Снегурочкой и Ярилой? Здесь начинается небольшая история о том, как литература умеет брать старое слово и давать ему совершенно новую жизнь.
От летописного имени к сказочному царю
Исторические берендеи и литературный Берендей существуют в разных мирах. Первые были кочевым народом южнорусских степей, участвовали в политической и военной жизни Руси, а затем постепенно исчезли как отдельная историческая общность. Никакого достоверного основания считать их носителями особого культа или героями славянской мифологии нет. Поэтому связывать царя Берендея непосредственно с дохристианским славянским прошлым было бы слишком смелой реконструкцией.
А вот в русской литературе XIX века имя оказалось удивительно удобным для сказки. Оно звучало старинно и уже было связано с русской историей, но не имело закреплённого литературного образа. Первым заметным превращением стал Василий Жуковский.
В 1831 году он написал «Сказку о царе Берендее, о сыне его Иване-царевиче, о хитростях Кощея Бессмертного и о премудрости Марьи-царевны, Кощеевой дочери». Сказка была создана летом 1831 года в Царском Селе и впервые опубликована в 1833 году. Она появилась в том самом литературном соревновании Жуковского и Пушкина, когда оба поэта обратились к народно-сказочному материалу.
У Жуковского Берендей уже полноценный сказочный персонаж: царь, отец Ивана-царевича. Рядом с ним оказываются Кощей, Марья-царевна и весь привычный мир волшебной сказки. Само имя больше не обозначает исторический народ. Оно становится именем литературного героя.
Это была первая важная перемена. Но образ, который мы знаем сегодня, появился только несколько десятилетий спустя.
Островский придумал царство берендеев
В 1873 году Александр Островский написал «Снегурочку» и совершенно иначе распорядился знакомым именем. Если у Жуковского Берендей был просто царём волшебной сказки, то у Островского появился целый мир берендеев.
Действие «весенней сказки» происходит в условной стране, где рядом с людьми существуют Весна, Мороз, Ярило, Снегурочка и другие образы, пришедшие из фольклора и авторского воображения. Сам Островский работал с народными сказками и материалами о славянских представлениях о природе. Но его пьеса не является реконструкцией дохристианской Руси. Это художественный мир XIX века, созданный из фольклорных мотивов, песен, обрядов и литературной фантазии.
Именно здесь Берендей приобретает знакомый характер. Это мудрый правитель, внимательно относящийся к жизни своего народа и к природе, частью которой этот народ себя ощущает. В его царстве важны весенние праздники, песни, хороводы, любовь и смена времён года.
Поэтому Берендей у Островского интересен прежде всего как часть определённого представления о гармонии. Его царство живёт по законам природы, а нарушение этой гармонии проявляется через события со Снегурочкой. Девушка, рождённая от Мороза и Весны, оказывается существом между двумя мирами. Она хочет испытать человеческую любовь, но её природа не позволяет ей просто стать такой же, как остальные.
Сам Берендей оказывается свидетелем этой истории и человеком, который пытается понять происходящее, а не просто наказать виновных или восстановить порядок силой. В этом и заключается его отличие от многих сказочных царей: он скорее мудрый наблюдатель и хранитель гармонии, чем властный повелитель.
Римский-Корсаков дал Берендею голос
Следующее превращение произошло уже не в литературе, а в музыке.
Николай Римский-Корсаков обратился к «Снегурочке» спустя несколько лет после появления пьесы. В 1880 году он получил от Островского разрешение использовать её текст для оперы, а в 1881 году завершил произведение. Премьера состоялась 29 января 1882 года в Мариинском театре Санкт-Петербурга.
Римский-Корсаков не просто переложил пьесу на музыку. Он создал собственную художественную атмосферу «Снегурочки», в которой природа, народная жизнь и сказочный мир соединяются особенно тесно. Музыка сделала то, что литература иногда делает с образом персонажа: позволила его не только представить, но и почувствовать.
Царь Берендей в опере становится ещё более поэтичным. Он воспринимает мир через красоту природы, а его образ оказывается связан с общей музыкальной идеей произведения. В стране берендеев всё словно живёт в одном ритме: времена года, человеческие чувства, песни, солнечный свет и смена природы.
Римский-Корсаков сам относился к «Снегурочке» с необычайной любовью и позднее называл её одной из своих главных работ. Мариинский театр отмечает, что композитор считал её своей «Девятой симфонией» и лучшей из написанных им опер.
Именно опера помогла миру Островского выйти далеко за пределы театральной пьесы. Берендей, Снегурочка, Лель и другие герои получили музыку, которая сделала их частью русской музыкальной культуры.
Как Берендей стал частью современной культуры
Исторические берендеи со временем исчезли как самостоятельная общность, а их имя осталось в письменных источниках и некоторых географических названиях. Литературный Берендей прожил совсем другую жизнь. Сегодня, услышав это имя, большинство людей вспоминает не средневековый народ и даже не царя из сказки Жуковского, а Берендeя из «Снегурочки» Островского и Римского-Корсакова.
Его образ складывался постепенно. Жуковский первым превратил имя в имя сказочного царя. Островский создал вокруг него целое царство, где жизнь людей связана с природой, праздниками и сменой времён года. Римский-Корсаков добавил этому миру музыку и сделал его частью русской оперной культуры. Так образ, появившийся в литературе XIX века, оказался гораздо долговечнее первоначального исторического контекста самого имени.
В этом превращении есть любопытная особенность культуры. Она не всегда просто сохраняет прошлое в неизменном виде. Иногда историческое имя проходит через воображение нескольких поколений и получает совершенно новое значение. Берендей стал именно таким культурным образом: за ним стоит реальная история, но современный смысл создали литература, театр и музыка.
Поэтому сегодня Берендей существует сразу в нескольких культурных слоях. Для историка это имя средневекового народа, для читателя XIX века это герой Жуковского, для любителя русской драматургии царь из «Снегурочки», а для поклонника оперы ещё и персонаж Римского-Корсакова.
И, пожалуй, именно поэтому история Берендея интереснее простой сказки о мудром царе. Одно историческое имя смогло прожить несколько жизней и каждый раз обрести новое лицо. Культура не сохранила Берендея прежним, зато сделала его частью памяти, которая продолжается уже несколько поколений.