Группенфюрер Мюллер — одна из наиболее мрачных фигур среди руководителей спецслужб фашистской Германии. Он больше известен читателю по знаменитому сериалу «Семнадцать мгновений весны» да еще в качестве персонажа анекдотов про Штирлица, чем как реальная личность. Между тем этот человек заслужил свое прозвище «гестапо-Мюллер» вовсе не благодаря обаятельным улыбкам и выражениям типа «я вас нежно, по-товарищески люблю», а жестоким и беспощадным преследованием любых противников фашистского режима. Его почти 12-летняя деятельность в тайной политической полиции до конца не раскрыта...
На пути в гестапо
Генрих Мюллер родился 28 апреля 1900 года в Мюнхене. Его отцом был полицейский служащий (потом садовник) Алоиз Мюллер, а матерью — дочь мельника Анна Шрайндл. Окончив восемь классов, он поступил на работу учеником в Баварские авиационные мастерские, а в июне 1917 года пошел добровольцем на войну. В апреле 1918-го его в качестве летчика направили на Западный фронт. За боевые заслуги он был награжден Железным крестом I и II степеней, баварским крестом с коронами и мечами, значками памяти авиатора и авиационного командира. После окончания Первой мировой демобилизовался в звании вице-фельдфебеля и до ноября 1919 года работал экспедитором в инспекции по аэронавигации.
В декабре 1919 года Мюллер поступил на работу в баварскую полицию, где первое время работал в должности помощника в административной части полицейского управления Мюнхена, а потом перешел в отдел VI А политической полиции — боролся с политическими движениями левой ориентации. Главным образом он добывал показания у подозреваемых коммунистов и закрывал уже рассмотренные дела. По воспоминаниям коллег, был «деловым, энергичным, со знанием дела выполнял возложенные на него обязанности, в общем — один из высококвалифицированных служащих Веймарской республики».
С приходом к власти в Германии нацистов карьера Мюллера стремительно пошла вверх. Он приглянулся первому руководителю СД Рейнхарду Гейдриху, который больше всего ценил в полицейских практические знания. И уже в апреле 1934 года Мюллер как криминалист-инспектор в чине штурмфюрера СС был зачислен в Главное управление СД, находившееся в Берлине.
Однако его принадлежность к СД была чисто формальной, так как в Берлине он с первого дня работал в гестапо. Сначала занимался борьбой с коммунистами, марксистами, профсоюзными движениями и другими оппозиционными группами, а затем был ответственным за контроль над СА, СС, Гитлер-Югенд и Союзом немецких девушек (БДМ).
В 1936 году, после реорганизации политической полиции, Мюллера назначили заместителем Гейдриха, который поставил свою подпись под такой вот характеристикой: «Оберштурмбаннфюрер СС с большим успехом начал работать с апреля 1934 года в Управлении тайной государственной полиции. Он достоин положительной личностной и политической оценки. Руководство СС ходатайствует о его назначении высшим чиновником и советником криминальной полиции». В результате Мюллер был назначен обергирунгсратом (высшим чиновником) и получил звание штандартенфюрера СС, фактически являясь начальником гестапо.
А вершиной карьеры Мюллера стало назначение его в сентябре 1939 года начальником IV управления РСХА (Главное имперское управление безопасности), куда вошли подразделения гестапо и отделы политической полиции СД. Ему присвоили следующие звания: в 1939 году — оберфюрер СС, в 1940 году — бригадефюрер СС, в 1941 году — группенфюрер СС и генерал-лейтенант полиции.
Заслуги
Начальник гестапо до конца войны, Мюллер причастен ко всем преступлениям, совершенным этим карательным органом. Преследование евреев, заключение и уничтожение инакомыслящих в концлагерях, провокация в Глейвитце, послужившая поводом для нападения Германии на Польшу, с которого началась Вторая мировая война, разгром движения сопротивления в оккупированных фашистами странах...
Впрочем, о его заслугах лучше всего говорится в представлении о награждении рыцарским крестом с мечами от 7 октября 1944 года, подписанном начальником РСХА Кальтенбруннером: «Группенфюрер СС Мюллер... смог путем многолетней, упорной работы и своим личным вкладом создать из доставшейся ему после смены власти совершенно аполитичной криминальной полиции с незначительным числом профессионалов сегодняшнюю тайную полицию как боеспособный инструмент для руководства, который... является твердым гарантом информированности обо всех нелегальных течениях в рейхе».
«Он никого не боялся...»
