Как в Коврове землю, которую когда-то берегли, превращают в площадку для строительного мусора
В Советском Союзе к земле относились иначе. Каждый клочок, пригодный для сельского хозяйства, использовался по назначению: в него вкладывались силы и средства, осушали болота, проводили мелиорацию, формировали поля, завозили чернозём, повышали плодородие. Земля была ресурсом, который нельзя было просто списать.
Те времена прошли. Сегодня в Коврове, южнее Домостроительного комбината (ул. Волго-Донская, 21А), огромный земельный массив, который когда-то готовили под сельскохозяйственное использование, превращается в нечто иное. На фотографиях видны кучи битого кирпича, бетон, арматура, отвалы грунта, следы тяжёлой техники, разбитая поверхность, грязь и лужи — и всё это на земле, которая ещё недавно была плодородной.
Но это лишь часть картины. Рядом находится так называемая временная городская свалка, которая уже давно превращена в обычную несанкционированную свалку. Там можно увидеть не только строительный бой, но и бытовые отходы, оконные рамы, прочий мусор. И всё это, судя по фотографиям, не просто свалено в кучи, а используется как обваловка — то есть отходами укрепляют края, формируют насыпи, придавая свалке вид организованной площадки.
Что здесь происходит?
Земля — не просто грунт
Для экскаватора разницы нет: ковш вошёл, земля поднялась, ковш повернулся, земля упала в другое место. Плодородный слой, минеральный грунт, строительный мусор — всё перемешивается в одну массу. Но для закона разница есть.
Земельный кодекс (ст. 13) требует: при строительных работах, связанных с нарушением почвенного слоя, плодородный слой должен сниматься и использоваться для улучшения малопродуктивных земель. Если деятельность привела к ухудшению качества земли, проводится рекультивация. С 1 сентября 2025 года действует новый порядок рекультивации, установленный постановлением Правительства РФ №781, а старое постановление №800 утратило силу.
То есть если участок готовят под производственный объект, снятие плодородного слоя — это нормальная, законная процедура. Но при одном условии: его снимают отдельно, складируют, защищают от смешивания с отходами и потом используют. А что мы видим на фотографиях? Никаких признаков того, что плодородный слой вообще снимался. Строительный мусор свален прямо на траву, на почву, без какого-либо предварительного снятия и сохранения плодородного слоя. Бетон, кирпич, арматура лежат прямо на земле. Это уже не «земляные работы», а потенциальное уничтожение плодородного слоя и загрязнение земли отходами.
Отсыпка или свалка? Где документы?
Использование строительных отходов для отсыпки — практика распространённая. Бой кирпича, бетона, грунт из котлованов могут применяться для планировки территории, устройства временных дорог, подъездов, выравнивания участка. Это не всегда нарушение. Но только если есть разрешительная документация.
Для законной отсыпки нужен проект, в котором определено, какие именно материалы и в каком объёме могут быть использованы, а также разрешение на размещение отходов. Кроме того, необходим входной контроль: каждая машина, привозящая грунт или строительный бой, должна проверяться. Кто-то должен убедиться, что привезли именно то, что разрешено, а не мусор с примесью опасных веществ, не бытовые отходы, не загрязнённый грунт.
Вопрос в том, есть ли на этом участке такой контроль? Судя по фотографиям — вряд ли. На землю, поросшую травой, сваливают бетон, кирпич, арматуру. Без видимых признаков организованной площадки, без ограждения, без документов. А рядом, на так называемой временной городской свалке, уже появились оконные рамы и бытовой мусор. Это прямо указывает на то, что отходы используются как обваловка, а сама свалка превратилась в несанкционированную свалку, куда свозят всё подряд. Поэтому и возникает главный вопрос: кто и на каком основании разрешил использовать эту территорию под размещение отходов, и почему никто не контролирует, что именно сюда привозят?
Что должна проверить власть
Не надо просить администрацию «обратить внимание». Нужно требовать проверки по конкретным пунктам.
