Осень 1812 года.
Французская армия уже начинает отступление из Москвы, казаки преследуют её почти ежедневно, а вокруг имени донского атамана Матвея Платова рождается история, которую вскоре будут пересказывать по всей Европе.
Говорили, что Платов объявил необычную награду.
Тому, кто сумеет захватить Наполеона, атаман якобы обещал руку собственной дочери.
Причём происхождение победителя будто бы значения не имело.
«Если кто, хоть бы простой казак, доставит ко мне Бонапартишку — живого или мертвого — за того выдам дочь свою!»
Казак. Офицер. Даже простой русский солдат. Доставь Бонапарта живым - и станешь зятем одного из самых знаменитых атаманов России. История кажется настолько лихой, что её легко принять за поздний казачий анекдот.
Но здесь начинается самое интересное.
О награде Платова действительно говорили уже во время войны 1812 года. Причём говорили сами французы.
А спустя два года в Англии появились изображения дочери атамана с ещё более невероятной подписью: красавица и огромное приданое предназначаются тому, кто захватит Бонапарта.
Так обещал ли Платов собственную дочь победителю Наполеона? И почему история, которую сегодня легко принять за байку, стала известна практически всей Европе?
Казаки действительно едва не добрались до Наполеона
У этой легенды был очень подходящий исторический фон.
После ухода из Москвы положение Великой армии Наполеона становилось всё тяжелее. Русская лёгкая кавалерия и особенно казачьи отряды постоянно преследовали французов: нападали на обозы, перехватывали курьеров, захватывали отставших и внезапно появлялись на флангах и в тылу. Для французских солдат казаки постепенно становились одним из самых неприятных символов отступления.
Но однажды опасность возникла уже непосредственно для Наполеона.
25 октября 1812 года, на следующий день после сражения под Малоярославцем, император рано утром выехал со свитой осмотреть местность и решить, по какой дороге армии двигаться дальше.
Именно тогда поблизости появились казаки.
Это были отряды под командованием генерала Алексея Иловайского. Они совершили налёт на французские позиции и обозы и неожиданно оказались в районе, где находился сам Наполеон. Казаки, занятые атакой и добычей, по всей видимости, просто не поняли, насколько важная цель находится рядом.
На несколько минут возникла почти невероятная ситуация: император Франции мог оказаться среди тех, кого казаки пытались захватить во время обычного стремительного налёта.
Наполеон и сопровождавшие его офицеры оказались в опасности. Французской свите пришлось готовиться к столкновению, однако казаки прошли мимо, сосредоточившись на других целях. Император сумел вернуться к своим войскам.
Так Наполеон избежал плена не в генеральном сражении и не во время специально организованной охоты на него, а фактически во время неожиданной встречи с казачьим отрядом.
Позднее этот случай приобрёл ещё одну любопытную деталь. После опасного эпизода под Малоярославцем Наполеон, по свидетельствам современников, стал серьёзнее относиться к возможности попасть в плен. С этим событием традиционно связывают и рассказ о том, что он начал носить при себе яд, чтобы в крайнем случае не оказаться живым в руках противника.
И вот на таком фоне совсем иначе воспринимается свидетельство французского генерала Антуана Дедема.
Он вспоминал о ходившем среди французов слухе: Платов якобы обещал отдать свою дочь тому, кто доставит ему Наполеона живым — даже если пленителем окажется простой русский солдат.
Было ли такое обещание действительно произнесено Платовым, доказать значительно сложнее. Но сам слух уже существовал среди участников кампании 1812 года.
А после происшествия под Малоярославцем он уже не выглядел совершенно фантастическим.
До того, чтобы легендарная награда Платова вдруг понадобилась на самом деле, в то утро могло не хватить всего нескольких минут и одного узнавания.
Но кто была эта дочь?
Вот здесь легенда превращается в международную историю. Обычно речь связывают с Марией Матвеевной Платовой, родившейся в 1789 году. Она была дочерью Матвея Ивановича от второго брака с Марфой Дмитриевной.
Но реальная Мария была вовсе не сказочной "атаманской царевной", ожидавшей, кто привезёт ей пленного Наполеона.
