— Бери ручку и подписывай. Нечего тут думать.
Раиса Степановна придвинула по столу прозрачный файлик с бумагами.
— Что это?
Валя даже не притронулась к документам. Только смерила мать тяжелым взглядом.
— Дарственная.
Раиса Степановна сказала это так, словно предлагала скинуться на хлеб.
— На бабушкин дом. В пользу Кристины.
Командирским голосом. Не терпящим возражений.
— С чего это вдруг?
Валя опустилась на табурет.
— С того, что мы семья!
Мать припечатала ладонью по клеенке.
— А семье нужно помогать. Ты у нас женщина обеспеченная. Свою ипотеку почти закрыла.
— Почти закрыла?
Валя криво улыбнулась. Ситуация была настолько абсурдной, что даже злости пока не вызывала.
— Я ее десять лет горбом тянула. На двух работах пахала.
— Ну пахала и пахала!
Мать отмахнулась, поправляя вязаную жилетку.
— Зато теперь со своим углом. А Кристиночка мыкается по съемным квартирам. Ей этот дом нужнее.
Бабушкин дом в пригороде достался им с сестрой в равных долях ровно год назад. Крепкий кирпичный сруб. Шесть соток земли. Газ подведен. Стоило это все огромных денег.
— То есть, я должна просто взять и подарить ей свою половину?
— Да!
— Замечательно.
Валя отодвинула файлик обратно на середину стола.
— А ничего, что я во всем себе отказывала? Пока Кристиночка себя искала на курсах личностного роста?
Где-то в глубине квартиры что-то с грохотом упало. Мать нервно дернула плечом. Но сделала вид, что ничего не произошло.
— Ты сильная. Ты справишься.
Раиса Степановна понизила голос до доверительного шепота.
— А она слабенькая. Врачи с ними намучались, да и учителя тоже. Помнишь ведь?
— Не помню.
Валя отрезала жестко, без эмоций.
— У нее нервная система ни к черту. Ей на природе жить надо. Цветочки сажать. Воздухом дышать.
— На свои хотелки будь добра сама и зарабатывай.
Сухо обронила Валя.
— Я не благотворительный фонд. Хочет дом, пусть выкупает мою долю. По рыночной стоимости.
— Какие деньги, Валя? Откуда у нее?
Раиса Степановна всплеснула руками. Точнее, попыталась, но вовремя осеклась под колючим взглядом старшей дочери. Она просто уронила руки на колени.
— Пожалей сестру!
— А меня кто пожалеет?
— Куда нам еще один дом делить?
Возмутилась мать.
— Оставь девочке! Что люди скажут? Родная сестра кусок земли зажала! Стыдоба!
— Значит так.
Валя встала. Разговаривать было не о чем.
— Раз по-хорошему не получается, давайте начистоту. Дарственную я подписывать не буду. Ни сегодня, ни завтра. Никогда.
— Ты не посмеешь!
Взвизгнула мать.
— Вон дверь, вон на.
Валя указала рукой в сторону коридора.
— Сами затеяли этот цирк. Моя половина останется моей. И если вы туда сунетесь без моего ведома, я пущу туда квартирантов. Бригаду строителей.
— Валька!
— Всё. Разговор окончен.
Она вышла в прихожую. Наспех влезла в ботинки. Ей просто нужна была небольшая передышка. Мать всегда любила Кристину больше. Это не было секретом. Но требовать отдать многомиллионную долю, это перебор даже для нее.
Следующие несколько дней прошли в суете. Валя работала, старалась не думать о скандале. Мать не звонила. Видимо, дулась. Или разрабатывала новый план наступления.
Звонок раздался в среду в обед. Но звонила не Раиса Степановна. На экране высветилось имя сестры.
— Чего тебе?
Валя ответила сразу, не желая тянуть время.
— Валь, ну ты чего такая злая?
Кристина говорила своим фирменным плаксивым голосом. Как маленькая девочка, у которой отобрали конфету.
