3 октября 1849 года наборщик Джозеф Уокер отправил короткую записку знакомому Эдгара Аллана По. Писатель находился в балтиморском заведении, где проходило голосование, и нуждался в немедленной помощи. На нём была грязная, поношенная и, вероятно, чужая одежда.
Шестью днями ранее По покинул Ричмонд в хорошем настроении. Он собирался издавать собственный журнал и, возможно, вскоре жениться. Что происходило с ним между 28 сентября и 3 октября, неизвестно до сих пор. Через четыре дня писатель умер в больнице, так и не объяснив случившееся.
Смерть По породила больше двух десятков версий: ограбление, избирательное насилие, алкоголь, тяжёлая болезнь и даже бешенство. В этой истории есть странная закономерность: чем ярче подробность, тем позднее она появилась в источниках. Современники оставили несколько сухих строк; законченные рассказы возникли спустя годы.
Перед последней поездкой
К осени 1849 года По уже прославился «Вороном» и рассказом «Убийство на улице Морг», который позднее назовут первым современным детективом. Но слава почти не принесла денег: писатель зависел от гонораров, лекций и редакторской работы.
После смерти жены Вирджинии от туберкулёза в 1847 году По переживал периоды подавленности, срывался и много болел. Но летом 1849-го его положение начало меняться. В Ричмонде он успешно выступал с лекциями и снова сблизился с Сарой Эльмирой Ройстер Шелтон, которую любил в юности. Они обсуждали свадьбу.
Незадолго до отъезда По вступил в общество «Сыны трезвости». Уильям Гленн, принимавший у него обязательство отказаться от спиртного, позднее утверждал, что до отъезда писатель его не нарушал.
9 октября, уже получив известие о смерти По, редактор Джон Дэниел писал:
«Кажется, всего несколько часов назад он вышел из моего кабинета в прекрасном расположении духа, полный надежд и более здоровый, чем в последние годы».
Накануне поездки надежда вновь соседствовала с тревогой. Сара позднее вспоминала, что у По был жар и слабый пульс, а врач советовал отложить дорогу. Несмотря на предупреждение, он решил ехать.
Пять дней без следа
27 сентября По сел на пароход, направлявшийся из Ричмонда в Балтимор. Оттуда он намеревался продолжить путь на север и вернуться домой, в Нью-Йорк. Пароход прибыл 28 сентября. После этого след писателя теряется.
Следующее достоверное свидетельство относится только к 3 октября. В тот день в Мэриленде выбирали членов Конгресса и палаты делегатов штата. Избирательный участок четвёртого округа разместили в трактире Райана, известном также как Ганнерс-холл. Именно там или возле него Джозеф Уокер обнаружил человека, назвавшегося Эдгаром А. По.
Уокер отправил записку редактору и врачу Джозефу Эвансу Снодграссу, который был знаком с писателем:
«Здесь, на участке четвёртого округа у Райана, находится джентльмен, называющий себя Эдгаром А. По. Он в крайне тяжёлом положении и нуждается в немедленной помощи».
Снодграсс поспешил в Ганнерс-холл. Лицо По он узнал сразу, но всё остальное казалось чужим. Писатель почти не мог говорить и бессвязно бормотал. На нём были дешёвая соломенная шляпа, грязная рубашка, поношенный сюртук, плохо сидевшие брюки и грубые ботинки. Снодграсс решил, что По ограбили или заставили сменить костюм. Проверить догадку было невозможно.
Снодграсс и родственник писателя Генри Херринг отправили его в больницу Вашингтонского колледжа. По оказался под наблюдением дежурного врача Джона Джозефа Морана. Никаких больничных записей о лечении не сохранилось.
Рассказ доктора Морана
С этого момента история последних дней По почти полностью зависит от одного человека — доктора Морана. 15 ноября 1849 года, отвечая на письмо Марии Клемм, он описывал состояние больного:
«Он постоянно говорил и обращался к призрачным и воображаемым образам на стенах».
