Продолжаю рассказывать о семье Фолленвейдер. Самым известным из петербургских представителей династии и, пожалуй, наиболее значимым для истории города был Эдуард Генрихович Фолленвейдер, сын основателя рода.
Рождение и семья: не совсем швейцарец
Эдуард‑Генрих‑Жозеф родился 12 октября (по старому стилю) 1873 года — а не в 1874‑м, как порой указывают отдельные публикации. Его отец, предприниматель Генрих Генрихович Фолленвейдер, был выходцем из Швейцарии, а мать, Елизавета‑Екатерина‑Жозефина Ксаверьевна (урождённая Дейтшлер), принадлежала к французской диаспоре Санкт-Петербурга.
В декабре того же года мальчика крестил католический священник из костёла Святой Екатерины на Невском проспекте. Восприемниками (крёстными родителями) стали Иван Годен (личность которого пока остаётся невыясненной) и Елизавета Барро, бабушка новорождённого по материнской линии (фамилию Барро она носила по второму браку).
Любопытная деталь: после революции, отказываясь от советского гражданства и называя себя швейцарским гражданином «не только по рождению, но и по происхождению», Эдуард Генрихович несколько лукавил. Он родился в Петербурге, швейцарцем был лишь по отцу, а по матери — французом.
Эдуард Генрихович получил в России среднее образование, однако учебное заведение, где он учился, пока остаётся неизвестным. После окончания учёбы он несколько лет прожил за границей.
Спорт как призвание: от велосипеда до хоккея
В конце XIX века Эдуард Фолленвейдер становится заметной фигурой в петербургском спортивном мире. Он был активным членом «Санкт‑Петербургского кружка любителей спорта». Хотя официально кружок зарегистрировали лишь в 1896 году, возник он гораздо раньше — в 1880‑е годы. Его основали дети дачников, снимавших дома в окрестностях Павловска и Царского Села. Участие Фолленвейдера в «Царскосельском кружке велосипедистов» позволяет предположить, что и его семья арендовала дачу в тех краях, а сам он оказался среди тех, кто стоял у истоков петербургского спортивного движения.
Первым серьёзным спортивным увлечением Эдуарда Генриховича стал велосипед — по тем временам настоящая новинка. В 1896 году он совершил впечатляющее путешествие из Архангельска в Севастополь, преодолев 2750 вёрст. Эдуард Генрихович планировал уложиться в 13 дней, максимум — в 18, если условия окажутся неблагоприятными. В реальности поездка заняла 19 суток и 8 часов, но всё равно стала рекордной.
Фолленвейдер выехал из Архангельска 28 мая (по старому стилю) в 9 утра и прибыл в Севастополь 16 июня в 17 часов. «Полицейским, городским, волостным и сельским властям» было предписано оказывать ему содействие. В каждом населённом пункте Эдуард Генрихович ставил отметку в контрольной книжке — её заверяли местные власти или полицейские, чтобы подтвердить реальность маршрута.
Путь оказался исключительно трудным: на многих участках не было удобных дорог, мешали разливы рек, велосипед неоднократно ломался, а шины регулярно прокалывались. Тем не менее, когда на исходе путешествия Фолленвейдер проезжал через Симферополь, члены местного велосипедного кружка были поражены его «свежим и неутомлённым видом»: рекордсмен выглядел так, будто просто выехал за город покататься. В этом году исполнилось сто тридцать лет со дня установления этого рекорда.
Спортивная жизнь Эдуарда Генриховича не ограничивалась велопробегами. 12 октября (24 октября по новому стилю) 1897 года он принял участие в первом в России официальном футбольном матче — между командами «Санкт‑Петербургского кружка любителей спорта» и Василеостровского общества футболистов. Именно эту дату принято считать днём рождения российского футбола. Команда кружка, за которую выступал Фолленвейдер, потерпела сокрушительное поражение со счётом 6:0 в пользу василеостровцев. Такой исход был закономерен: соперники профессионально тренировались в футболе, и в их составе играли англичане — признанные знатоки этой игры.
В то время велоспорт и футбол были некоторомы образом связаны: первые футбольные игры нередко устраивали для развлечения публики в перерывах между велосипедными гонками.
Не менее важен вклад Эдуарда Генриховича и в развитие хоккея. Мне не удалось установить, участвовал ли он в матче 8 (20) марта 1898 года, считающемся первым официальным матчем по хоккею с мячом в России (пресса тогда не уделяла игре большого внимания). Но достоверно известно, что Фолленвейдер принимал участие в первых международных хоккейных матчах в Российской империи. В марте 1899 года команда «Санкт‑Петербургского кружка любителей спорта» встречалась с командой проживающих в Петербурге англичан, и Эдуард Генрихович играл «в передовой цепи».
В том же 1899 году он представлял Россию на матче за европейское первенство в Давосе. Кроме того, Фолленвейдер занимался и спортивной греблей.
Тренировки кружка любителей спорта в конце XIX века проходили неподалеку от Каменного острова: в Петровском парке (на Крестовском острове) и на Каменноостровском велотреке (на Петербургском острове). Вероятно, именно тогда Эдуард Генрихович узнал и полюбил Каменный остров — и позже решил построить там свой особняк.
