Вторая половина девятнадцатого века в России была как никогда богата на секты. Некоторые сектанты, такие как молокане, пашковцы и близкие к ним штундисты, были безобидными, а другие, такие как скопцы, практиковали совершенно дикие обряды, такие как "огненное крещение", когда с помощью раскаленного железа выжигали себе половые органы, а женщины и грудь.
Впрочем, если подумать, такие крайности в очень русском стиле, ведь еще с конца 17 века староверы-беспоповцы сжигали себя целыми семьями и даже поселениями, считая, что именно таким варварским способом они освобождают себя от царства Антихриста.
Одной из самых распространенных сект было хлыстовство или христоверие. Считается, что они появились еще во времена Грозного, но массовое распространение пришлось именно на 19 век. Хлысты представляли собой децентрализованную секту, состоящую из множества общин. Отдельные общины хлыстов назывались «кораблями», во главе каждого корабля был свой ересиарх, который звался кормщиком, пророком, богом, апостолом, и даже Христом. Да, Христов тогда развелось видимо-невидимо.
Хлысты учили, что существуют небо и земля, мир духовный и мир материальный, первый создан Богом, второй — сатаной. Небес семь. На седьмом небе обитают Святая Троица, Богородица, архангелы, ангелы и святые угодники.
Священство отрицалось, но при этом глава секты пользовался непререкаемым авторитетом. Как правило, члены секты воздерживались строгой аскезы и воздержания. Богослужения у них были в форме радений, как правило совершались ночью. Радения состояли в молитвах, пении, самобичевании, после чего члены совершали группой танец-кружение, во время которого нередко впадали в экстаз. В принципе ничего нового, подобные танцы характерны для множество религиозных течений, от американских пятидесятников и заканчивая танцами монахов-дервишей в суфизме. Но иногда радения заканчивались свальным грехом, что позволяло чиновникам МВД и Священного Синода преследовать их, обвиняя их в массовых прелюбодеяниях и прочих грехах и преступлениях. Напоминаю, это был 19 век, и до смягчения религиозной политики было еще далеко, только после издания Манифеста 17 апреля 1905 года «Об укреплении начал веротерпимости», произошло существенное смягчение государственной политики в религиозном вопросе.
Одной из самых известных хлыстовских сект был "Старый Израиль", основанный Перфилом Петровичем Катасоновым в 40-х годах 19 века. Сначала это была одна секта, после чего произошло ее дробление на множество других, которые распространились в центральном Черноземье. Секта была строгой, практиковалось полное воздержание, отказ от убиенной пищи, правда при этом разрешалось спиртное, но в умеренных количествах.
Одним из центров движения перфильевцев был город Бобров Воронежской губернии. Именно в этом городе в типичной мещанской семье в 1869 году родился Лубков Василий Семенович.
Семья была большая, было минимум четыре брата - Гавриил, Петр, Илья и Василий.
Если три брата вели обычный образ жизни, то Василий еще с молодости был вхож с один из кораблей Старого Израиля. К тому времени основатель секты, Перфил Петрович умер, а пастырство передал крестьянину Василию Мокшину. При Мокшине нравы в секте сильно ослабли. Мокшин разрешил своим последователям есть мясо. Деторождение не считалось грехом. Еще в Старом Израиле было разрешено иметь двух жен, одну законную, другую духовную. Церковный брак у них не практиковался, с законной заключался гражданский брак, а с духовной вообще никакой, она же духовная. Но частенько бывало, что беременели и рожали и духовные жены. Если учесть, что непорочное зачатие было только один раз в человеческой истории, то стоит признать, что духовые жены были не такие уж и духовные.
Подобно Иисусу Христу и Перфилу Катасонову, Мокшин, по учению его последователей, ходил по миру («по морю»), проповедовал свое учение, воскрешал духовных мертвецов, давал им духовное прозрение (веру в себя) и за свое учение и дела претерпел гонения и ссылку от «мира» и духовенства. Подобно Катасонову, Мокшин избрал себе 12 апостолов. У него были и пророки. «Духовница» (духовная жена) Мокшина считалась в его секте «мамашей» и пользовалась большим уважением.