По словам Морана, больной то приходил в сознание, то снова начинал бредить и не мог объяснить, что с ним произошло. В одной из поздних версий врач утверждал, что По несколько раз звал некоего Рейнольдса. Кого он имел в виду, установить не удалось.
тилетия заслонил реИменно Моран позднее привёл последние слова писателя:
«Господи, спаси мою бедную душу».тилетия заслонил реа десятилетия заслонил реального чел
Но безоговорочно верить Морану нельзя. Подробно он заговорил о смерти По лишь спустя годы, меняя в разных публикациях дату поступления в больницу, слова писателя и отдельные обстоятельства. Получается парадокс: Моран сообщил больше всех подробностей, но чем красочнее становился его рассказ, тем дальше он отстоял от событий.
Эдгар Аллан По умер ранним утром 7 октября 1849 года. Ему было сорок лет. Балтиморские газеты назвали причиной смерти «застой крови в мозге» или «воспаление мозга». В XIX веке подобные выражения использовали для самых разных состояний, поэтому определить по ним настоящее заболевание невозможно. Свидетельство о смерти и медицинская карта По не сохранились, если вообще существовали.
Как возник образ опустившегося пьяницы
Через два дня после смерти По газета «Нью-Йорк трибьюн» напечатала некролог за подписью «Людвиг». Его автором был Руфус Уилмот Гризвольд — редактор, критик и давний литературный противник По. Он представил умершего высокомерным и порочным человеком, находившимся во власти алкоголя и безумия.
В последующей биографии Гризвольд развил этот образ, отредактировав или изменив некоторые письма По. Простой и нравоучительный портрет писателя, погибшего из-за собственных пороков, хорошо сочетался с его мрачными произведениями и на десятилетия заслонил реального человека.
Снодграсс тоже считал причиной пьянство и использовал историю По в выступлениях движения за трезвость. Моран, напротив, уверял, что не почувствовал от больного запаха спиртного. Оба свидетеля могли быть пристрастны.
Близкие По тоже допускали, что алкоголь сыграл роковую роль. 1 ноября 1849 года его двоюродный брат Нилсон писал Гризвольду, что «один-единственный срыв привёл его от полной трезвости к состоянию, граничившему с безумием». Но Нилсон не объяснил, на каких свидетельствах основывал этот вывод.
По действительно пил и временами терял над собой контроль; даже небольшое количество спиртного действовало на него необычайно сильно. Но установленного наследственного заболевания у него не было, а рассказы о постоянном пьянстве во многом восходят к Гризвольду и Снодграссу.
Рассказы о наркотической зависимости тоже не подтверждаются. Известен один случай: в ноябре 1848 года отчаявшийся По принял большую дозу лауданума — настойки опиума, служившей обезболивающим и успокоительным. Началась рвота, и он выжил. Эпизод считают попыткой самоубийства, но он не доказывает постоянного употребления опиума и не объясняет события октября 1849-го.
Версия о самоубийстве появилась из-за этого случая и тяжёлых периодов, которые По переживал после смерти жены. Его собственные письма показывают, насколько быстро менялось его состояние. 7 июля 1849 года больной и находившийся в отчаянии писатель сообщал Марии Клемм:
«У меня нет желания жить после того, как я закончил “Эврику”. Я больше ничего не могу совершить».
Через двенадцать дней тон нового письма был уже другим:
«Ещё не всё потеряно… Я приложу все свои силы… Всё ещё может закончиться хорошо».
По этим письмам нельзя ставить посмертный диагноз: они лишь показывают, как быстро отчаяние сменялось надеждой. Анализ писем и произведений, проведённый в 2020 году, не обнаружил в текстах последнего года последовательного усиления признаков подготовки к самоубийству. Планы на свадьбу и издательскую работу не доказывают душевного благополучия, но заставляют осторожнее говорить о заранее принятом решении умереть.
В 1867 году писательница Элизабет Оукс Смит утверждала, что некая женщина, считавшая себя оскорблённой По, подговорила мужчину избить его.
