{"draftJsState":{"blocks":[{"data":{"image":{"id":"6a80114af000db4388d9eee1"}},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"","type":"atomic:image","key":"fq2df"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Язва страшная, великая на груди была под телом, пустота во всю грудь; материя, истекая в открытую язву посреди оныя, должна была очищаться, но язва вскоре начала заживать на теле, как тело сверх здраво, а под телом пустота еще вовсе не начала соединяться в частях, дабы верхняя часть тела прижила к костям нижней внутренней части добре; а посему 8-го июля нужда требовала снова язву не только на месте разрезанном подрезать, но еще и более, от низа начиная от ложечки вверх разрезать, дабы дотоле могла быть оная, доколе сперва на правом боку и стороне правой груди, под сосцем и по всей груди приживет верхняя часть всего тела к нижней добре; сия язва должна была местом извержения всех гнилостей быть извнутрь. Врач, пришед, более язву разрезал снова, как нужно было: Фотий же смотрел на плоть свою терзаемую, и терпел, помышляя, что мученики не такими резания терпели, нам образ терпения явившие в себе: просил Бога, молясь втайне, дабы Он болезнь сию ему вменил в очищение от прегрешений его. Из язвы паки, более сделанной, исходил гной и кровь. Се новое второе резание было тяжелее прежнего ему; но благодатию Христовою он был весел, не скорбел, не унывал, был же весьма слаб: ибо ясти не мог почти ничего. Десятого числа июля приехала его страждущего посетить Боголюбивая болярыня Дарья Державина, и хотела быть в Церкви у Божественной Литургии. Она приехала в Новгород. В сей же день был праздник Коневския или Святогорския Божия Матери, коея икона есть в Деревяницах, и о коей выше было сказано отчасти. Узнав сие, владыка Дамаскин восхотел приехать и служить сам. Несмотря на язвы лютые и опасность болезни, больный отец Фотий решился, возмогая о силе Божией, восстать от одра, идти и сретать архиерея в обитель свою и даже служить с ним. Сретил его, служил с ним и из обители своея владыку и болярыню проводил: такое было беспокойство его с язвами лютыми в сей день, что часов седмь вне кельи на монастыре быть должен был и в холодном соборе. Думал, что от сего труда такое повреждение ему будет, что или умрет вскоре, или лютейшую язву и болезнь будет терпеть. Но как он пришел в келью, всех проводив, прикрывая свою болезнь, то дал перевязывать рану келейнику своему простому монаху (сей же того же года 4-го сентября пострижен в монашество и наречен Петр; был посвящен 7-го сентября в иеродиакона, после был наместником в Юрьеве и игуменом в двух обителях). Он был первый келейный и постриженец. Что же усмотрел и осязал на местах язв при перевязке? Увидел и дознал добре, что на месте всего бока правого самое нужное и важное прижило прежде всего, срослось, или от усилия в службе слиплось. Если бы же сие место не прижило, то нужно другую язву разрезать на правом боку, дабы истекала материя удобнее, тело очищалось от гнилости, и скорее избавиться от новой опасности. Болезненный так сему обрадовался, что думал, не мечта ли ему представляется? Помысл ему сказал, что труд ради праздника Божией Матери, Царицы и Владычицы, Пресвятыя Девы Богородицы, и послушание, явленное владыке, и всё сделанное им в лютой болезни Бога ради ему неожиданно, вместо большего вреда, обратилось в великую пользу: как трудился, сретая владыку и служа службу Божию, то конечно невидимо Ангел Господень целил то место, кое человеческая рука обыкновенно не могла исцелить, и тем его возвеселил в день оный. Оттоле он начал иметь великую веру к Иконе Святогорския Божия Матери, что в Деревяницкой обители; каждогодно чтил праздник ее 10-го июля. И так уже ожидал прихода врачевского с большею радостью, нежели с печалью, хотя еще поверхность груди его вся была яко едина лютая язва.","type":"unstyled","key":"asi9c"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Врач, посещая его, осматривает его язву, действительно находит часть тела на правом боку прижившую, на самых бедрах под плечом, но примечает, что поверхность груди так сильно между костей изгнила, что иные нервы изгнили, иные обнажились от плоти, и каналы не настояще для очищения материи открыты. Место же изрезанныя раны так скоро заживает извне, что нужно в несколько крат более разрезать, дабы долее не могла зажить, пока вся нечистота внутрь через оное очистится и всё заживет; а после рана сама по себе заживет. Обычно лечить начал он сначала, продолжает более всего искусною перевязкою стягивать грудь, дабы срослись разделенные части всего тела между собою. Дожил он до 18-го июля, врач, приходя нередко к нему врачевать, объясняет в сей день, что рана его заживает скоро к удивлению его, а еще велика есть болезнь внутри; а посему нужно снаружи, всю добре рассмотрев рану, посреди выше ее разрезать более гораздо и обнажить канал главный, иначе залечить не скоро можно. От совершенного неядения почти, от болезни своея, утомления болезненного, Фотий был немощен весьма, не желал бы резать грудь свою снова без нужды, но необходимость болезни очевидная, что нужно разрезать снова грудь более, несмотря