В 1880 году, за пропаганду секты, он, по приговору Воронежского Окружного Суда, был сослан в Закавказский край. В 1883 году Мокшин, в виду своего раскаяния и обращения в Православие, был возвращен в Воронежскую губернию, где в 1894 году и умер. Но перед смертью успел передать пастырство во Василию Лубкову, который уже в 19 лет был сослан в Закавказский край, где плотно общался с Мокшиным.
Сделавшись очередным ересиархом, Лубков решил явить всему миру великие и дивные свои дела. Он реформировал свою общину, дал ей «новое» невиданное устройство. Отсюда название секты «Новый Израиль», в отличие от старого или катасоновского Израиля. Но по сути это было видоизмененным хлыстовством. Хотя размах его деятельности был велик. Начал он с того, что избрал целый сонм земных святых: 7 архангелов, 4 евангелистов, 12 апостолов, 12 пророков и 72 мужей равноапостольных, которые вместе с 7 «архангелами» составили «небесный кругозор» секты. Ну а что поделать, ведь это был по его собственному учению "живой воплотившийся Христос".
Секта было одной их самых многочисленных хлыстовских сект, в 1895 году в ней насчитывалось не менее 100 тысяч человек. Такая огромная структура не могла не привлечь внимания надзорных структур, и сам Лубков, и рядовые члены подвергались преследованию со стороны МВД и Синода, и гонениям со стороны местного православного населения. Но это не останавливало Лубкова, он объехал весь Юг России, вербуя новых членов. Как ни относись к его оригинальному учению, но организаторских способностей у него отрицать невозможно.
После ослабления религиозной политики в империи в 1905 году, он взял и перенес свой религиозный центр в Ростов-на-Дону. Если до 1905 года секта Новый Израиль находилась «под сокрытием». Сектанты формально принадлежали к Православию и исполняли все правила и обряды Православной Церкви. В 1905 году Лубков «вывел свой народ из рабства Египетского»; он приказал своим последователям выйти из Православия. С этого времени и начинается открытое существование Нового Израиля, как отдельной секты.
В 1906 году в Таганроге состоялся съезд "Нового Израиля". На нем Лубков презентовал «Краткий катехизис основных начал веры Новоизраильской общины», и предложил масштабное переселение в Закавказье с организацией на новом месте коллективных хозяйств. До этого у него уже был негативный опыт организации поселений в Голодной степи, который полностью провалился. Но несмотря на это, Лубков решил попробовать еще раз организовать переезд.
В 1908—1909 гг. первая группа сектантов приехала на выделенный участок и основала село Елизаветинское, ставшее центром "Нового Израиля".
Последователей Лубкова, переселились на арендованные или купленные участки в Закавказье, где ими были организованы 5 общин. Сектанты разбили сады и стали выращивать хлопок, применяя новейшую сельскохозяйственную технику. Секта стала больше похожа не на мистический союз верующих, а на экономическое предприятие, организованное для получения наибольшей прибыли его пайщиками.
Но в 1910 появляется министерский циркуляр о признании «Нового Израиля» сектой изуверной и безнравственной, – и правовое положение ее последователей резко меняется. Начались преследования и гонения. В этих условиях Лубков предложил своим последователям уехать из страны. В ноябре 1911 г. вождь новоизраильтян покинул своих последователей и уехал в Америку искать новое место для поселения.
Сначала он поехал в США, также посетил Канаду. Не знаю, что ему там не понравилось, но сам он признал эти страны неподходящими для переезда. Хотя уж в США удивить ультрарелигиозными сектами трудно, там настоящий заповедник таких, что на их фоне Новый Израиль выглядит если не монашеским орденом, но чем-то близким к этому.
Но именно в США он ознакомился с уругвайским консулом Хосе Ричлингом. В 1890 году в этой далекой заморской стране был принят иммиграционный закон, облегчающий иммиграцию и натурализацию мигрантов, однако он также налагал ограничения, в частности запрещал въезд «азиатов, африканцев и лиц, которых называют цыганами или богемцами». То есть вход китайцам и собакам неевропейцам запрещен, но активно поддерживалась всех жителей Европы.
