Полгода назад я встретил Ольгу. Ей пятьдесят семь лет, выглядит отлично, всегда ухоженная. Мы столкнулись в магазине. Она подошла и попросила помочь достать пачку риса с верхней полки.
Мы разговорились. Я предложил подвезти ее до дома, и она легко согласилась.
Так всё и закрутилось.
Оля казалась мне каким-то светлым человеком. Бывают такие женщины, от которых веет домашним теплом и уютом.
Мы стали встречаться. Я водил ее в кафе, дарил цветы по поводу и без. Мне хотелось ее баловать. Она искренне радовалась каждой мелочи, и у меня самого на душе становилось как-то легче.
– Юрочка, ну зачем такие огромные букеты? – говорила она и утыкалась носом в розы. – Мне бы и одной ромашки хватило. Главное же внимание.
Она любила рассказывать про свою прошлую жизнь.
– Я так устала от равнодушия людей, Юра, – вздыхала она, держа меня под руку. – Моему бывшему мужу было плевать на чужие беды. А я так не могу. Я всё через сердце пропускаю. Мне всех жалко.
Я слушал ее и верил. Один раз мы шли мимо автобусной остановки и увидели бездомную собаку. Пес был грязный, хромал на заднюю лапу и смотрел на прохожих голодными глазами. Оля чуть не расплакалась. Потащила меня к ближайшему продуктовому, купили корм.
– Нельзя проходить мимо чужой беды, Юра, – сказала она тогда.
Я считал, что мне досталась святая женщина. Надо ее беречь и носить на руках.
Через пару месяцев мы начали планировать совместный отпуск. Оля как-то обмолвилась, что всю жизнь мечтала побывать в Эмиратах, посмотреть на небоскребы.
Я решил осуществить её мечту. Стал откладывать деньги с зарплаты.
Отпуск выпадал на осень. Мы вечерами сидели за моим компьютером и выбирали отель. Оля радовалась как ребенок.
– Смотри, тут огромный бассейн прямо на крыше! – тыкала она пальцем в монитор.
– Значит, берем этот отель, – отвечал я.
Я собирался купить путевки со дня на день, но не судьба.
Земля уходит из-под ног
Моей маме семьдесят восемь лет. Она живет одна в своей квартире, на другом конце города.
Мама всегда была живчиком. Сама ходила на рынок, убиралась, даже на даче умудрялась грядки полоть. Никаких серьезных проблем со здоровьем у нее не было.
Был обычный вторник. Я сидел на работе и разбирал бумаги. Звонит телефон. На экране высвечивается номер маминой соседки. Я беру трубку и слышу крик.
– Юра, приезжай скорее! Антонина упала в коридоре! Я дверь своим ключом открыла, а она лежит и встать не может!
Я всё бросил. Выскочил на улицу, прыгнул в машину и погнал через весь город. Не помню, как доехал и как парковался. Влетел в квартиру вместе с бригадой скорой помощи.
Мама лежала на полу. Глаза были открыты, но взгляд пустой. Лицо сильно перекосило. Врач со скорой осмотрел ее и сразу сказал коротко и жестко.
– Инсульт. Грузим на носилки.
Дальше начался сущий кошмар. Больница, суета в приемном покое. Маму забрали в реанимацию. Я сидел в коридоре и просто смотрел в стену. Врач вышел ко мне только через три часа.
– Состояние тяжелое, – сказал он уставшим голосом. – Мы сделали всё возможное. Теперь нужно ждать. Если организм справится, потребуется очень долгая реабилитация.
Я слушал его и кивал. В тот момент я вообще не думал ни о каких отпусках и планах. Мне нужно было только одно: чтобы моя мать выжила.
Через неделю маму перевели в обычную палату. Я зашел туда и сразу понял, что она там не выживет. Шесть коек в тесном помещении. Духота страшная. На одной кровати стонет старушка, на другой кто-то сильно кашляет. Воздух спертый. Медсестра одна на всё большое отделение, и она физически не успевает ко всем подойти.
Я выловил заведующего отделением в коридоре.
– У вас есть нормальные платные палаты? Одноместные? – спрашиваю.
– Есть одна, – ответил он. – Там условия совсем другие. Но это стоит очень прилично. И медсестры там постоянно не сидят. Вам придется нанимать сиделку.
– Оформляйте палату, – говорю. – Сиделку я сегодня же найду.
Я нашел сиделку через агентство. Женщину звали Зинаида. Она брала дорого, но зато не отходила от мамы ни на шаг.
Мои сбережения начали таять с огромной скоростью. Те самые деньги, которые я отложил на Эмираты, полностью ушли в первые же три недели. Оплата палаты, услуги сиделки, дорогие препараты для восстановления.
Я мотался по всему городу и скупал нужные лекарства. Отпускные деньги закончились. Дальше я начал тратить текущую зарплату и занимать у коллег.
Я вымотался в край. Спал по три часа в сутки. Утром ехал в больницу, потом на работу, вечером снова в больницу к маме.
А что же Оля? Я позвонил ей в самый первый день прямо из больничного коридора.
– Оль, у меня беда, – сказал я в трубку. – Мама с инсультом в реанимации.
– Ой, какой кошмар, – ответила она. – Держись там, Юрочка.