на слабость сил своих, принуждает его решиться дать резать, как нужно, в третий раз грудь. Впрочем, по указанию и желанию врача, нашел слишком много резать ненужным, сколько рассказал врач, приготовился к сему; больный же, воспевая славословие великое, веселил себя тем, призывая Бога невидимо свыше в помощь себе. Врач орудием, впущенным под верхнюю часть тела, яко на полпяди и более между нерв, испытав добре, острейшим ножом готовился резать. Он же, взяв своею рукою правою его руку резать хотящую, сказал, что ежели я тебя буду останавливать моею рукою, хотя и не возмогу говорить, что ты, резав более, не дерзай резать, а остановись; я буду чувствовать сам по своему телу, сколько нужно меня резать без тягости для меня; а ежели более дерзнешь, вред велик можешь ты сделать мне вместо пользы; когда же после нужно будет паки резать, тогда я тебе позволю, сколько раз угодно тебе резать тело мое: ибо я хотя чувствую болезнь при резании, но немного; после же при болении язвы я ничего не ощущаю, как бы то было не мое вовсе тело. Врач¹⁰⁷ дивился малому ощущению болезни тяжкия; начал резать плоть его, он же терпел; почувствовав, что довольно будет язву резать, остановил рукою его руку, и врач перестал резать. От сего резания третьего и последнего так он ослабел, что яко дней семь правою рукою не совсем владел; нервы многие были подрезаны при резании раны; жестокое было сие резание его раны; но он терпел, благодаря Бога, Врача душ и телес. Сие было последнее резание¹⁰⁸ 18-го дня июля 1821 года в угловой кельи гостиной, светлой, где всегда светильник горел неугасимо пред Псково-Печерскою Богородицею.","type":"unstyled","key":"73j8s"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Во время оно отец Фотий имел иногда переписку и писал о своей болезни девице Анне; она же ему тайно в книгах прислала пять тысяч на исцеление болезни его. Сие было ему великою отрадою и помощью во время нужды и болезни. Он же врачу милостыню от сего давал за труды, на врачевание употреблял, и на прочие нужды церковные в обители. От слез заливаясь, благодарил он Бога, что внушил ему Он в оное горькое время помощь явить чрез девицу, рабу Свою верную. Если же когда во время оно была нужна ему помощь ее и милостыня, то она всегда ему присылала.","type":"unstyled","key":"1dmor"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"В лето сие (после смерти, на место Михаила митрополита был определен Серафим, и приехал из Москвы в Новгород в паству свою и хотел в Софийском соборе служить. Так же назначено было ему при сем случае с ним служить. Сего лета было наводнение великое; река Волхов из берегов весьма вышла. Были непрестанные дожди, неурожаи, голод угрожал, сена все погибли, луга затонули; препятствия в трудах и работах великие были. У Фотия не было даже тогда навозной телеги в обители, чтобы ему въехать на конях в Новгород на служение; одна была старая, очень плохая и больная лошадь для работ и выезда. А посему он должен был в ладье небольшой и плохой из обители ехать рекою Волховом, яко пять верст вверх противу быстроты водной и противу ветра в пасмурный день и дождливый, холодный, вредной для него по болезни. Сидел в ладье не закрыт; буря поднялась посреди реки, беспокоила весьма его; гребец один у него был человек, он должен был, дабы избавиться от потопления и благополучно доехать, сам править правою рукою, держа правило под плечом, где место было болезни велия. Сидя на корме, правил он сам, все усилия в крайности прилагая: чувствовал же, плывя против воды и ветра вверх, что он очень немощен и более слабел. С Божиею же помощью он больный достиг берега, и, у Кремля изшед из ладьи, шел прямо в собор на служение. Здесь он не мог осмотреть себя, а, осязав себя, нашел, что вся грудь, хитон его и всё нижнее одеяние тела в крови и гное; впрочем, не давая вида о сем никому, вступил он в службу со вшедшим митрополитом новым; после оныя, как к новому архипастырю, вместе с другими зван был он на трапезу его. Со всеми прочими был на трапезе, пил, ел и сидел, имея у себя под одеждою свою скорбь и чувствуя себя весьма окровавленным. После стола сей митрополит, не зная его скорби, болезни и страдания его, но видев, что клобук и камилавка у него, по его обычаю, на самых глазах надета, бледен он и худ, делал ему замечание не быть угрюмым, носить на главе покров подобно другим; слышав об нем многие слухи, видев же в первый раз, внимательно посмотрел и, с любовию пастырскою его отпущая, благословил в путь к обители; о силе Божией прибыл в келью и не принял от трудов вреда, кроме пользы. Тако Бог, изволив его сделать здравым, всё ему обращал Своею силою в пользу, здравие и утешение единое, да воспевает всесвятое имя Отца и Сына и Святаго Духа, Троицы единосущныя и нераздельныя.","type":"unstyled","key":"5g1ls"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Впрочем, великие и тяжкие недуги он, в лето сие терпев телесные, быв в язвах лютых, трудов иноческих старался не оставлять: снял вериги¹⁰⁹ с плеч и груди своей только что пред самым резанием ран на ней, и после вскоре облекся паки во свое оружие духовное. Язвы заживление хотя успешно