Ричлингу он рассказал про своих последователей, описал их как трудолюбивых и работящих людей, что было чистой правдой. Уже год спустя два представителя президента Уругвая посетили Закавказье, и положительно оценили будущих иммигрантов.
В 1913 году корабли «18 de Julio» и «Taongarupa» привезли три сотни семей, от 1500 до 2000 тысяч человек в порт Монтевидео. Прибыли они в мае, но в соответствии с законом об иммиграции, их ждал многодневный карантин в лагере для переселенцев.
Лагерь мало чем отличался от концентрационного, да собственно им и был, только цель была другая.
Ожидание затянулось, и некоторые члены общины бежали прямо из лагеря, устроились на фабрики Монтевидео. Латиноамериканская волокита и бюрократия уж тогда могла дать фору любому российскому чиновнику. Не выдержав этого, в июне часть переселенцев отправились к Дворцу Законодательного собрания и устроили там демонстрацию. Их увидел Альберто Эспалтер, депутат от национальной партии, а заодно крупный землевладелец плодородных, но безлюдных земель в 180 километрах от столицы, на берегу реки Уругвай, за которой уже Аргентина, по уругвайским меркам несусветная глушь. Он и выслушивает их требования, и в палатах законодательного собрания заявляет о своем желании помочь этим людям, предлагая государству свои земли, расположенные в департаменте Рио-Негро. И уже в июле из вывезли на двух баржах в Эль-Монте-Нативо, на берегу реки Уругвай.
Июль - это самый холодный месяц в Уругвае. А Уругвай - это не Бразилия, и зимой там может быть ощутимо прохладно, особенно по ночам. Поэтому сначала были на скорую руки построены землянки, а уже весной, которая бывает в наши осенние месяцы, переселенцы построили типичные южнорусские саманные дома. А заодно шла активная расчистка леса для полей.
Поселенцы получили кредиты от Ипотечного банка и начали посевную. Сажали привычную пшеницу, кукурузу, а также впервые в истории Уругвая подсолнечник и лен-кудряш. Завели коров и начали разводить пчел. Каждая семья получила надел от 45 до 60 гектар, в зависимости от размера. Для малоземельных крестьян Черноземья, это были гигантские наделы.
Первая колония была расположена на возвышенном месте недалеко от реки Уругвай. Оно получило название колония Офир. Несколько лет спустя было найдено новое место, где и был заложен небольшой город Сан-Хавьер. Сразу понятно, что название было дано не русскими хлыстами, а какими-то местными чиновниками. Ведь у хлыстов нет даже священства, откуда у них взяться культу святых. Да и Франциск Ксаверий - это чисто католический святой, канонизированный после Великой схизмы. При этом колония Офир осталась и до нынешнего времени, и живут там русские, но уже старообрядцы.
Одним из первых домов, построенных в городе, было т. н. Собрание, аналог церкви, где проводили свои радения новоизраильтяне. Кстати, это строение осталось до сих пор, и функционирует.
Но не только о религии думал Лубков. Понимая, что им придется интегрироваться в новое общество, уже в 1914 году он просит открыть начальную школу. Ее построили сами колонисты, власти нашли где-то учительницу, не владевшую русским языком, и 150 детей в этот же год пошли в школу.
Русские, даром, что сектанты, оказались настоящими работягами, особенно на фоне местных бездельников. Поэтому быстро обрастали хозяйством и богатели. Уже в 1916 году была открыта первая в Уругвае маслобойня, которая стала продавать диковинный для уругвайцев продукт - подсолнечное масло. И им это понравилось, со временем Уругвай стал одним из лидеров по его производству. Кроме того, русские преуспели в выращивании овощей, кроме того, начали использовать непривычный для Уругвая транспортировки продуктов караванами повозок, что очень хорошо подошло для местного бездорожья.
Фермеры были собраны Лубковым в группы по 5 семей, которым были переданы один плуг и один или два вола, что еще раз способствовало развитию кооперативного труда. Эдакие сектантские колхозы, которые получили удивительное развитие уже в Советской России. Спустя годы кооперативная работа была прекращена, но потребительский кооператив сохранился, который продолжал функционировать примерно до 70-х годов.