Она принадлежала к известной донской семье и впоследствии стала женой генерал-майора Тимофея Дмитриевича Грекова. Донские краеведческие материалы называют годы её жизни — 1789–1866. Однако европейская публика увидела совсем другую Марию.
И создала её практически заново.
В 1814 году "дочь Платова" стала знаменитостью в Англии
После разгрома Наполеона имя Платова стало чрезвычайно популярным в Европе. Особенно ярко это проявилось в Британии. В 1814 году атаман сопровождал Александра I во время поездки в Англию.
Платова встречали как героя.
Казаки, ещё недавно воспринимавшиеся на Западе как экзотическая полудикая конница с окраины Российской империи, неожиданно превратились в победителей Наполеона. А британской публике требовались яркие истории.
История дочери подходила идеально.
Появились изображения молодой женщины в "русском" наряде. На одной известной английской гравюре её представляли как Miss Platoff. И под изображением сообщалось нечто поразительное.
Это дочь атамана Платова - дама с приданым в 50 000 крон, обещанная тому, кто захватит Бонапарта живым или мёртвым. Такой экземпляр гравюры сохранился в музейном собрании в Таганроге.
Получается удивительная ситуация.
История, которая могла начаться как армейский слух, через два года превратилась в предмет европейской массовой культуры.
Но обещал ли Платов дочь на самом деле?
Вот здесь необходимо провести границу. Надёжного документа с таким обещанием мы не имеем.
Нет известного приказа Платова:
«Тому, кто возьмёт Наполеона, отдаю дочь».
Нет официального объявления. Нет документа Войска Донского, устанавливающего подобную награду. Поэтому писать, что Платов совершенно точно назначил дочь наградой за Наполеона, было бы неправильно, но и объявлять всю историю поздней выдумкой нельзя.
Потому что свидетельство существования этого рассказа появляется очень рано. Французские участники кампании знали о нём.
В Европе его пересказывали.
А к 1814 году легенда уже стала настолько узнаваемой, что британские издатели использовали её при выпуске изображений "дочери Платова". Современное исследование историка Марии Филимоновой специально разбирает этот образ и показывает, насколько реальная Мария Платова отличалась от созданной англоязычной прессой "прекрасной казачки".
Поэтому наиболее осторожный вывод звучит так: мы можем доказать существование легенды уже во время Наполеоновских войн, но не можем с такой же уверенностью доказать сам факт обещания.
И это делает историю только интереснее.
Почему современники так легко в неё поверили?
Потому что легенда идеально совпала с образом Платова. В 1812 году Платов был уже далеко не молодым лихим казаком (ему было уже ща 50 лет), каким его позднее любили изображать в легендах. За его плечами были десятилетия военной службы и участие в войнах ещё XVIII века.
Но массовая культура создавала другого Платова. Лихого казака. Человека степи. Хитреца. Бесстрашного атамана, который может бросить вызов самому Бонапарту.
В русском фольклоре Платов довольно быстро превратился почти в сказочного героя. Ему приписывали невероятные приключения, встречи с французами и поступки, характерные скорее для былинного богатыря, чем для реального генерала Российской империи. Исследователи исторического фольклора давно отмечали, насколько сильно "народный Платов" расходился с биографическим.
Обещание дочери идеально вписывалось в этот образ. Это почти готовый сказочный сюжет: кто победит главного врага - тот получит руку красавицы. Только вместо дракона здесь Наполеон. А вместо царя - донской атаман.
Но у легенды могла быть и совершенно практическая функция
Представим русского солдата или казака осенью 1812 года. Французы отступают. Наполеон где-то впереди. За ним следует свита и гвардия.
Каждый раз, когда казаки видят крупную группу французских всадников, теоретически существует возможность, что среди них находится сам император.
И по армии распространяется история: Платов назначил за Бонапарта невероятную награду. Важно даже не то, собирался ли атаман выполнять обещание буквально. Такой слух сам по себе способен работать как мотивация. Он превращает преследование противника в персональную охоту.
Не просто: "разгромить французов".