было, соединившись верхние части с нижними, но рана болела, не закрывалась вовсе, материя истекала из оной; рана гнила оная так, что наконец не осталось до кости нисколько мяса, кожа не могла расти, а только некая перепонка кость покрывала. Более году была почти непрестанно рана; после когда она закрылась, то временем рана опять сама по себе гноилась и раскрывалась, и изливала материю в течение годов двух более. Соделалась рана сия на груди его такою язвою, что хлада и всех перемен стихийных уже не мог доселе переносить. Нередко в июне и июле месяцах он в шубе¹¹⁰ ходил; непрестанною опасностию к смерти оная рана на груди его сделалась; испытал тягость болезни и всегда знал, что есть противу сердца рана, хотя и закрыта от материи; лишь наедине обнажить всю хощет, то задыхается от кашля: малое дуновение его душило. Многие, не зная сея его скорби, приписывали бледность и немощь его в нем другим причинам. Бог же един весть всё, от чего перенося все болезни опасности и скорби от раны, в то же самое 1821-е лето о силе Божией он успел обновить снаружи церковь соборную во имя Воскресения в Деревяницах, главы обновить, крыши, где было ветхо, большею частью церковь соборную новым железом покрыл, исправил каменные ветхости, кельи, где возможность была, исправил, сады в порядок привел; по церкви чин божественных служб старался завести, братию устроить, и сам особенно старался о спасении своей души, ризницу исправил, описи всему составил, всё в порядок приводил и ничего не желал инаго, как до смерти в сей обители жить и душу спасти. Местоположение и воздух всё ему способствовало к облегчению. Деревяницкая обитель для него была жилище в монашестве, как жить с братиею, и врачебница в его недугах. Не хотел он даже и помыслить о переходе в другое место: ибо думал непрестанно, как бы душу свою спасти и со Христом быть.","type":"unstyled","key":"1hj1g"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"---","type":"unstyled","key":"5vjru"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"**ЛЕТО 1822-е БЛАГОДАТНОЕ.**","type":"unstyled","key":"95iv1"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"*Перевод из Деревяницкого в Сковородский монастырь и посвящение отца Фотия в священно-архимандрита. – Приезд девицы г. Анны в Деревяницы 1822 года. – Дерзость Крюднер и Татариновой, яко начальниц сект в С.-Петербурге, и других нечестивых обществ, заведений, падение их, невнимание духовенства. – Об Иване Ястребцове, директоре Комиссии духовных училищ, и о прочих сподвижниках зловерия. – Вызов Фотия в С.-Петербург, его приезд к митрополиту Серафиму, его благоволение, властей, проповедь, действие Фотия чрез духовные беседы на лица знаменитые и первые. – Несогласие Серафима митрополита с князем Голицыным и средства отца Фотия между ними некий мир сотворить на время. – Г. девица Анна А. Орлова-Чесменская делается духовною дщерию аввы Фотия, прилепляется к делу благочестия, православия, и совет ей о браке благом на всё полезном, духовном. – Державина делается дщерию отца Фотия. – Первое свидание и беседование с князем Голицыным. – Особенное благоволение Серафима митрополита, и миротворение с князем Голицыным на время. – Святый Великомученик Георгий является, не приказывает Фотию ехать в обитель, а помедлить велит для дела веры и святой церкви. – Святаго Великомученика Георгия вторичное явление и введение в дело и место служения с митрополитом. – Приезд императора из путешествия в С.-Петербург и назначение Фотию явиться к нему. – Наставление князя, что и как говорить с царем. – Молитва и поклонение отца Фотия в Казанском соборе. – Вход отца Фотия к царю, обращение и беседа с царем, и какую Господь дал благодать Фотию у царя, 1822 года 5-го июня. – Представление митрополита Серафима к награде отца Фотия драгоценным крестом. – Отъезд отца Фотия в обитель, представление его царице Марии и награда его от царицы. – Во сне (видение) откровение о будущей участи Фотию, и явление святаго Георгия Великомученика ему, и Юрьева монастыря вручение. – Второй вызов отца Фотия в С.-Петербург для содействия к успешному течению дел по духовному ведомству. – Отравление ядом, а после 1822 года августа 1-го дня награждение о. Фотия драгоценным крестом и запрещение тайных обществ и лож масонских от императора Александра. – Сам император посылает к о. Фотию с получением креста поздравить.*","type":"unstyled","key":"39h0n"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Когда Фотий себе гнездо по сердцу своему для всегдашнего пребывания и покоя свил в недрах святой обители Деревяницкия, вдруг получил известие, что назначен по указу Святейшего Синода во архимандрита Сковородского¹¹¹ его произвести в Нове-граде же. Крайне Фотию не было желательно во архимандрита идти; ибо боялся он ослабесть в подвигах от перемены в житии; желал всячески отказаться, но уже было поздно: указ пришел, и новый приехавший архиерей 29-го января в Софийском соборе преосвященный Сильвестр произвел во архимандрита. Тако житие его кончается в обители Деревяницкой: он сдал весь монастырь, готовился переехать в новую святую обитель ко святому Моисею, убийственную по сырости для слабого его здоровья.","type":"unstyled","key":"1jduh"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"За один день до выезда 4-го февраля, когда ехал с своим духовником Фотий, как чередной, на служение в Софийский собор на одной лошади, на пути между монастырем Деревяницким и Антониевым на речке Деревянке близ ручья Донца, где, будучи всегда отроком в семинарии, по сбытии вод, руками ловил малых рыб, во сретение ему едет г. девица Анна, проезжающая в С.