Не обладая качествами публичного политика или интеллектуала, Мюллер поставил себе цель сделать карьеру на государственной службе и добился этого. Его продвижению по служебной лестнице помогали непомерное тщеславие и жажда власти. Многолетний друг и сотрудник Мюллера Франц Губер сказал о нем: «Стремление к власти было его главным качеством. Он никого не допускал в свое правление. Он не был способен на истинную дружбу и делал слишком большой акцент на своем «я». Он никогда не был национал-социалистом. Он был человеком, стремившимся к власти и в этом стремлении не искавшем ни у кого поддержки. Он никого не боялся, даже Гейдриха».
Что касается личной жизни шефа гестапо, то он был довольно скромным человеком. Во время войны, как все немцы, пользовался продовольственными карточками, одевался скромно. Любил шахматы, занимался альпинизмом, играл на рояле, неплохо рисовал. В 24 года женился на Софии Дишнер, дочери состоятельного владельца типографии, с которой познакомился еще в 1917 году. В 1927-м у него родился сын Райнхард, а в 1936-м — дочь Элизабет. Однако отношения между супругами были довольно сложными. Поэтому у Мюллера были любовницы — с 1933 по 1939 год секретарша Барбара Хельмут, которую он знал еще по работе в полиции Мюнхена, а с 1940 года — Анна Ш.
Карьера Мюллера оборвалась в 1945 году, когда части Красной армии ворвались в Берлин. Когда советские войска окружили столицу Германии, Мюллер чаще всего находился в подземном бункере гестапо на Курфюрстенштрассе, 115–116, считавшимся таким же безопасным, как и бункер Гитлера. Его секретарь, Шумахер, свидетельствовал: «В пятницу (20.04.1945) шеф IV отдела (гестапо) Мюллер предоставил своим служащим возможность отступить на север с колонной грузовиков. Я видел и говорил с Мюллером последний раз рядом с его домом... Он тогда мне сказал, что у него есть приказ остаться в Берлине».
Когда ушел фюрер...
До 30 апреля Мюллер находился в бункере рейхсканцелярии, что подтверждают многие свидетели. Но после самоубийства Гитлера видевших Мюллера стало заметно меньше. Ганс Баур, личный пилот фюрера, рассказал, что неоднократно предлагал Мюллеру бежать с ним и другими оставшимися в Берлине нацистами. Последний разговор между ними состоялся 1 мая около 19 часов. Мюллер отказался от предложения Баура, заявив: «Мы очень хорошо знаем русские методы, я не хочу подвергать себя опасности, попадая в русский плен».
В ночь на 2 мая оставшиеся в живых члены ближайшего окружения Гитлера покинули бункер. Около 1.00 в верхней части рейхсканцелярии они натолкнулись на Мюллера. Начальник охраны фюрера группенфюрер СС Ганс Раттенгубер сказал ему: «Ну что ж, Генрих, пошли, сейчас самое время». На что Мюллер ответил: «Нет, Ганс, режим пал, и я пал вместе с ним». Один из бывших охранников Гитлера унтерштурмфюрер СС Максимилиан К. заметил, что у Мюллера был с собой пистолет вальтер ППК. После этого разговора живым шефа гестапо больше никто не видел.
Точных доказательств смерти нет
После капитуляции Германии в Берлине была создана так называемая похоронная команда, занимавшаяся идентификацией и захоронением трупов. А примерно в августе 1945 года на территории министерства авиации в отдельной могиле был найден труп в генеральской форме. В нагрудном кармане кителя санитары обнаружили служебное удостоверение, выданное на имя группенфюрера СС Генриха Мюллера. Кроме удостоверения личности были обнаружены и другие документы на имя Мюллера: особое удостоверение для служебных поездок №856, удостоверение СС N 107043 и особое удостоверение №0007 от 1.11.1943, которое позволяло беспрепятственно проходить через все посты.
После идентификации останки, найденные 17 сентября 1945 года, были перевезены на кладбище Берлин-Нойкельн и захоронены в обычной могиле (6-й участок, 1-я могила, 1-й ряд). В 1958 году там был установлен памятник, сооруженный на средства детей Мюллера, с трогательной надписью: «Наш дорогой папочка Генрих Мюллер. Родился 28.04.1900. Погиб в Берлине в мае 1945».
Смерть Мюллера была зарегистрирована в отделе записей актов гражданского состояния в Берлин-Митте, в книге записей о смерти под номером 11706/1945.