Скоро была была организована лодочная служба, которая несколько раз в неделю доставляла пассажиров в Пайсанду, а раз в неделю - в Фрай Бентос и Нуэво Берлин. Тем временем шлюп "Мальвина", которым управляли господа перевозил грузы угля и дров к устью Арройо Фаррапос. Русские стали настоящими монополистами в этой местности в сельском хозяйстве и транспорте.
Вскоре годы в деревню приехал русский врач Василий Васильевич Венустов. Он не имел никакого отношения к хлыстам, в Уругвае оказался случайно, но тем не менее был принят в общину как ценный специалист. Он оказывал помощь как колонистам, так и всем нуждающимся, пользовался всеобщим уважением и получил прозвище Doctor ruso.
Община росла, и в 1920 году было приобретено еще 10 тысяч гектаров земли. Тем временем уже начал намечаться раскол. Христа-Лубкова стали обвинять в воровстве общественных денег, дошло до того, что его скоро разжаловали их христов, и выбрали нового религиозного главу.
И тут очень удачно в уже советской России Народным комиссариатом земледелия было опубликовано "Воззвание к сектантам и старообрядцам, живущим в России и за границей", в котором им предлагалось заключать с Наркомземом договоры об аренде земли или заброшенных помещичьих усадеб и организовывать коллективные хозяйства. При этом власть преследовала две основные цели: поднять доходность коллективных хозяйств, затратив на это минимум средств, и покрыть регионы сетью образцовых совхозов и коммун, чтобы "прорекламировать" подобные формы хозяйствования российским крестьянам.
Оторванный от реалий родной земли, Лубков посчитал, что тогда еще даже не СССР, а в РСФСР, разрешено вести сельское хозяйство на манер того, что они сделали в Уругвае. В Россию были отправлены ходоки Т.Е. Жидков и Е.И. Кравцов. В 1925 году заключили с Наркомземом договор об аренде участка в 38 тыс. десятин земли под коннозаводство в Сальском округе Северо-Кавказского края. По данным на апрель 1927 г., из Уругвая прибыли 144 человека "с богатым инвентарем и многими машинами и валютой на сумму более ста тысяч рублей",, к ним присоединились 850 новоизраильтян из России (из них 750 были уже расселены, остальные ожидали своей очереди). В течение года переселенцы ожидали приезда еще 1000 сектантов из Уругвая, чье прибытие откладывалось по экономическим соображениям (послевоенный кризис сильно ударил по сельскому хозяйству, и сектанты испытывали трудности с распродажей своего имущества и земли). Но они так и не смогли вернутся назад, думаю, что об этом они после не пожалели.
Сектанты-переселенцы организовали на арендованной земле сельскохозяйственную артель "Новый Израиль" на р. Маныч. Первые три года на новом месте были крайне сложными, но к 1930 г. артель уже занимала второе место на Северном Кавказе по сдаче продукции государству. За два с половиной года сектанты сдали продукции в Краймолсоюз на 100 тыс. рублей, построили паровую мельницу.
Но Лубков не мог физически осуществить все свои планы. Ему не хватало людей, тысяча реэмигрантов так и не приехали обратно, а брать инославных он не хотел. В 1927 г. из арендованных 38 тыс. десятин сектанты смогли обрабатывать только 19,2 тыс., остальное пришлось сдавать в субаренду, чем переселенцы вызвали резкое недовольство местных властей.
Сталин, который пришел к власти, перестал играть в либерала. Воззвание 1921 года оказалось рекламной кампанией. Удар по сельскохозяйственным объединениям сектантов был нанесен в 1929 г., были наложены многочисленные ограничения, в том числе запрет на занятие сельскохозяйственной деятельностью. Общину отказались регистрировать, объявив ее "лжеколхозом", в котором кулаки безжалостно эксплуатируют бедняков, прикрываясь религиозными теориями о братстве и равенстве. На просьбы сектантов относиться к ним с учетом особенностей их убеждений и быта власти не реагировали. С началом коллективизации последовали аресты членов сектантской общины. Новоизраильтяне просили разрешить им покинуть территорию СССР, но положительного ответа не получили. Экономическая база новоизраильской общины была подорвана, и в итоге "Новый Израиль" был ликвидирован. В 1933 году начались репрессии против религиозных лидеров, одним из первых арестовали именно Лубкова. Судьба его после этого неизвестна, читал, что его расстреляли, но подтверждения этого не нашел.