-Петербург к царскому двору и желающая его прежде видеть во святой обители, и посетить, и узнать его житие и бытие всё. И она едет на своей лошади. Узнав, благословил он сего земнаго ангела Божия во плоти и сказал, что он едет на службу Божию в собор Софийский. Она, как раба Господня, не разгневалась, а за ним на единой лошади так же ехала в собор до обедни. Он, желая с нею говорить и не имея места, взял и привел ее к Иоанну архиепископу у раки, и тамо вместе с нею беседовал на пользу души. Он служил един без архиерея, а она предстояла едина почти пред Богом, моляся. После, побеседовав паки и благословив ее, отпустил с миром в дом, где она пристала. Она желала на утро к службе быть у литургии в Деревяницах: он же ее ожидать начал, приняв ее о Господе в кельях, беседовал с нею слово и дело Божие, и после службы ее благословил в гостиницу отправиться; и она желала быть на другой день при входе его в Сковородский монастырь. Пришло утро, и отец архимандрит Фотий отправился в монастырь свой новый, и лишь был введен, девица, раба Господня, голубица чистая прилетела, яко на крылиях. Фотий, выбежав, ее к святым мощам Моисея привел приложиться, взял в келью, чем можно от любви почтить ее, и до позднего вечера беседовал с нею слово и дело Божие наедине: как земля сердце ее было самое благое и способное к принятию семян слова Божия, то слушала она со всею любовию его. Потом в нощи уже она отправилась от него в Новгород и в Санкт-Петербург; он же дал ей в путь проводников в нощи до града; на колокольне свещи возжег нощию, дабы видеть ей было можно, куда едет.","type":"unstyled","key":"3m3ns"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"От сего-то времени крепкое и постоянное всегдашнее о Господе единение в духе начало быть между отцем Фотием и г. девицею Анною, и часто писал к ней душеспасительные послания многие весьма. Все послания собственноручные были в трех книгах в переплете под названием 1820, 1821 и 1822 год. Но 1832 года сожжены, как оные, так послания 1823, 1824, 1825, 1826, 1827, 1828, 1829, 1830 и 1831 годов. Так было угодно ему, то и сделано; остались же копии с неких посланий его под названием 1820, 1821 и 1822 годов в одной книге, кои послания и находятся в целости о разных духовных вещах и происшествиях.","type":"unstyled","key":"c6ujr"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Все секты, расколы и общества тайные в сие время с великою дерзостью поступали. Общий слух был разглашаем от обществ франк-масонских, что сам царь к ним благоволит, власти высшие в их обществах, духовные лица первые с ними в союзе. Сия неосновательная ложь для того разглашалась, дабы сею молвою всех, кого можно, прелестию и ложью уловлять в сети своих заблуждений. Дух лести вещал, что в скверных и нечестивых обществах равенство, свобода, любовь, братство, в их власти чины, все достоинства и прочие земные блага достигаются взаимным содействием их друг к другу; что в их скопищах самых несчастий быть никому не может на земле, а все блаженствуют, и у всех их общее: что вскоре господственно новая их неслыханная от века вера объявится главною. Впрочем, так всё было закрыто во всех обществах и сектах, что тайны их слов каждому из них под страшными клятвами запрещалось открывать кому бы то ни было, не принадлежащему к тайному их обществу. Между тем невнимание правительства ко всем обществам тайным, сделавшимся явным и весьма имеющим влияние на многих, дало дерзость не только врагам общественного и гражданского порядка вводить, что хотят, среди ближних посреди столиц Москвы и Санкт-Петербурга, и где хотят во всей России, что даже на позор мира явно исходили, как лишенные всякого разума, самые женщины свои новые секты и скопища явно содержали, учили и бесстрашно собирали себе слушателей и учеников. Таковы были из многих: Крюднер и Татаринова. Крюднер была женщина зловерия лже-христианского (какой-то западной ереси), с дарованиями острыми, лет уже преклонных. Она выдавала себя за вдохновенную свыше; молва разнеслась от некоторых ее учеников столь быстро об ней, что весь Санкт-Петербург подвигся, как новое чудо, видеть и слышать госпожу Крюднер. Женщина сия, в разгоряченности ума и сердца, от беса вдыхаемая, не говоря никому ничего противного похотям плоти, обычаям мира и делам вражиим, так нравиться умела всем во всем, что начиная с первых столбовых боляр, жены, мужи, девицы спешили, как оракула некоего дивного, послушать женку Крюднер. Некоторые почитатели ее из обольщения ли своего, или из ругательства над святыню христианских догматов, портреты изобразив Крюднер, издавали в свет ее с руками к сердцу прижатыми, очи на небо имеющую, и Святаго