«Голова может кружиться так, что ты перестанешь узнавать собственную квартиру. Я даже не знала раньше об этом.
Началось внезапно. Просто встала утром с кровати — и мир поехал. Думала, давление, прилягу. Не прошло. Через три дня вызвала скорую, врач сказал что-то про "вестибулярный нейронит", сделал укол, отпустил. Мол, через пару недель пройдёт.
Не прошло.
Через месяц я уже боялась выходить в магазин. Стою в очереди — и мне кажется, что пол под ногами плывёт. Через два — перестала ездить в метро. Через три — муж возил меня на работу, потому что одной было страшно. Голова не кружилась в классическом смысле. Это было другое: ощущение, что внутри кто-то сдвинул настройки равновесия. Как будто идёшь по палубе корабля, который покачивается, даже когда ты уже дома. Тошнота сжимала горло.
Обходила врачей одного за другим. ЛОР: "вестибулярный аппарат в порядке". Кардиолог: "сердце здоровое". Неврологи в двух платных клиниках: "у вас тревожное расстройство, пропейте курс". Я пила. Становилось спокойнее, шаткость никуда не делась. Я начала себя ненавидеть. Думала, что сама всё это придумала, что просто боюсь и раскручиваю. Что я слабая. Что это "всё в голове".
В вашу клинику попала случайно. Позвонила, потому что была рядом, и спросила, можно ли проконсультироваться. Невролог слушал долго. Не перебивал. Потом спросил: "Вам тяжело стоять с закрытыми глазами?", "Неуверенно на эскалаторе?", "Трудно смотреть на движущиеся предметы?".
Я смотрела на него и понимала: он знает, что это такое. Он объяснил: это не моя вина. Мозг после острого приступа перестроился и теперь работает в режиме гиперконтроля. Отслеживает каждый шаг, каждый поворот головы. А я подкрепляю эту тревогу, когда начинаю бояться и избегать движения. Порочный круг.
Сначала была вестибулярная гимнастика. После первых занятий шатало так, что хотелось лечь и не вставать. Невролог предупредил: так и будет, мозг переучивается. И к этому добавили PRP.
Я испугалась слова "уколы". Но мне объяснили: это не лекарство, это моя собственная плазма. Из моей крови выделяют концентрат и вводят в мышцы и связки шейного отдела. Не чтобы заблокировать, а чтобы расслабить ткани, которые годами были в спазме. Которые давали лишний шум в ту самую систему равновесия.
Чуда на второй день не случилось. Но через неделю я заметила, что могу стоять у плиты пятнадцать минут, а не пять. Через две — спустилась в метро и проехала одну остановку. Держаться за мужа не пришлось. Через месяц пошла в торговый центр. Смотрела на витрины — и не тошнило. Просто стояла и смотрела, как ходят люди. Не понимала, почему плачу. Наверное, от облегчения.
Сейчас прошло полгода. Иногда чувствую лёгкую неуверенность на эскалаторе, если долго не выхожу из дома. Но знаю: это не навсегда. Тело не враг. Оно просто очень долго защищалось. А теперь учится доверять себе заново.
Знаете, я часто вспоминаю тот разговор с неврологом в кабинете. Он сказал: "Мы не будем с вами бороться. Мы будем помогать". Тогда я не поняла разницы. Теперь я знаю: это главное.»
Записала со слов В.Е. и оформила Белогорцева А.Ю.
Запись на консультации и процедуры
☎️ 8 495 9514937
🔗 https://dzen.ru/id/63e4c6c6b57208561b5dee48
🤝 https://vk.ru/plasmolifting_clinic
📲 не теряйте нас в MAX
(Алина Белогорцева)
