30 августа 1904 года в Сент-Луисе стартовал олимпийский марафон. На дистанцию вышли около трёх десятков участников, среди которых были опытные американские бегуны, кубинский почтальон в уличной одежде и двое представителей народа тсвана из Южной Африки. Впереди их ждали около сорока километров по холмам, разбитым дорогам и густой пыли, которую постоянно поднимали автомобили судей и сопровождающих.
Через несколько часов первым на стадион вбежал американец Фред Лорз. Толпа встретила его как победителя, рядом находилась дочь президента США Теодора Рузвельта, а казалось, что марафон закончен.
Только вскоре выяснилась небольшая проблема.
Примерно треть дистанции Лорз проехал на автомобиле.
Настоящий победитель Томас Хикс в это время ещё находился на трассе — почти не мог нормально двигаться, видел галлюцинации, просил лечь на землю, а его сопровождающие продолжали давать ему яйца, бренди и сульфат стрихнина. Всё это происходило совершенно официально.
Сегодня подобная гонка закончилась бы скандалом ещё до середины дистанции.
В 1904 году она вошла в историю Олимпийских игр.
Олимпиада тогда вообще выглядела совсем не так, как сегодня
Игры 1904 года проходили одновременно с огромной Всемирной выставкой в Сент-Луисе, и спортивные соревнования порой просто терялись среди множества выставочных мероприятий. Даже граница между собственно Олимпиадой и другими состязаниями была для зрителя гораздо менее очевидной, чем сейчас.
Марафон должен был стать одним из главных событий.
Современная стандартная дистанция 42 километра 195 метров тогда ещё не существовала, поэтому в Сент-Луисе участникам предстояло пробежать примерно 40 километров. Но недостаток пары километров организаторы с лихвой компенсировали условиями.
Старт дали после трёх часов дня.
Стояла сильная жара.
Маршрут проходил через семь заметных подъёмов, а значительная его часть состояла из грунтовых дорог, покрытых толстым слоем пыли. Бегунам одновременно приходилось уворачиваться от повозок, автомобилей, прохожих и другого обычного движения. Машины врачей, тренеров и официальных лиц ехали рядом и поднимали в воздух ещё больше грязи.
Один из участников, Уильям Гарсия, вдохнул настолько много пыли, что получил серьёзное внутреннее кровотечение и оказался в опасном состоянии. Современник соревнований Чарльз Лукас писал, что частицы пыли повредили слизистую и едва не стоили бегуну жизни.
И это было только начало.
На всей трассе почти не было воды
Сегодня даже любительский марафон невозможно представить без пунктов с водой.
В Сент-Луисе официальный источник начала XX века сообщает фактически об одном нормальном месте, где после выхода со стадиона спортсмены могли получить свежую воду. Оно находилось примерно на двенадцатой миле дистанции.
Организатор соревнований Джеймс Салливан интересовался тем, как ограничение воды влияет на спортсменов, и подход к гидратации тогда вообще сильно отличался от современного. Поэтому человека, который под палящим солнцем бежал десятки километров через облака пыли и просил пить, вполне могли не напоить, а просто смочить ему рот водой.
Именно это произошло с будущим победителем Томасом Хиксом.
Когда он попросил воды, сопровождающие отказали.
Ему лишь протёрли рот.
Спустя несколько километров решили, что пора использовать средство посильнее.
Победителю дали яд
Сегодня слово «стрихнин» в первую очередь ассоциируется с ядом и средствами против грызунов. Но в небольших дозах в XIX — начале XX века его применяли как стимулятор, и антидопинговых правил современного типа на Олимпиаде ещё не существовало.
Примерно за семь миль до финиша сопровождавший Хикса Чарльз Лукас дал ему 1/60 грана сульфата стрихнина вместе с белком сырого яйца. Это особенно хорошо известно потому, что сам Лукас подробно описал происходившее в книге об Олимпийских играх, изданной уже в 1905 году.