— Я не злая. Я занятая. Говори по делу.
— Мама сказала, ты дом не отдаешь.
— Не отдаю. Могу продать. Деньги есть?
— Откуда? Ты же знаешь, у меня сейчас сложный период.
Кристина тяжело вздохнула в трубку.
— Меня на работе не ценят. Начальник придирается. Я уволилась неделю назад.
— Опять?
Валя закатила глаза, хотя сестра этого не видела.
— Ты на этой работе и двух месяцев не продержалась.
— Там токсичный коллектив!
Возмутилась Кристина.
— Тебе легко говорить. У тебя характер железобетонный. А я все близко к сердцу принимаю. Валь, ну отдай дом. Пожалуйста.
— Нет.
— Ну почему ты такая жадная?
Голос Кристины дрогнул от настоящей, неподдельной обиды.
— Тебе жалко, да? У тебя своя квартира есть. А мне где жить?
— Заработай и купи. Или снимай. Как все нормальные люди.
— Ты меня не понимаешь!
Сестра шмыгнула носом.
— Мне восстановиться надо. Я на природе быстро в себя приду. Огород заведу. Буду свои огурчики выращивать.
— Кристина, ты кактус в прошлом году засушила. Какой огород?
Валя потерла переносицу. Разговор начинал утомлять.
— Это другое! Там земля! Там энергия!
— Энергия у тебя появится, когда ты работать начнешь. А не на маминой шее сидеть. Все, пока. Мне некогда.
Она сбросила вызов. Доказывать что-то тридцатилетней женщине, застрявшей в подростковом возрасте, было бессмысленно.
Тишина продлилась недолго. В четверг вечером позвонила Раиса Степановна. Она не кричала. Не командовала. Голос звучал тускло и как-то обреченно.
— Валя, приедь, пожалуйста. Нам надо поговорить. Честно.
Пришлось ехать на другой конец города.
Дверь в квартиру матери была приоткрыта. Валя шагнула в прихожую и сразу споткнулась о здоровенный клетчатый баул.
В коридоре стояли картонные коробки. Пакеты с вещами. Чей-то скрученный ковер. Запахло нежилым помещением и старой пылью.
На кухне сидели двое. Раиса Степановна выглядела осунувшейся, постаревшей лет на десять. Напротив нее, уткнувшись взглядом в пустую чашку, сидела Кристина.
На сестре была простая домашняя кофта. Волосы собраны в небрежный пучок на затылке. Лицо опухшее, будто она проспала весь день.
— И что тут за переезд?
Валя оперлась о дверной косяк.
Кристина отвернулась к окну. Не поднимая глаз.
— Рассказывай.
Велела мать младшей дочери. Голос был безжизненным.
— А что рассказывать?
Огрызнулась та, не поворачивая головы.
— Вечно ты меня во всем виноватой делаешь! Вы все сговорились!
— Я сейчас сама расскажу.
Раиса Степановна сжала челюсти.
— Твоя сестра, Валя, полгода назад вложилась в какой-то очередной бизнес. Прогорела.
— Кто бы сомневался.
Вставила Валя мимоходом.
— Набрала займов. Платить за съемную квартиру стало нечем.
Мать перевела дыхание. Ей явно тяжело давались эти слова.
— И месяц назад ее оттуда выставили за неуплату! Хозяйка замки сменила.
— И?
Валя скрестила руки на груди. Точнее, хотела скрестить, но просто засунула ладони в карманы куртки.
— И она притащилась ко мне!
Не выдержала мать. Голос сорвался на крик.
— Месяц, Валя! Месяц она живет здесь. Ни копейки денег. Ни работы.
— Я работу ищу!
Возмутилась Кристина.
— Где ты ее ищешь? В телефоне лежа на диване?
Раиса Степановна ударила кулаком по столу. Чашка подпрыгнула.