Во-первых, необходимо установить правовой статус земли: кадастровые номера участков, собственника или арендатора, категорию земель и вид разрешённого использования, а также соответствие текущей деятельности этому виду. Во-вторых, нужно выяснить, на каком основании ведутся земляные работы и отсыпка: есть ли проектная документация, предусмотрено ли снятие плодородного слоя, кто разрешил работы и кто является заказчиком. В-третьих, следует проследить судьбу плодородного слоя: был ли он снят отдельно, где хранится, не перемешан ли с отходами и будет ли использован для рекультивации. В-четвёртых, нужно разобраться со строительным мусором: откуда он, кто его собственник, есть ли разрешение на его использование для отсыпки, как осуществляется входной контроль поступающих материалов, кто проверяет каждую машину и есть ли документы, подтверждающие качество и безопасность этих материалов. И наконец, необходимо провести обследование почвы, определить возможное загрязнение, установить площадь нарушенных земель и оценить ущерб. Отдельно следует проверить состояние соседней свалки, её границы, законность размещения отходов, включая оконные рамы и бытовой мусор, а также выяснить, кто и почему разрешил использовать отходы в качестве обваловки.
2026 год: выборы, партии и тишина вокруг земли
Сейчас 2026 год — год выборов. Партии борются за право быть допущенными до голосования, и этот процесс уже напоминает сюжет «Десяти негритят»: из десяти заявленных кто-то не прошёл, осталось девять, и не исключено, что к началу голосования список ещё сократится. Вся энергия партийных функционеров уходит на проверку подписей, оформление документов и борьбу с избирательными комиссиями. Но вот что удивительно: среди допущенных партий есть «Зелёные». Казалось бы, именно сейчас, в разгар предвыборной агитации, им самое время поднять тему земли, строительных отходов, уничтожения плодородного слоя — той самой земли, которую в Советском Союзе специально улучшали, проводили мелиорацию, завозили чернозём, формировали поля. Где их активисты? Где их юристы? Где их запросы в прокуратуру и Росприроднадзор? Вместо этого — тишина. Видимо, они решили, что если будут сидеть тихо, засунув язык в одно место, то их не снимут с дистанции до дня голосования и они смогут рассчитывать на нужный процент при подсчёте голосов. Но кто им сказал, что такая трусливая позиция гарантирует им место в бюллетене или честный подсчёт? Практика показывает: снимают и молчаливых, а проценты рисуют независимо от их активности. Так, может, лучше использовать оставшееся время для реального дела — например, приехать в Ковров и встать перед кучей битого кирпича? И где же те, кто годами выступал по телевизору с умными разговорами о санитарии, экологии и здоровье нации? Где господин Якубович и господин Онищенко? Им тоже сейчас не до этого — у них свои предвыборные хлопоты.
Получается знакомая картина: когда нужно снять кандидата с выборов, государственная машина работает с поразительной точностью и скоростью. А когда экскаватор входит в почву и перемешивает её со строительным мусором, начинается: «Надо установить», «Возможно, хозяйственная деятельность», «Нарушение не доказано». Кто должен доказывать? Гражданин с телефоном или государственный контроль? Асимметрия очевидна: за бумагу — мгновенная реакция системы, а за уничтожение земли — сначала нужно добиться, чтобы кто-нибудь вообще посмотрел на землю.
Минимальное требование
Не надо обещать парк или сельскохозяйственную цивилизацию. Просто соблюдайте закон. Если снимаете плодородный слой — сохраните его. Если используете строительные отходы для отсыпки — делайте это по проекту, с разрешениями и входным контролем. Если землю испортили — рекультивируйте. Если работы незаконны — остановите. И уберите, наконец, несанкционированную свалку с оконными рамами и бытовым мусором, которую кто-то пытается выдать за обваловку.
Плодородный слой формируется веками, а экскаватор уничтожает его за минуты. Бетон и кирпич можно произвести заново, а почву — нет. Фотография с кучей строительного боя — это не про мусор, а про то, как мы относимся к земле, которую когда-то берегли, улучшали, завозили чернозём. И про то, что рядом уже образовалась свалка, которую никто не замечает.
Кто сейчас распоряжается этой землёй — и почему никто не требует объяснить, что это за мусор? Если всё законно — пусть покажут документы. А если нет — пусть ответят, почему это пришлось замечать гражданину, а не чиновнику.