Через несколько миль Хикс снова начал сдавать.
Тогда ему дали ещё одну такую дозу, два яйца и немного французского бренди. Тело облили тёплой водой, которую сопровождение умудрялось сохранять нагретой на котле парового автомобиля.
После этого спортсмен немного ожил.
И продолжил движение.
Не потому, что ему стало хорошо.
Просто потому, что он ещё мог переставлять ноги.
А тем временем настоящий «победитель» ехал на машине
Фред Лорз стартовал как обычный участник, но примерно после девяти миль у него начались сильные судороги. Он прекратил борьбу и сел в сопровождающий автомобиль.
Само по себе это ещё не было мошенничеством — человек сошёл с дистанции.
Но спустя много километров машина сломалась.
Лорз почувствовал себя отдохнувшим, снова вышел на дорогу и побежал в сторону стадиона. Причём делал это настолько бодро, что проезжавшие люди, знавшие о его поездке, начали возмущаться.
Но он продолжал.
И в итоге оказался первым человеком, пересёкшим линию финиша.
Публика увидела американца и решила, что получила олимпийского чемпиона.
Лорз даже некоторое время подыгрывал происходящему, хотя впоследствии утверждал, что всё это было шуткой и всерьёз присваивать победу он не собирался. Его разоблачили практически сразу и дисквалифицировали.
Самое забавное случилось позже.
Лорз не оказался каким-то случайным мошенником, неспособным нормально бегать.
В следующем году он честно выиграл Бостонский марафон.
Кубинец приехал практически без экипировки
Отдельной историей стал Феликс Карвахаль — бывший кубинский почтальон ростом чуть больше полутора метров.
На Олимпиаду он приехал практически без нормальной спортивной экипировки и вышел на старт в длинных брюках, рубашке, берете и тяжёлой уличной обуви. Его штанины пришлось укоротить, чтобы одежда хотя бы немного напоминала беговую форму.
Но бежал Карвахаль неожиданно хорошо.
Он не выглядел человеком, который воспринимает олимпийский марафон как мучение. По дороге кубинец разговаривал со зрителями, а согласно наиболее известному описанию гонки однажды увидел людей с персиками, попросил фрукт, получил отказ — и просто стащил два, продолжив бег.
Дальше история становится ещё страннее.
Карвахаль остановился возле фруктового сада и поел яблок, которые оказались испорченными. У него начались проблемы с желудком, после чего бегун якобы решил немного поспать прямо во время олимпийского марафона.
Потом проснулся.
Продолжил гонку.
И финишировал четвёртым.
Насколько точно известны все детали с яблоками и сном, историки обсуждают, поэтому превращать каждый элемент этого рассказа в железный факт не стоит. Но фотография настоящего Карвахаля на трассе сохранилась — он действительно бежал в переделанной уличной одежде и обычной обуви.
Двоих участников вообще привезли в Сент-Луис не ради Олимпиады
Ещё более необычной была история Яна Машиани и Лена Тауньяне — двух мужчин народа тсвана из Южной Африки.
Они находились в Сент-Луисе в связи со Всемирной выставкой и так называемым представлением о недавно завершившейся англо-бурской войне. Организаторы той эпохи нередко демонстрировали представителей других народов как часть экзотических шоу, а саму выставку сопровождали мероприятия, которые сегодня справедливо воспринимаются как откровенно расистские.
В итоге оба мужчины вышли на олимпийский марафон и стали первыми чернокожими африканцами среди участников современных Олимпийских игр.
Они выступили совсем не плохо.
Тауньяне финишировал девятым, Машиани — двенадцатым. Причём в современном пересказе часто встречается история о том, что Тауньяне мог занять место выше, если бы во время гонки его не погнала в сторону собака. Сам Чарльз Лукас уже в 1905 году писал, что один из южноафриканских участников действительно потерял несколько минут, убегая от собаки почти милю вне маршрута.