Впрочем, точных доказательств того, что найденный в августе 1945 года труп Мюллера был захоронен именно на кладбище Берлин-Нойкельн, нет. Рабочий похоронной команды Людерс рассказывал, что похоронил Мюллера на еврейском кладбище «Большая Гамбургская улица». Это обстоятельство, а также отсутствие свидетелей смерти шефа гестапо дало повод для многочисленных спекуляций. В связи с этим по требованию вдовы и детей Мюллера прокуратура Берлина в 1963 году отдала распоряжение провести эксгумацию трупа Генриха Мюллера. Это было сделано в конце сентября 1963 года. Но, как свидетельствует заключение судмедэкспертов, «останки и найденная часть лопатки какого-то группенфюрера СС не могут быть однозначно определены как останки Генриха Мюллера».
«Боже, это был он!»
Выводы экспертизы только подлили масла в огонь. Через год некоторые СМИ сообщили, что найденные в предполагаемой могиле Мюллера кости на самом деле принадлежат шести различным людям. После этого в прессе периодически стали появляться статьи, в которых утверждалось, что Мюллера видели то в Албании, то в Панаме, то в Южной Америке, где его схватили сотрудники чешских спецслужб и переправили в Москву. Но первым высказал предположение, что Мюллер нашел убежище в СССР, бывший начальник VI управления РСХА Вальтер Шелленберг. В своих мемуарах, опубликованных в 1956 году, он утверждал: «В 1945 г. он (Мюллер) присоединился к коммунистам, а в 1950 г. один немецкий офицер, возвратившийся из русского плена, рассказывал мне, что видел Мюллера в Москве. Вскоре после той встречи Мюллер умер».
Но Шелленберг не подкрепил свое заявление никакими доказательствами. Большинство исследователей посчитали, что оно не соответствует истине и рассчитано на дешевую сенсацию. Однако утверждения о том, что Мюллер жив, продолжали время от времени появляться, а в 60-е годы сыграли злую шутку с израильтянами. В октябре 1967 года опергруппа «Моссад» во главе с Цви Малхином прибыла в Мюнхен. Поводом был день рождения одного из членов семейства Мюллеров, и израильтяне хотели проследить, кто из родственников вдовы бывшего шефа гестапо Софии соберется в ее доме в пригороде Мюнхена. Вечером среди уходящих гостей Малхин увидел пожилого человека, привлекшего его внимание. На следующее утро он описал его агенту, который хорошо знал Мюллера, и услышал в ответ: «Боже, это был он!»
Новая группа во главе с Малхином прибыла в Мюнхен в конце октября 1967 года. А в ночь на 3 ноября два агента, имевшие при себе необходимую аппаратуру, проникли в квартиру Софии Мюллер и начали ее обыск. Одна из соседок увидела незнакомцев, проникших в дом, и позвонила в полицию. Полицейский наряд прибыл через несколько минут и задержал агентов «Моссад» прямо на месте преступления: они фотографировали папки, документы, письма, искали образцы почерка, фотоснимки и другие материалы, которые могли бы помочь выйти на след Мюллера. Однако задержанные не признали свою принадлежность к «Моссад» и утверждали, что действовали в одиночку — их родственники были во время войны уничтожены в концлагерях. Через некоторое время они были отпущены на свободу и высланы в Израиль, правительство которого усиленно хлопотало об их освобождении.
Откровения Энрике Ларко
Но пример Шелленберга оказался настолько соблазнительным, что публикации о послевоенной жизни Мюллера периодически появлялись на страницах газет. В 1992 году аргентинские журналисты опубликовали рассказ 72-летнего Энрике Ларко, который утверждал, что был личным пилотом Мюллера в Аргентине. По его словам, Мюллер прибыл в Буэнос-Айрес в 1946-м. Тогда же Ларко по указанию начальника полиции Буэнос-Айреса Филомено Веласкеса начал работать у некоего Генриха Нормана. «Я тогда был мальчишкой, — рассказывал Ларко журналистам. — Ничего не понимал. Политикой не интересовался. Мое дело было летать с сеньором Генрихом Норманом. Так мне представили нового хозяина. Немецкого я не знал. Объяснялись жестами. Но уже тогда я обратил внимание, что между собой немцы называли моего хозяина Мюллером. За ним неотступно ходили четверо немцев, личная охрана. Хозяин был с ними суров. Они всегда были при оружии. Ранчо сеньора Мюллера находилось в глуши провинции Катамарка. На его самолете — «Сесна-170» — часто летали в гости на другие ранчо. Там тоже жили беглые немцы. У них все было продумано: на каждом ранчо — взлетная полоса. Иногда для посадки использовали шоссейные дороги. Из всех немцев, к которым мы летали в гости, мне больше всего запомнился сеньор Вольф. Он не был похож на других — сухих и подтянутых. Отличался веселым характером, часто шутил. В нем было мало чего от военных. Потом я узнал, что это был Мартин Борман. Иногда к нам в гости приезжал Адольфо Менгеле. Мюллер с ним не совсем ладил. Но встречался, у них были какие-то дела. Там же на ранчо Мюллер женился на креолке, она работала служанкой. В 1947 году от этого брака родилась девочка. Ее назвали Анна».