Помимо участия в соревнованиях, Эдуард Генрихович активно занимался организационной и хозяйственной работой в спортивном движении. Сначала он занимал должность казначея в кружке любителей спорта, в 1901 году стал товарищем (то есть заместителем) председателя, а в 1905 году — председателем. В 1910 году Фолленвейдер покинул пост председателя и постепенно отошёл от активной деятельности в кружке. Скорее всего, это было связано с болезнью отца и необходимостью уделять больше внимания семейному бизнесу. Впоследствии руководство кружком принял его шурин — инженер Конрад Конрадович Шинц.
Семья и перемены: брак, дети и смена подданства
В 1900 году Эдуард Генрихович женился на Марии Конрадовне Шинц. Как и Фолленвейдеры, семья Шинц принадлежала к швейцарской диаспоре в Петербурге. Отец Марии, Конрад Конрадович‑старший, был богатым купцом и генеральным консулом Швейцарии в России.
Супруги придерживались разных религиозных традиций — Эдуард Генрихович был католиком, а Мария Конрадовна принадлежала к реформаторскому исповеданию. Их венчание состоялось в Немецкой реформаторской церкви на Большой Морской улице, неподалёку от дома Фолленвейдеров. Их дети также были крещены по реформаторскому обряду.
Детей у четы Фолленвейдеров было двое — Эдуард (1901) и Норберт (1912). Крёстными Эдуарда стали Конрад Шинц‑младший (дядя по материнской линии) и Мария Ксаверьевна Фолленвейдер (приёмная бабушка, мачеха Эдуарда Генриховича). Восприемниками Норберта выступили купец Карл Мольденке и Маргарита Фолленвейдер (тётя по отцовской линии).
В январе 1915 года Эдуард Генрихович вместе с сыновьями перешёл в русское подданство. Вероятно, этот шаг был обусловлен началом Первой мировой войны и ростом антинемецких настроений в обществе. Таким образом Фолленвейдер демонстрировал свою лояльность власти.
Бизнес, благотворительность и строительство: между Петербургом и «Святым»
После смерти отца в 1911 году Эдуард Генрихович вместе с братом стали полноправными распорядителями семейного бизнеса — торгового дома «Ганри», в котором и прежде состояли совладельцами. Несмотря на отдельные трудности, дело процветало вплоть до революции.
В годы Первой мировой войны Эдуард Фолленвейдер проявил себя как меценат: он активно помогал фронту и получил множество благодарственных писем от русских солдат.
В от же период Эдуард Генрихович занимался благоустройством имения «Святое» в Валдайском уезде Новгородской губернии (ныне территория Бологовского района Тверской области), которым владел совместно с братом и сестрой. В 1914–1916 годах в «Святом» приступили к строительству дома для летних выездов. Сохранилось несколько вариантов проекта — изначально планировали возвести довольно скромное деревянное здание. Однако, судя по сметам и прочей строительной документации, в итоге остановились на варианте каменного дома. В архиве Фолленвейдера хранится фотография макета каменного дома с башней: он отдалённо напоминает особняк Эдуарда Генриховича на Каменном острове. Вероятно, именно такой дом и собирались построить в «Святом».
Документов, которые однозначно подтверждали бы завершение строительства, не сохранилось: революционные события не позволили Фолленвейдерам довести начатое до конца. В советское время все постройки, связанные с семьёй, в «Святом» были утрачены.
Эмиграция и последние годы
Деятельность Эдуарда Генриховича в России завершилась в мае 1917 года, когда он вместе с женой и детьми уехал в Норвегию. Причины отъезда ещё до Октябрьской революции остаются неизвестными. В начале 1919 года семья при посредничестве Швейцарской миссии в России отказалась от советского гражданства. На тот момент Фолленвейдеры жили в норвежском городе Лиллехаммер и планировали переехать в Швейцарию, гражданами которой оставались, чтобы «остаться там навсегда».
Судя по всему, этот план осуществился. Мария Конрадовна умерла в 1923 году в Цюрихе — на исторической родине семей Фолленвейдер и Шинц. Обстоятельства жизни Эдуарда Генриховича после её смерти практически неизвестны. Согласно базе данных петербургских немцев Амбургера (со ссылкой на архивы Цюриха), он пережил жену на двенадцать лет и скончался 17 марта 1935 года — причём, как ни странно, в Будапеште. Причины, по которым его путь завершился именно там, до сих пор остаются невыясненными.
Главный материальный памятник, оставшийся от Эдуарда Фолленвейдера в Петербурге, — его особняк на Каменном острове. Однако эта тема настолько обширна, что заслуживает отдельного рассказа.
Источники
- Личные дела швейцарских оптантов. Фолленвейдер Эдуард Генрихович. ЦГА СПб. Ф. 80. Оп. 6. Д. 16.
- Письма русских солдат Э. Г. Фолленвейдеру с благодарностью за посылки. ЦГИА СПб. Ф. 2238. Оп. 1. Д. 64.
- Справочники «Весь Петербург» (1894-1910 годы).
- Самокат. 1896. № 132. С. 439-440.
- Циклист. 1896. № 20. С. 8.
- Циклист. 1897. № 224. С. 2.
- Циклист. 1899. № 11. С. 15.