Гром - заместитель командира десантно-штурмового батальона по воздушно-десантной подготовке 810-й отдельной бригады морской пехоты группировки войск "Север". Родом из Кемеровской области, с Кузбасса, шахтерского края, за тысячи километров от передовой.
Мы в лесу. Везде сосны. Одну из сосен подбил осколок в августе 2024-го, до сих пор стоит скособоченная - напоминание о вторжении ВСУ в Курскую область 6 августа. Сейчас тоже август.
Гром идет впереди. Я только потом узнаю, что седьмое ранение было у него самое тяжелое - тело повреждено осколками, кости переломаны. Они срослись, и походка вполне нормальная, не вижу я, чтобы он хромал. И лицо обычное, но левый глаз странный.
- Сколько вам лет?
- 36.
- Выглядите старше.
Читайте также:
"Анютка": Как на фронте меняют башни танков и "пришивают" мотоциклам третье колесо
- Контузий много - сбился со счета.
Иногда он заикается.
- Семь ранений - это старит, - говорит Гром.
- Расскажите про них.
Боль, которую нельзя показывать
Кожа у него в шрамах. На правой руке больше двадцати разной длины, самый крупный шрам - сантиметров тридцать!
- Первое ранение - 2016 год. Я тогда добровольцем пошел. На Донбасс. Два осколка в грудь залетели, - говорит он. - Маме не сказал. Она узнала, что я доброволец, только через месяц. Сказал ей, что в Ростов поехал к другу.
- Почему?
- А зачем? Она бы сразу начала переживать.
Второе ранение он получил в 2022 году. В городе Попасная (ЛНР) - был штурмовиком. Гром получил ранение головы, спины, левой руки. Из зоны боевых действий выйти не могли почти сутки - были в окружении. Он терял сознание.
- Мама знает?
- Узнала потом. Я позвонил и сказал: "Все нормально, мам".
Третье ранение - 2023 год. Он показывает на свой левый глаз. Пулевое ранение в голову.
Читайте также:
- Пуля, - рассказывает Гром. - Попала мне в глаз. Радужку повредило, хрусталик и перебило нервы в глазу - заменили хрусталик уже в госпитале. Глаз не видит. Четвертое ранение - 2024 год. В Херсонской области подорвались на мине с командиром роты.
Пятое ранение тоже в 2024 году - под деревней Хитровка в Курской области, когда украинский танк ударил снарядом 125 мм по нашим позициям. Крупный осколок попал ему в руку. От эвакуации отказался. Штурм шел. Гром был тогда командиром.
Шестое ранение снова в 2024 году - подорвался на противотанковой мине ПТМ-1, здесь же, в Курской области. Осколок залетел в висок и ухо. Он показывает на себе. И трогает висок:
- Вон тут висок пробило, здесь ухо. Шрам почти не видно.
"Про мелкие ранения вообще молчу"
Седьмое - самое страшное. В прошлом году.
- Я шел проверять дорогу, - рассказывает Гром. - Мы ждали квадроцикл для эвакуации раненого. Самодельное взрывное устройство сработало на движение. На мое движение.
Взрыв - и осколки снова вонзались в тело от пяток до спины. Рука сломана. Нога сломана. Нервы на руке перебиты, но ноге тоже. До дерева дополз, потерял сознание. Очнулся - стал звать на помощь. Никто не слышит, рации нет.
- Как спасли?
- Боец шел по дороге, он меня увидел. Еще ребята подбежали. От эвакуации на этот раз отказаться не получилось. Сам бы не ушел.
- Скажите, а мама знает про все?
- Нет, - говорит он. - Про мелкие ранения вообще молчу, про тяжелые говорю, когда заживет, но только про те, которые скрыть не получится.
Читайте также:
Бывший строитель за четыре месяца службы в ВДВ стал Героем России
- А про глаз знает?
- Узнала через время. Я воевать начал в 2015-м. Одиннадцать лет. Три ордена Мужества уже.
- Устали?
- Очень устал. Хочу, чтобы война закончилась.
- Вы же офицер. Замкомбата. Герой. Вы должны говорить, что победим.
- Я и говорю: мы победим. Это не отменяет того, что я устал. Я - человек.
Он встает и надевает броню.
- У меня обучение для бойцов через час, - говорит он. - Война меняется, раньше мы шли в штурмы, теперь все больше беспилотники. Я сам работал с дроном, с Мавиком. Теперь учу, как штурмовать и использовать беспилотники.
Правда для статьи и ложь для мамы
Мы выходим из леса. Солнце - августовское, желтое. Гром идет к своим. Останавливается.
- Вы напишете статью?
- Напишу.
- Только маме не показывайте, - вроде шутит, а вроде серьезно. И смотрит на меня одним глазом.
Вечером я пишу в редакцию. Редактор спрашивает: "Что там у тебя - герои?" Я говорю: "Не герои. Люди - уставшие, искренние. Которые скрывают от мам, что получили ранение".
Редактор молчит. Потом говорит: "Пиши. Это и есть наша война". Я пишу и думаю о его маме Марине из Кемеровской области. Она работает медсестрой в больнице. Ее руки - в медицинских перчатках. Перевязки, уколы, капельницы. Чужие раны она видит каждый день. А раны собственного сына - только в телефонных разговорах. И то далеко не все.
Читайте также:
"Дронов сейчас больше, чем комаров". История армянина из Карабаха, который воюет за Россию