В 1872-м биограф Юджин Дидье изложил другую историю: старые знакомые по Вест-Пойнту уговорили По выпить шампанского, после чего его ограбили и избили.
В обеих историях есть виновные, мотив и ясная последовательность событий — всё, чего недостаёт настоящим свидетельствам. Но появились они спустя десятилетия; их авторы не были свидетелями и не назвали проверяемых источников. Достоверных сведений о ранах или следах побоев не сохранилось.
Мог ли По стать жертвой выборов
Самая известная версия связывает смерть писателя с купингом — распространённым в XIX веке способом фальсификации выборов. Человека похищали, запирали в комнате, поили или одурманивали, а в день выборов водили с участка на участок. Перед каждым новым голосованием его могли переодеть, надеть на него парик или накладную бороду. Сопротивление нередко заканчивалось избиением.
Из всех версий купинг выглядит, пожалуй, наиболее убедительно. Он объясняет и пропавшие дни, и плохо сидевшую одежду, и место, где обнаружили По. Балтиморские выборы той поры действительно сопровождались подкупом, запугиванием и уличным насилием.
Но не слишком ли складно эта версия соединяет все известные детали?
Ни Уокер, ни Снодграсс, ни балтиморские газеты в 1849 году не связывали состояние По с избирательными махинациями. О купинге заговорили лишь в начале 1870-х годов, когда странная смерть писателя уже успела обрасти легендами. Прямых доказательств похищения По нет. Кроме того, он имел в Балтиморе родственников и был достаточно известен, поэтому использовать его для многократного голосования было рискованно.
Бешенство, болезнь и ртуть
Точные названия придают медицинским версиям убедительность, хотя большинство основано на противоречивых воспоминаниях Морана. Без результатов осмотра и медицинской карты любой диагноз остаётся попыткой объяснить события задним числом.
В 1996 году врач Майкл Бенитес предположил бешенство: на эту мысль его навели бред, галлюцинации, судороги и предполагаемые трудности с водой. Но в одном рассказе Моран писал, что По глотал с трудом, а в другом — что без проблем выпил половину стакана. Сведений об укусе животного нет.
Назывались и другие болезни: воспаление мозговых оболочек, эпилепсия, диабет, сердечный приступ, грипп с пневмонией. Возможно, По прибыл в Балтимор уже больным, а холод, истощение или алкоголь ухудшили его состояние. Без медицинских записей это предположение не проверить.
В этой истории есть любопытное совпадение. 7 августа 1849 года По писал издателю Эдварду Паттерсону, что после болезни страдал от слабости и «застоя крови в мозге», который сам связывал с приёмом каломеля. Через два месяца почти те же слова появились в газетных сообщениях о причине его смерти.
Каломель это препарат на основе хлорида ртути его тогда применяли при многих заболеваниях. В 2006 году анализ волос По действительно показал повышенное содержание ртути. Однако даже максимальный показатель оказался более чем в тридцать раз ниже уровня, способного вызвать симптомы отравления. Эта находка загадку не решила.
Пять дней, которых не хватает
Можно уверенно назвать лишь несколько фактов. Эдгар По прибыл в Балтимор 28 сентября, а 3 октября оказался в тяжёлом состоянии на избирательном участке или рядом с ним. На нём была странная, плохо сидевшая одежда. В больнице он не смог связно рассказать о случившемся и умер через четыре дня.
Всё остальное дошло в противоречивых воспоминаниях, поздних пересказах и посмертных диагнозах. Алкоголь мог сыграть свою роль; По мог стать жертвой ограбления, купинга или острого заболевания. Ни одна версия не подтверждается независимыми свидетельствами.
По создал литературного сыщика Огюста Дюпена и приучил читателей к мысли: самую тёмную тайну можно раскрыть, если уцелели её следы. В истории его собственной смерти главные следы исчезли. Пока неизвестно, где писатель провёл пять дней, отделявших прибытие в Балтимор от записки Джозефа Уокера, тайна его смерти так и останется неразгаданной.