Я тогда подумал, что вечером она приедет. Или хотя бы позвонит узнать подробности. Но она не приехала.
Шли недели. Мы общались только короткими сообщениями в мессенджере.
Я звонил ей по вечерам. Мне просто нужно было выговориться. Рассказать, как мама сегодня первый раз сжала мою руку. Но Оля слушала очень невнимательно.
– Да, Юр, тяжело это всё, – говорила она монотонным голосом. – Ты давай там, отдыхай. А я сегодня платье примеряла. То самое, синее. Для ресторана в Дубае самое то будет.
Я слушал про это платье и не знал, что сказать. У меня в ушах стоял постоянный писк больничных кардиомониторов, а она мне про рестораны. Но я снова ее оправдывал.
Думал, ну человек пытается меня отвлечь от мрачных мыслей. Зачем ей слушать эти больничные ужасы?
Я же настроилась!
Через месяц мама наконец пришла в ясное сознание. Врачи сказали, что самый страшный кризис миновал. Начался долгий путь восстановления. Я в первый раз за это время нормально выдохнул.
Вышел из больницы вечером, сел в машину и понял, что мне просто необходимо человеческое тепло. Я до одури хотел приехать к Оле. Хотел просто сесть рядом с ней на диван и помолчать. Чтобы она просто сказала, что всё самое страшное позади.
Написал ей, что заеду. По пути купил ее любимый шоколадный торт. Поднялся на ее этаж и нажал кнопку звонка.
Дверь открылась не сразу. Оля стояла на пороге при полном макияже и в красивом домашнем костюме. Лицо у нее было недовольное и холодное.
– Объявился наконец-то, – сказала она вместо приветствия.
Она даже не попыталась меня обнять. Просто развернулась и пошла на кухню. Я зашел следом. Поставил торт на стол. Внутри у меня всё напряглось. Мне такой прием сразу не понравился.
– Ты чего такая? – спрашиваю.
Она села на стул и скрестила руки на груди.
– Какая такая? Обычная. Сижу вот, жду.
– Чего ждешь?
– Ну как чего? Ты путевки когда покупать будешь?
Я сел напротив. Смотрю на неё и пытаюсь найти в ней ту самую добрую Олю, которая со слезами на глазах кормила бездомную собаку.
– Оль, какие путевки? – говорю я тихо. – Я тебе же рассказывал, у меня мама в больнице.
– Кризис же миновал, ты сам говорил, – резко перебила меня Оля.
– Миновал. Но впереди долгая реабилитация.
Я потер лицо руками. Усталость навалилась такая, что глаза сами закрывались.
– Путевок не будет, Оль. Все деньги ушли на платную палату, лекарства и сиделку. Я совсем пустой. Занимать мне сейчас не у кого, да и отдавать потом нечем будет. Маме нужен постоянный уход. Нам придется отменить Эмираты.
Она резко подалась вперед. Глаза у нее сузились.
– Я всё понимаю, мама – это святое, – процедила она сквозь зубы.
Я только хотел сказать спасибо за понимание, как она продолжила.
– Но я-то тут при чем?
У меня от этой фразы даже челюсть отвисла. Я моргнул, пытаюсь переварить то, что сейчас услышал.
– В смысле, при чем? – спрашиваю.
– В прямом! – голос у нее сорвался на визг. – Я настроилась на отпуск! На работе всем девочкам сказала, что лечу в Дубай! Я уже три новых летних платья купила! А ты мне сейчас заявляешь, что мы никуда не летим? Из-за какой-то сиделки?
– Оля, это жизнь моей родной матери. Ты предлагаешь мне бросить ее, чтобы отвезти тебя на курорт?
– Я предлагаю тебе решать свои проблемы так, чтобы это не отражалось на наших планах! – крикнула она. – Мой бывший всегда решал проблемы родственников так, чтобы я этого даже не замечала!
– Так твой бывший муж, оказывается, молодец, – говорю я. – А ты мне сказки рассказывала, что он эгоист.
– Он хотя бы умел расставлять приоритеты! А ты решил поиграть в хорошего сына за мой счет!
– За какой твой счет? – я даже голос не повышал, просто говорил ровно. – Я трачу свои личные деньги. Свои сбережения. Я не взял у тебя ни копейки. Приехал к тебе за банальной поддержкой. Просто посидеть рядом.
– Поддержкой? – фыркнула она. – Мне эти твои больничные страдания даром не нужны. Я хочу нормально жить и отдыхать!
Я встал из-за стола и хотел просто уйти.
Она пошла за мной в коридор.
– Ты куда собрался? Мы еще не договорили!
Я открыл входную дверь. Обернулся и посмотрел ей прямо в глаза.
– Можешь лететь в Эмираты со своим бывшим мужем, – сказал я.
– Да и катись! – злобно крикнула она мне в спину.
Я сел в машину и поехал обратно в больницу. К маме. К единственному человеку, которому я был нужен сам по себе, а не как спонсор для поездки к морю. И на душе у меня было на удивление легко. Я вовремя увидел истинное лицо этой святой женщины.
А у вас в жизни были случаи, когда близкий человек в трудную минуту снимал маску и показывал свое настоящее лицо?