А настоящий лидер уже начинал видеть то, чего не было
К последним милям Томас Хикс выглядел страшно.
Современник описывал его лицо как пепельно-бледное, глаза — тусклыми, руки казались практически неподвижными, колени почти не сгибались. При этом спортсмен начал испытывать галлюцинации: ему казалось, что до финиша остаётся ещё около двадцати миль.
Он просил остановиться.
Ему не позволяли.
Просил лечь.
Ему снова не позволяли.
На последних подъёмах Хикс переходил на шаг, затем снова пытался бежать. Ему давали ещё яйца и бренди и продолжали обливать водой.
К стадиону он подошёл уже практически полностью истощённым.
Сопровождающие поддерживали его с обеих сторон.
Хикс пересёк финиш и был объявлен олимпийским чемпионом с результатом около 3 часов 28 минут. После окончания гонки ему понадобилась помощь нескольких врачей, прежде чем он вообще смог покинуть место соревнований.
И что особенно показательно — использование стрихнина не стало причиной дисквалификации.
Нарушителем считался Лорз, потому что он ехал на машине.
А химическая стимуляция спортсмена тогда находилась совсем в другой моральной и спортивной системе координат.
До финиша добралась меньше половины участников
Марафон 1904 года запомнился не благодаря хорошей организации.
Наоборот.
Из примерно трёх десятков стартовавших дистанцию завершили лишь четырнадцать. Одни сошли из-за рвоты и судорог, другие не выдерживали жары и пыли, а Гарсия едва не погиб.
Но именно поэтому эта гонка сегодня выглядит как фотография спорта в момент взросления.
Здесь уже существуют Олимпийские игры.
Есть международные спортсмены.
Есть стадион, судьи, зрители и официальный победитель.
Но ещё практически отсутствуют современные представления о гидратации, медицинской безопасности, допинге, сопровождении дистанции и даже о том, насколько вообще допустимо помогать бегуну во время гонки.
В результате один спортсмен проехал значительную часть марафона в автомобиле.
Другой получил стрихнин и бренди.
Третий бежал в уличных ботинках.
Четвёртого едва не убила дорожная пыль.
А одного, судя по свидетельствам современника, ещё и погнала с маршрута собака.
И всё это произошло в рамках одного олимпийского марафона.
Но самое интересное здесь — не смеяться над людьми 1904 года
С современной точки зрения легко смотреть на старые фотографии и думать: как можно было настолько плохо организовать спортивное соревнование?
Но люди начала XX века стояли в самом начале современной спортивной науки. Многие вещи, которые сегодня кажутся очевидными, тогда только предстояло проверить опытным путём — иногда очень жестоким.
Сейчас спортсмена, который начинает терять ориентацию, скорее всего, снимут с дистанции.
Тогда сопровождающие видели совершенно другую задачу:
любой ценой довести своего человека до финиша.
И у них получилось.
Томас Хикс получил олимпийское золото.
Хотя, судя по его состоянию на последних километрах, грань между «победил» и «чудом остался жив» была уже довольно тонкой.
Через сто с лишним лет олимпийский марафон превратился в одно из наиболее строго организованных соревнований: точная дистанция, медицинские бригады, пункты питания, правила допуска, контроль препаратов и десятки других требований.
А начиналось всё примерно так:
пыльная дорога;
один нормальный источник воды;
сломавшийся автомобиль мошенника;
несколько сырых яиц;
немного коньяка;
и таблетка вещества, которое сегодня мы называем прежде всего ядом.
Как думаете, кого в этой истории сложнее понять сегодня: Лорза, решившего после поездки на машине всё-таки пересечь финиш первым, или тренеров Хикса, которые видели почти падающего человека и продолжали толкать его к победе?
Подписывайтесь на «Нить времени» — здесь история бывает не только про войны и катастрофы, но и про моменты, когда привычные нам вещи выглядели настолько дико, что сегодня кажутся выдумкой.