— Спит до обеда. Посуду не моет. Оставила все как было с вечера, к тарелкам не притронулась! Я батрачить на нее не нанималась!
Кристина подскочила с табурета. Лицо пошло красными пятнами.
— Да я тебе мешаю просто! Тебе жалко, что я тут живу! Ты меня шпыняешь каждый день!
— Жалко?! Я в собственной квартире по струнке хожу!
Взорвалась мать.
— Мы с тобой весело заживем, думала я! Доченька вернулась! А ты мне всю плешь проела! Везде твои шмотки! Везде грязь!
Валя смотрела на этот спектакль не моргая. Картина складывалась. Кусочки пазла встали на свои места.
— Вот, значит, где собака зарыта.
Медленно произнесла она.
Раиса Степановна развела руками. Взгляд стал заискивающим.
— Валь, ну а куда ее? На улицу?
Мать шмыгнула носом.
— Я думала, перепишешь на нее дом. Она туда уедет. Будет на природе жить. Огород сажать. А я хоть на старости лет в покое останусь. Я же с ней в одной квартире скоро с ума сойду!
В тишине кухни эти слова прозвучали особенно жалко.
Никакой заботы о будущем Кристины. Никаких высоких идеалов про семью и взаимопомощь. Мать просто пыталась сбагрить непутевую младшую дочь подальше. В пригород. Причем за счет старшей, успешной дочери.
Решить свою проблему чужими деньгами. Как всегда.
— Класс, как ты всё красиво переиграла.
Валя тихо похлопала в ладоши. Всего три хлопка.
— То есть, чтобы тебе спалось спокойно, я должна подарить ей свою половину дома? Оплатить ваш покой из своего кармана?
— Ну мы же семья...
Снова затянула мать старую песню. Но теперь это звучало неубедительно.
— Были бы семьей, ты бы сразу правду сказала.
Отсекла Валя. Она перехватила сумку поудобнее.
— А теперь слушайте меня. И слушайте внимательно. Второго раза повторять не буду.
Кристина замерла. Раиса Степановна втянула голову в плечи.
— Бабушкин дом будет стоять закрытым. Если кто-то из вас туда поедет без моего разрешения, я устрою такой скандал, что мало не покажется.
— Валя, побойся бога!
Запричитала мать.
— Куда нам еще один голодный рот на улице? Куда она пойдет без работы и без жилья? Мы же тут поубиваем друг друга!
— Сама не справлюсь, пусть идет работать.
Пожала плечами Валя. Абсолютно спокойно и безжалостно.
— Аппетит приходит во время еды. Захочет кушать, найдет место. Пойдет полы мыть. Или кассиром в магазин. Даже ее туда возьмут.
— Ты бессердечная дрянь!
Донеслось плаксивое от Кристины.
— Какая есть.
Ответила Валя. Она развернулась и пошла к выходу, аккуратно обходя чужие картонные коробки в коридоре.
— Валя, доченька, ну не бросай нас так!
Крикнула вслед мать. В ее голосе слышалась настоящая паника.
Она поняла, что план провалился. Что ей придется жить с тем монстром инфантильности, которого она сама же и вырастила. День за днем. Спотыкаясь о баулы. Намывая чужие грязные тарелки.
Валя остановилась у порога. Не оборачиваясь, бросила через плечо:
— Судьба сама расставит всё по местам. Заварили кашу, сами и расхлебывайте.
Она открыла дверь и вышла на лестничную клетку.
Никаких судов. Никаких исков, адвокатов и дележки через нотариуса. Жизнь сама оказалась лучшим судьей.
Самое жестокое наказание для матери и младшей сестры уже наступило. Им просто придется жить вместе. В одной тесной квартире. Без чужих денег и без чужой жалости.
Валя спустилась на первый этаж, вышла на улицу и вдохнула свежий вечерний воздух. От души отлегло. Впервые за долгое время она чувствовала, что все сделала абсолютно правильно.