Духа с небес как на Христа сходящаго во Иордане, или на Деву Богородицу при благовещении Архангелом. Вот слепота мудрых и разумных, людей просвещенных от мира в Санкт-Петербурге. Госпожа Татаринова, имея в Михайловском дворце себе жилище, тем являла и гласила всем в слух, что она известна самому царю, под влиянием его державы, милости всё делает, учит, собирает. Действительно, кроткий царь, еще не зная лжи, обмана лукавых, прельщаясь от лицемерного благочестия еретиков, заблуждавших и ласкателей своих придворных, видал новую учительницу нового учения лже-пророческого и бесовского. Всему виною был князь Александр Голицын, как един из бывших приверженцев Татариновой и покровитель всех расколов старых и новых распространитель. Средних лет сия госпожа учила всех своих для некоего мнимого воздержания воздерживать, умерщвлять свою плоть и скоплять¹¹², вырезывать тайные уды мужам; даже бес научил ее искусству женский пол, юных жен и девиц скоплять. И сие бесовское дело совершалось около грудей где-то; но не скажу, дабы тайна сия бесовская не была известна тем, кои еще не ведают. Вот плод бесова учения! Не так делала, как казалась учащею, сама скверная Татаринова: нечестиво, от кого окаянная блудница очреватела и родила – исчадие. Удивления достойна была многих слепота: ученики ее малоумные молву проносили, что она имеет родить великого человека и исполненного духа. По лукавству вельможи придворного¹¹³, приверженца своего, Татаринова, столь бесчестное дело сделавшая, удостоена была посещения от царя Александра в сие время, и был им крещен младенец¹¹⁴, так он слышал. Священник же ее помазал миром Малов¹¹⁵ противу всех запрещений митрополита Михаила и присоединил к церкви православной, дабы удобнее в сети свои ловить православных. Оная женка была зловерия лже-христианского, раскола лютеранского. Архиереи, Синод, духовенство и правительство знали всё сие скопище богомерзкое, но никто не смел касаться до дел и нововведений госпожи Татариновой: она делала и учила, что хотела. Уже проходило учениям ее и сборищам более пяти лет, как с ревностию Фотий противу всех расколов, сект, обществ враждебных святой церкви православныя, и Крюднер и Татариновой, и всех им подобных, действовал, учил, обличал, прещения посылал, о силе Божией подкрепляемый, и не смотрел на то, что удален уже был в Новгород, и именно за дерзновение противу всех сект, в которых всех и особенно в сетях Татариновой и Крюднер сам министр духовных дел весь увязан. Его любимцы с ним едино творили. Наконец, писал он, отец Фотий, послания к разным лицам и особенно к княгине Софии Мещерской, как имеющей влияние на государя императора Александра, часто к ней приезжающего послушать, дабы она, что узнает у митрополита Михаила, и о прочих делах и нуждах церковных и по духовенству появляющихся, внушила ему. Царь, послушав ее, многое открываемое исполнял. Тако случилось: когда за веру и ревность по благочестию Иннокентий епископ изгоняем был силою князя Голицына, влиянием же Родиона Кошелева и по внушению некоего архиерея¹¹⁶, друга его бывшего, и назначен в Уфу во епископа, император вдруг Высочайше повелел быть ему пензенским и саратовским. Сей-то княгине Фотий писал многое; она же старалась влить понятие в сердце царево о начальницах сект, хотя и сама была отчасти, покорствуя царю, и не всё говорила, что знала: ибо не хотела правды всея. Особенно же внушал он и просил графиню девицу Анну, дабы при случае она во дворце пред лицами царскими старалась иметь внушение о новых злых сектах, что вредны оные для целого государства; и прочим о Господе его любящим внушал, писал, обличая лжеучение и вред Татариновой и Крюднер. Сии были жабы, клоктавшие во время оно, дщери диавола явные, его всё учение имели, и прельщали многих. По сем от государя Крюднер – новой ересеначальнице, повелено было вскоре запретить собрание делать под каким бы то ни было видом добра, и удалиться из столицы¹¹⁷. На Татаринову же обращено было внимание правительства. Особенно в немилость впал по сим и другим причинам у царицы Марии Феодоровны князь Голицын и с ним Попов, Тургенев, Рунич и прочие. Слухи дошли, что явно в учебных заведениях нечестие учить дозволяли. Кошелев же хотя имел доступ к царю и жил всегда близ царских покоев, во дворце в Царском Селе, но не мог действовать в пользу своего сына-покровителя всех соблазнов еретических. Участь Голицына становилась все сомнительнее. Слух, что Голицын несправедливо оклеветал Иннокентия, который за ревность по благочестию и вере был удален, дошел, по внушению некоторых почитателей духовенства, до слуха царева, и Голицыну внушено было удалиться от должности и для того ехать в чужие краи, от стыда уклониться на время. Немилость царская к нему явно открывалась за то особенно, что смерть митрополита Михаила¹¹⁸ так же ему приписывали многие, коего митрополита он Голицын начал гнать за разные пастырские внушения и действия в пользу веры и благочестия; ибо Михаил, явно видев действия зла и зловерия, несмотря на тихость нрава, не мог молчать и начал учить против и писать¹¹⁹. Быв столь сильный любимец всего двора, князь Голицын весьма шатался на своих