А: "взять самого Бонапарта".
И французская сторона, судя по воспоминаниям Дедема, этот слух тоже слышала. Поэтому перед нами может быть редкий пример военной легенды, которая начала жить ещё во время самой войны.
Наполеона не поймали. Но дочь Платова всё равно получила неожиданную судьбу
Ни один казак Наполеона к Платову не привёз. Французский император покинул остатки Великой армии и добрался до Парижа.
Следовательно, легендарная награда так никому и не досталась. Но сама история пережила кампанию. И произошло почти противоположное тому, что обещала легенда. Не казак получил знаменитую дочь Платова за пленение Наполеона.
Европа получила вымышленную "дочь Платова" как символ победы над Наполеоном.
Британские художники превратили её в экзотическую русскую красавицу. Издатели добавляли историю о приданом. Публика покупала изображения. Имя атамана работало почти как современный бренд. При этом настоящая биография Марии становилась всё менее важной. Она превратилась в персонажа.
И здесь особенно хорошо видно, как рождаются исторические мифы
Обычно мы представляем процесс так: происходит событие;
проходят десятилетия;
люди забывают подробности;
потом возникает легенда.
С Платовым всё произошло гораздо быстрее. Война ещё продолжалась - слух уже ходил по армиям. Наполеон ещё был у власти - история уже существовала. Прошло всего два года - и её печатали на английских гравюрах. То есть легенда формировалась практически на глазах современников. И, вероятно, именно поэтому сегодня так трудно провести последнюю границу. Мог ли Платов действительно сказать нечто подобное?Конечно.
Соответствует ли рассказ атмосфере 1812 года? Да.
Знали ли о нём современники? Безусловно.
Можем ли мы доказать, что Платов официально обещал дочь победителю Наполеона? Нет.
Вот это и есть наиболее честный ответ.
А что тогда с французской пушкой?
Скорее всего, перед нами одна из позднейших трансформаций знаменитого сюжета. Легенды редко сохраняются неизменными. Наполеон превращается в французского генерала. Пленение императора - во взятие знамени.
В другом пересказе появляется пушка. Но исторически гораздо лучше прослеживается именно вариант с Наполеоном. Причём он интереснее любой истории об одном захваченном орудии. Потому что позволяет увидеть не только характер Платова, но и совершенно необычный механизм рождения знаменитости в XIX веке.
Сначала - армейский слух. Потом - рассказ противника. Затем - победа над Наполеоном. После неё — триумф Платова в Европе. И наконец - гравюра с красивой девушкой и обещанием огромного приданого.
Так реальный донской атаман постепенно превращался в легендарного Платова, которого знала вся Европа.
Сам Платов оказался больше собственной биографии
В этом, пожалуй, и заключается главный смысл истории. Можно бесконечно спорить, произнёс ли атаман знаменитую фразу буквально. Но гораздо важнее другое. Современники были готовы поверить, что Платов способен её произнести. Для русских он становился воплощением казачьей удали.
Для французов - командиром всадников, которые постоянно возникали на флангах и в тылу отступающей армии.
Для англичан - экзотическим победителем Бонапарта.
А его дочь превратилась в часть этой легенды, хотя сама для этого ничего не сделала.
Поэтому знаменитая история о награде за Наполеона рассказывает нам, возможно, меньше о настоящей Марии Платовой - и значительно больше о том, каким Европа увидела донских казаков после 1812 года.
И самое удивительное: легенду не пришлось создавать спустя столетие. Она родилась почти одновременно с событиями.
Наполеона казаки так и не захватили.
Зато легенда о том, что они едва не сделали это ради дочери атамана, оказалась значительно долговечнее самой войны.
А как вы думаете: Платов действительно мог в горячке преследования французов бросить такую фразу - или перед нами удачный армейский слух, который оказался настолько хорош, что его просто не захотели забывать?
Подписывайтесь на «Загадки человечества». Здесь мы разбираем историю Дона, казачества и знаменитые исторические легенды — и пытаемся понять, где заканчивается документ и начинается рассказ, который оказался сильнее фактов.