По моему глубокому убеждению, Россия потеряла выдающегося организатора, настоящего эффективного менеджера. Если откинуть его сектантские проделки, то масштаб его работы поражает. И в чем-то пересекается с американскими мормонами. Насколько искренен был Лубков, когда обещал своим последователям рай на земле, судить трудно, но ему удалось создать общину, фактически ориентированную не только и даже не столько на духовное совершенствование человека, сколько на постепенное, через труд, улучшение качества жизни общинников. В конце пятидесятых годов хутор Новый Израиль получил банальнейшее название Красный Октябрь, даже жаль, мне кажется, что Лубков достоит того, чтобы его именем назвали этот хутор.
Что касается новоизраильтян, то их ждала тоже трагичная история. Сначала было все хорошо. Община богатела, хотя по ней больно ударила экономический кризис в конце 20-х годов. На фоне обнищания и даже разорения некоторых фермеров, стали популярны левые идеи, и в 1929 году была организована местная ячейка коммунистической партии!!! Духоборы -коммунисты - это какой-то сюр, но это реальная история.
В 1933 году произошел переворот, который возглавлял Габриэль Терра. В это же время в Сан-Хавьере находился местный коммунист Джулио Аревала, который устроил митинг в защиту законной власти. Недорого думая, в городок послали полицию, которая разогнала митинг самыми негуманными методами, в ходе которого была убита местная активистка Юлия Скорина, а еще несколько человек получила ранения. После этого местные жители получили статус неблагонадежных, что впоследствии сыграло негативную роль.
Тем не менее община развивалась и стремилась сохранять культуру. В 1936 году группа молодых людей во главе с Ласаро Сафроновым, местным сапожником, решает основать общественный клуб. В этом клубе начали давать уроки живописи, шитья, кройки и шитья, была библиотека и даже оркестр.
В Уругвае с начала Великой Отечественной войны развернулось массовое общенациональное движение солидарности с Советским Союзом. Люди в колонии объединяются в Комитет помощи Советскому Союзу: женщины вяжут всевозможные шарфы, шляпы, пальто; а мужчины организуют всевозможные мероприятия по сбору денег, чтобы покрыть эти расходы. И это несмотря на то, что в эти годы было нашествие саранчи, которая очень сильно портила урожай.
В 1943 году была организована комиссия, члены которой образовали Славянский молодежный центр, где преподавались уроки русского языка и славянских танцев. В 1957 году собрание членов приняло решение назвать его Культурным центром Максима Горького как филиал одноименного клуба, действовавшего в Монтевидео. Он действует и по сей день.
Сразу после войны в эти места стали активно прибывать новые европейские мигранты. При этом русских, по понятным причинам, было мало, в основном евреи и поляки. Национальная идентичность стала слабеть, но все еще большинство населения Сан-Хавьера умело говорить на русском языке.
Город развивался, в нем появился кинотеатр, больница, спортивный зал и футбольный клуб. В город начали прибывать новые люди, преимущественно уже урожденные уругвайцы. Поэтому ассимиляция пошла активнее.
Но в это же время СССР в кои-то веки вспомнил о забытых на чужбине русских людях, которые разошлись с родиной, точнее властями, по политическим мотивам. В деревню стали приезжать делегации из Советского Союза, университет Дружбы народов стал выделять места для русских уругвайцев, чтобы они могли учиться на родине предков. Дошло до того, что часть русских переселенцев вернулись на историческую родину. Неизвестно, что с ними произошло, но точно, не что с Лубковым и его последователями, вернувшимися в 1926 году. Не те уже были времена, времена наступили травоядные.