мнимо-крепких подпорках нечестивых. Все молвили, что он в большой немилости у императора при новом митрополите Серафиме, который архиерей явное отвращение показал к лицу Голицына тем, что на поклонение в Царское Село и в Санкт-Петербург не хотел ехать к ересеначальнику Родиону Кошелеву, коему приписывали многие ученые и архиереи своего счастия получение – каковы были: Иона, архиепископ тверский, член Святейшего Синода, Филарет московский, Димитрий кишиневский. Они, как идолу, поклонялись сему лукавому человеку. В сие время церковь святая со всех сторон была обуреваема всеми противу нее вражиими кознями. Все раздирать усиливались ее разными образами: лютеранство, католицизм, ушатство, по смешению с разными языческими религиями и христианскими еретиками, вместе всё имело то влияние, что православные христиане, даже некоторые духовные, делом были за едино со всеми. Постов самые знатные и даже низшие люди вовсе не хранили, позволяли себе всякие соблазны и беззакония, явно от церкви удалялись, не имели почти никакого понятия о здравом учении, многие имели худо и добро, ересь и чистоту веры, как едино; друг другу и всем внушали терпимость вер и сект. Общества библейские и прочие заведения, под видом богоугодных дел, самые богопротивные были заведены к ослаблению одних прав православной церкви и всего благочестия. Нечестие везде шло тихими стопами, крепко поддерживаемо было вельможами, окружавшими царев престол, допускаемо и даже благословляемо, как добро, пастырями, имевшими влияние на все рассадники духовного сословия и дела церкви по Святейшему Синоду и Комиссии духовных училищ¹²⁰. Всё зло было очевидно. Иерархия церковная в самом начале, в первом лице была нарушена: митрополиты, архиереи и духовные лица были именем, а всё действовал министр духовных дел, его директор и канцелярия. Всё в нечестивых руках было, и поток нечестия развивался с такою быстротою, что начальство инде духовных училищ заражено было зловерием лютым и по слепоте своей не чувствовало пагубы своей, а гордилось новым образованием, мечтанием пустым и просвещением.","type":"unstyled","key":"e7et6"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Человек из духовного рода, из человекоугодия ли, из собственного зловерия, или, яко Иуда, корысти ради и чести временной, служа по Комиссии духовных училищ, имя способности порядочные, любимец князя Голицына, желая приобресть благоволение Кошелева, Ив. Ястребцов получил от рук Кошелева, нечестивого и лукавого в самых преклонных летах, придворного старого ласкателя книгу под названием на французском языке: *«Воззвание к человекам о последовании внутреннему влечению Духа Христова»*¹²¹, и перевел на российский язык; напечатана же была на казенные деньги. Напечатав до нескольких тысяч книг, сей враг веры и благочестия разослал оную чрез власть кн. Голицына, как министра духовных дел, по духовному ведомству, как министра просвещения, по учебным мирским заведениям. За сию нечестивейшую и революционную книжицу переводчику была мзда за то явное воззвание на бунт, дерзкое, лукавое, воззвание противу Православной церкви, противу всего правительства и гражданского порядка, исходатайствован в награду был большой пенсион вечно до нескольких тысяч, дабы, видев милость от царя за книгу возмутительную, скверную, никто не смел что-либо противное говорить. Книга оная во Франции в Париже была издана за два года до революции, около 1790-го года; от чего ясно можно было видеть, что втайне готовилось и России злодейство, когда оная книга напечаталась и по многим местам разослана была. Немногие обращали пастыри внимание как на всё подобные революционные книги, так и на книгу сию, изданную от Ястребцова¹²². На нее есть апология¹²³, в ней же указание содержится явных, тайных возмутительных, нечестивых, безбожных и бесовских положений, внушений и слов. Кто хочет узнать, в каком невнимании были стражи церкви, пастыри и учители, санктпетербургские митрополиты, члены Святейшего Синода, академия Санкт-Петербургская, Московская, Киевская, Комиссия духовных училищ, в каком низком положении были ректоры семинарий, академий, инспекторы, докторы, профессоры, магистры, все ученые и неученые архимандриты, и настоятели прочие, что как бы не их было дело, все молчали, или все из страха человеческого боялись чести лишиться, или сами были духа сомнительного, неутверждены в истинной вере и истинном благочестии, что никто не писал, никто не учил, никто нигде не взывал гласно противу явной дерзости министерств, обществ, сект и книг Ястребцова, с одобрением даже принимали в Санкт-Петербургскую духовную академию иные книги и выписывали под видом пользы, где имел влияние в оное время высокоумный и неблагоговейный Иоанн, бывший ректор академии; после ученейший Филарет, человек на таком месте был, с таким умом и в доверии у ученых, что, если бы противу еретиков и их явных бунтовщиков правительства и церкви православныя, мало возгласил, то бы все академии, семинарии и общества учебные могли с ним же воззвать, и словом и делом злочестие исчезло бы во мгновение всюду, но Филарет молчал; даже на Фотия и всех явно ревнующих и вопиющих