Однако, как утверждает Ларко, Мюллер не чувствовал себя в безопасности. И в 1952 году он перебрался в забытый богом район Аргентины — провинцию Месьонес рядом с Парагваем. Там Мюллер прожил с женой, дочерью и четырьмя охранниками до 1983 года, когда к власти в Аргентине пришло демократическое правительство. Тогда Мюллер, опасаясь ареста, перебрался в Парагвай под крылышко диктатора Альфредо Стреснера, после чего его следы теряются.
Аргентинское танго для чешских спецслужб
А в 1995 году с очередным сенсационным заявлением выступил бывший начальник чешской разведки Рудольф Барак. «В 1955 году меня вызвали в Москву и дали задание поймать Мюллера, — поведал он журналистам. — У КГБ была информация, что он живет в Латинской Америке, в Аргентине. Однако Серов (в то время председатель КГБ) ни словом не упомянул, зачем ему вообще понадобился Мюллер. Сегодня я убежден, что они, вероятно, сами хотели использовать его как агента».
Барак принял это задание к исполнению, и уже в 1956 году его люди обнаружили Мюллера в аргентинском городке Кордове, где он проживал под видом предпринимателя. Чешские разведчики установили с Мюллером контакт — гуляли с ним по ночам в ресторанах и тайно фотографировали. Когда же через 11 месяцев в Праге и Москве пришли к выводу, что человек на фотографиях действительно Мюллер, в Аргентину пришел приказ — похитить его и доставить в СССР. По словам Барака, операция проходила следующим образом: «Это случилось во время обеда с чешскими собутыльниками, к которым Мюллер успел проникнуться доверием. Он был усыплен порошком, подсыпанным в бокал с вином. Затем его доставили на машине в аэропорт. Там уже наготове стоял самолет, на котором без особых проверок он в большом ящике был вывезен в Прагу».
На борту самолета Мюллера поджидали четыре сотрудника КГБ, которые во время перелета решительно пресекали любые попытки чехов вступить в контакт с бывшим шефом гестапо. В Праге Мюллер провел одну ночь в тюрьме, после чего вновь был доставлен в аэропорт.
Там, по словам Барака, состоялась весьма примечательная встреча: «Среди офицеров КГБ, которые должны были доставить Мюллера в Москву, был Александр Коротков. (В 1940–1941 годах — заместитель резидента ИНО НКВД в Берлине, во время войны руководил немецким отделом ИНО, в 1956 году — начальник управления нелегальной разведки ПГУ КГБ.) Когда Мюллер увидел Короткова, он явно испытал большое облегчение. У меня тогда сложилось впечатление, что они давно знакомы».
Мюллера доставили в Москву, и больше о нем Барак ничего не слышал. Когда в 1958 году он встретился с Коротковым в Сочи, тот поблагодарил его за помощь в захвате Мюллера, но отказался говорить о его дальнейшей судьбе. Так же, по словам Барака, поступил и Хрущев, когда чешский разведчик в 1959 году попытался заговорить с ним о бывшем шефе гестапо. «Никита Сергеевич также поблагодарил меня за помощь в поимке Мюллера, — заявил Барак. — Большего товарищ генеральный секретарь не рассказал».
Среди последних откровений о послевоенной жизни Мюллера следует выделить вышедшую в 1999 году книгу бывшего сотрудника американской разведки Грегори Дугласа, в которой он утверждает, что шеф гестапо Мюллер не только благополучно бежал из Берлина, но и спокойно до самой смерти жил в США. Однако публика встретила заявления Дугласа весьма прохладно, и удивляться этому не стоит. Ведь на фоне утверждений Ларка и особенно Барака его версия не блещет новизной и оригинальностью.
Надо сказать, что число свидетелей, видевших Мюллера после войны и даже говоривших с ним, постоянно растет. И чем больше проходит времени, тем более красочными и захватывающими становятся подробности его послевоенного существования. Впрочем, надо думать, что самому Мюллеру до них нет никакого дела, поскольку, будучи ровесником века, он вряд ли дожил до наших дней.
Дмитрий Прохоров