А вот в Уругвае как раз все пошло по плохому сценарию. В 1973 году военная хунта организовала переворот, и свыше десяти лет была военная диктатура. Для русского человека, который имеет перед глазами иные примеры диктатуры, эта диктатура покажется невинной детской шалостью: в тюрьме умерло около сотни заключенных, и 172 пропало без вести. В соседней Аргентине и Чили и то размах был серьезнее. Но для маленького тихого Уругвая это было суровое испытание. При этом репрессии были серьезными, в тюрьмы по политическим мотивам успели отсидеть тысячи человек, многие подвергались пыткам и получили сроки по надуманным причинам. Марксистские идеи были запрещены, коммунисты, которые не успели уехать из страны, попали за решетку. Лютовали военизированные формирования с говорящим названием los escuadrones de la muerte
И вот тогда то вспомнили о русских. Вспомнили и событиях 1933 года, митинге коммунистов, который разогнали с помощью оружия. При этом притеснения не носили этнический характер, преследовали не за национальную принадлежность, а за связи с Советским Союзом. Ассоциативный ряд у карательных органов был простой: русский - значит из России, если Россия - то это уже СССР, а где СССР - там и запрещенные коммунисты. Обыски, наблюдения, задержания стали проводиться систематически, особенно тяжко было тем, кто успел побывать в Союзе. От греха подальше русские стали записываться на испанский манер - Базилио вместо Василий, Хуан вместо Иван, Хулия вместо Юлия и все в таком роде. Культурная национальная жизнь была приостановлена, и русские стали стремительно забывать родной язык. Если им владело до 1973 года не менее 40%, то в 1985 году, к моменту падения хунты, всего несколько процентов.
Одной из жертв военной диктатуры оказался Владимир Рослик, уроженец Сан Хавьера. Он оказался одним из тех, кто получил медицинское образование в университете имени Лумумбы, в 1969 году вернулся в Сан Хавьер и устроился врачом. Вступил в Коммунистическую партию, работал президентом Культурного центра имени Максима Горького.
Его арестовали сразу в 1973 году, но через неделю отпустили домой.Он завязал с политикой и целиком ушел в медицинскую практику. Но его не забыли, нет.
В 1977 году, сразу после женитьбы, его снова арестовали. Рослик был помещён в тюрьму «Либертад», расположенную недалеко от уругвайской столицы, где просидел пять лет, освободили его под залог 22 ноября 1983 года родился сын Валерий. А потом опять посадили, не знаю, что там произошло у него в тюрьме, на что на него так взъелись, но 16 апреля 1984 его супруга, Мария Забалкина, получила в морге госпиталя города Фрай-Бентос мертвое тело мужа. Официальной причиной смерти был назван сердечный приступ. Не поверив в заключение, Забалкина отвезла тело Рослика в город Пайсанду для проведения повторного вскрытия. Результаты показали, что Рослик умер насильственной смертью от пыток. Гибель Рослика стала общеизвестной и вызвала в Уругвае большой резонанс. На похороны Рослика съехались сотни людей со всей страны. Сейчас Рослик входит в пантеон национальных героев, его имя носит несколько улиц и ему открыто несколько памятников по всему Уругваю.
Как известно, в старые меха нельзя влить новое вино, так и после 1985 года не удалось остановить процесс ассимиляции. Да, по последней переписи 98% населения Сан-Хавьера считают себя русскими. Самое удивительное, что в этническом плане они действительно в массе русские, так как и отец и мать у них русские. Хотя некоторые уже успели породниться с местными креолами, поэтому есть такие интересные типажи, как вам типичный негроидный нос на вполне себе европейском лице, как у этой девушки?
Но национальность - это не только внешность, но и культура. А вот с культурой все совсем неоднозначно. Точнее однозначно, очень сложно назвать русским человека с именем Хуан или Базилио, который не знает ни слова по-русски, и наверняка крещен в католической церкви
Наверно их при желании можно назвать русскими, но эта ситуация напоминает мне анекдотичную из личного опыта. Помню, что после начальной школы решали, какой профиль будет у класса, где училась дочь. И школьная администрация предложила просто гениальную идею - организовать казачий класс. Что и было претворено в жизнь. Но в классе были ученики с фамилией Газимов, Галлямов, Асфандияров и даже Ряховский. После учебы в казачьем классе их тоже можно считать казаками? Татарин-хорунжий в иудейской казачьей сотне - вот примерно такая ситуация и в этом городе.