смотрел не доброхотно. Ему из своих видов жаль было князя Голицына¹²⁴ и прочих сподвижников зловерия. Сие молчание во всех общее более водворяло, что он имеет учение неправое, склонен к мудрованиям противо-христианским, как многие и находят не только в самых книгах его сочинений под названием: *«Записки на книгу Бытия»* и *«Библейская История»*¹²⁵; назвать осмелился Библейскою Историею, говоря о тех лицах в ней, о коих в Библии нет понятий вовсе. В его сочинениях ничего в пользу церкви не обретается, а в переводе Нового Завета, где более всех Филарет влияние имел, явные речения допустил противу духа церкви и догматов учения христианского. Его любимые ученики, первенцы академические, каков был Герасим Павский, почти никакой веры благой и никакого благочестия не оказывал в себе; ум свой, по причине знания некоторого в еврейском языке¹²⁶ и иных, считал паче святых правил апостольских, церковных. Он с отцем Фотием стязания имел в Санкт-Петербурге в лавре и при лице некоего архиерея ложные правила церковные нарицал, таинства святые нужными только для неких простых и необразованных почитал, отвергал же всю в них благодать Св. Духа. Сам отец Фотий слышал от уст его великую хулу на догматы веры, таинства святой церкви, спасительность учения, и мнил, что не он, а сатана сам глаголет его устами. О других он не поведал: никто с сим не смел входить в состязания из разных видов; но отец Фотий его знал и с ним состязался. Митрополит Серафим о нем отцу Фотию не иначе говорил, как о человеке, не имеющем даже никакой совести; впрочем, Павский был трезв, казался в обращении быть приятен. Кратко сказать, зловерие свободно разливалось и отравляло сердца воспитанников академии Санкт-Петербургской так, что многие не имели здравого учения, исполнены были даже явно еретических и безбожных учений. Постов, вообще, все воспитанники не наблюдали: в великий святый пост рыба разрешалась; в лазарете мясо, млеко, яйца и масло от скотов разрешено и прочее всё было употреблять; монашествующие начальные власти при академии мясо ели без закрытия, как бы им не было что, при всех средствах и богатстве. Вообще внутреннее состояние учащих и учащихся не имело никакой благонадежности принести надлежащие плоды, при всех многообразных учениях академических. Между тем, как сословие оное ученое, прекрасно извне составленное, могло сторичные плоды принести церкви, отечеству и быть в просвещение во тьме лежащих еретиков, лютеран, униатов и язычников. Многие даже при всем учении себя посвящали в секты, каков был Михаил Глухарев, после же в монашестве бывший архимандрит и ректор Макарий, родом из Смоленских, но от духа вражия смущаем за преступление и мудрование, оставил свою степень и предпочел быть просветителем других¹²⁷, имея шатание в странах Сибири: не слышно же доселе, мог ли он кого из язычников обратить ко Христу.","type":"unstyled","key":"1ve88"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"В течение Святаго и Великого поста слышно было, что Господь явно начал сокрушать чрез своих верных силы сильных ересеначальников и ересеначальниц; столпы вражии шатаются, неверие трепещет. Проходит Святая Пасха, и вызывается сверх чаяния старый ратоборец Фотий на подвиг; присылается ему колесница в дар, и на день Пасхи присылается крест самый драгий на персях носить, также присылается ему сумма значительная, дабы явился немедленно в град Святаго Петра, из коего был прежде изгнан бесславно. Новый иерарх, муж прост¹²⁸, словом не силен, но ревностный сый к слову и делу Божию, благословляет приезд и отпускает Фотия. Прежде же, нежели дал увольнение ему, он, делая совет с своим викарием Владимиром, сказал ему тако: *«Дозволить ли приезд отцу Фотию в Санкт-Петербург?»* Архиерей Владимир Ужинский, викарий, ревельский епископ, бывший с начала учения до конца начальником Фотию и до монашества, сказал: *«Можно благословение дать приехать; но тогда сбудется сие: и потрясется весь град Святаго Петра от него»*. Слышав сие слово, святитель митрополит Серафим, слагая на сердце своем всё, не медля дал пастырское решение быть ему в Санкт-Петербурге, жилище приготовил ему в лавре. 21-го апреля 1822 года был день страшныя бури, разлитие вод было великое; никто не смел явиться на водах разливных волховских нигде (сей был день, в который Фотий последнее слово сказывал в Санкт-Петербурге, в соборе Казанском 1820-го года, пред изгнанием своим, за кое был преследуем, пререкаем); ему же повелено было немедленно явиться. В монастыре нигде не обрели великого судна, чтобы безопасно было из Сковородской обители в Новгород переехать чрез воды; нужно же было большую рыбацкую ладью взять, в той с искусными пловцами плывя, едва отец Фотий от врага не был потоплен в разлив на реке Живолоток. Бог же, спаси его, сподобил в мире отправиться в Санкт-Петербург. Явился он 28-го апреля прямо ко Владимиру, а той доложил о нем митрополиту Серафиму. Когда представлялся к нему Фотий, хотя сперва грубое обращение было Серафима с ним, но сердце его лежало во благое, а посему был зван к нему на трапезу в той день. Когда же Фотий сидел на трапезе у владыки и отца своего, вдруг приезжает