Я посмотрел фотографии города и понял, что ничего русского там нет, какая-та типичнейшая латиноамериканская глубинка. А из русского - сплошной лубок. Но некоторые места напоминают Россию.
Вполне себе русский колодец с вортом , хотя и не срубный, а каменный
Хотя исторически они выглядели более аутентично
Или вот, перекидной мостик, и лодки, очень напоминающие шитики. Представить такой пейзаж где-нибудь на Хопре можно без проблем
Культовый дом "Сабрание". Тоже вполне русский вид
Рядом памятник основателю общины Лубкову
При этом на соседней улице находится маленький католический храм, видимо эта конфессия нынче более популярна, чем далекое русское христоверие
Вполне себе волжский разлив, но река Уругвай
И классический сосновый бор, уместный в Воронежской губернии
Но в это же время во дворах растут лимоны
А вот дальше настоящий лубок. Какие-то ряженые казаки и бабы
Наверняка в другие дни эти же наездники наряжаются в костюмы местных гаучо
Неплохой пямтяник первым переселенцам
Памятник 30-летию образования города
А это уже памятник чисто уругвайским событиям
Парк имени Рослика
И библиотека Победа
Каменный амбар для зерна. У нас таких хватает, хотя в архитектурном плане имеют немного другой вид, но и этот вполне смахивает на купеческий лабаз
Целых два музея. первый музей иммигрантов, похожий на добротный краеведческий музей в русской провинции
А вот второй посвящен именно русской иммиграции, и имеет совершенно неожиданное название. а внешне смахивает на какой-то сарай у пальмы
Школа с русскими муралами. Ну так, по крайней мере, казалось художнику
Везде дурацкие и не всегда уместные матрешки
И растяжки с вполне русским именами, написанных на латинице .
Впрочем и улицы названы соответственно: Базилио Лубков, Деметерио Головченко, Деметерио Гурин, Доктор Базилио Венустов.
Апофеоз лубка - это, конечно, ресторан "На здоровье", смахивающий на какую-то забегаловку
Внутри все та же жутчайшая эклектика. Русское меню с главным русским блюдом шашлык и салатом оливье, хотя назвать его оливье язык не поворачивается
Вареники
И пирожки, куда больше смахивающие на местные эмпанадос
Кругом вырвиглазная экзотика а-ля рюсс
Ну и, конечно, можно купить традиционный русский напиток kuas
Местный ДК, центр Максима Горького, где донашивают русское местные жители
То, что они уже не русские, лучше всего свидетельствует местное кладбище. Как по мне, то именно обрядная культура лучше всего свидетельствует о национальной принадлежности человека. Так в Китае, местные русские элосы-цзу, при всей своей азиатскости, сохранили типичные русские кладбища, хотя с них смотрят азиатские лики, то местное кладбище не имеет никакого отношению к русской культуре
Типичный каменный некрополь, характерный для романоязычных южных стран. Ну что ж, это ожидаемо, и некого винить. Любая малочисленная группа, оторванная от корней, вскоре ассимилируется. Так и тут, в сан-Хавьере все еще живут русские уругвайцы, но в скором времени они станут истинными уругвайцами.
PS. Хотел узнать у постоянных и случайных читателей блога о качестве размещенных статей. Меня уже обвиняли в антисоветчину, а чем я не согласен. Да, я не люблю СССР и коммунистов, но до настоящей антисоветчину мне как до луны. Писали про сарказм и цинизм, с чем я, в целом , соглашусь. Даже про то, что за деньги пишу, что вызывает смех, хорош же бот за деньги с 1600 подписчиков. Но вчера написали про использование ИИ, что меня уже возмутило, неужели такое г*овно я пишу? Я никогда не использую ИИ для написания статей, только для проверки орфографии и пунктуации, что пишу я с ошибками - я знаю