колесница великолепная к дому владычнему, и вскоре подается письмо Фотию в руки, за столом кое прочел он в слух владыке, и той не велел дожидаться конца трапезы своея. По званию с Богом благословил ехать к графине, девице Анне, на беседу о слове и деле Божием. Хотя случалось пить, есть, сидеть при людях и наедине отцу Фотию и при важных лицах мирских, но он слово, дело Божие из виду не упускал, всегда о нем говорил, к тому все направлял, о том внушал и о том болел, како бы всячески, ими же весть Господь судьбами, воздвиг силу Свою, сокрушил враги под ноги верных своих рабов, и заградил уста зловерия; приехав после и явясь к владыке, отец Фотий во всем отдавал отчет, в чем можно, речи и дела все, на пользу церкви и святой веры, пересказывать. С первого действия приметно было в лице иерарха Божественное низкое утешение и веселие: тако каждодневно авва Фотий был зван то к тем, то к другим лицам на беседу о Господе, о церкви, вере, спасении души; на беседу же собирались знатные и ученые боляре и болярыни, ревностные к слову и делу святой церкви и веры, по беседе в доме учреждаемы были ястием и питием во славу Божию. Беседа же таковая была более всего в доме графини девицы Анны, дщери аввы Фотия, болярыни действительной тайной советницы Дарии Державиной, иногда в Таврическом дворце¹²⁹, и у иных умных, православных и известных благочестием. Но всё слово и дело было направляемо к настоящей цели, како врагов одолеть и церкви святой сделать пособие.","type":"unstyled","key":"a2otq"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"В оное время митрополит Серафим был в великом несогласии с министром духовных дел: овца он непотребная, или, лучше сказать, козлище, князь хотел в мирских своих рубищах, не имея сана свыше и дара Божественныя благодати, делать дела, принадлежащие единому архиерею великому, образ Христа носящему. Архиерей же великий, в чреду свою сый от Бога Серафим, ему не благоволил. Не был в особенной милости у царя Серафим, но и князь Голицын, три министерства в себе содержа един, был во время оно в немилости. При таковых обстоятельствах отец Фотий, находя за нужное опыт сделать над тем и другим, каковы они в слове и деле веры оба, воспользовался случаем во время шатания княжеского, не начал во время благоприятно употреблять на него все способы, дабы отринуть от дел церкви, опасаясь, дабы злейший зверь кто не восстал на место старого и не сотворил бы последнюю беду горше первыя, положил же на сердце своем сотворить согласие между князем Голицыным и митрополитом Серафимом, помышляя, не будет ли плода от безплодныя смоковницы, – князя Голицына, хотя какого-нибудь. И так всё для блага делал, ждал и просил свыше в том помощи, молясь и постясь непрестанно, дабы устроил Сам Бог, яко же хощет, и направил руки на делание правды.","type":"unstyled","key":"6bcql"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Свыше, а не от человек, многие были даны средства, како устроить слово и дело веры, и мир водворить на время между иерархом и министром, в числе коих очевидные были особенно сии:","type":"unstyled","key":"eeara"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Девица лет около 37-ми от роду имела графиня Анна. Ей были, как прежде, так и в сие время, женихи из царской крови и сродники близкие царицы Марии Феодоровны. Сия царица, любя девицу Анну, камер-фрейлину свою, как славную богатством, родом, житием пречестную, Богу и царю, Церкви и отечеству преданную, нередко соглашала в супружество ее за своих родных принцев. Девица, имеющая в сердце своем Бога единого, уклонявшаяся от всего издавна, хотя отказывалась от брака решительно, но прежде всего желала совет иметь от Фотия. Сей же, яко любяй сам девство, ведая совершенную беспорочность в сих летах девицы, решительно сказал ей, чтобы оставила самые мысли иметь о браке. Таковые же причины ей вещал, глаголя: 1) Ты уже почти 20 лет способных к супружеству в чистоте и девстве сподобилась провести; а потому тебе более противно будет плотское сопряжение, кое иным в свои лета кажется нужным и угодным и жить без коего не могут многие; 2) ты уже более 27-ми лет, как Бога ради жизнь духовную имеешь, по святым обителям бываешь, да пользу своея души приемлешь, и привыкла нести бремя удобно девства; 3) ты уже яко не млада, и по природе красоты не имеешь плотской, кроме зрака светлого в лице твоем, сияющего от девства и чистоты, то тебя богатства ради, чести и рода плотские люди хотят взять в супружество, а не любви ради; ты же сама по себе плотскому супругу не в состоянии будучи угодить, можешь с Богом и супругом жить во вражде, сему есть многие примеры самые жалкие и соблазнительные; 4) в супружество всякая девица, как и ты, девица Анна, должна вступить ради спасения души своея и пользы других, как быть во славу Божию житием, словом и делом, святой церкви, веры, царству и ближним, хотящим наследовать спасение вечное; а иначе плотское супружество христиан мало чем будет различаться от языческого и скотского состояния, ибо сказано о людях: *в чести человек сый не разуме, приложися скотом несмысленным и уподобися им*; таковые многие ныне находятся в супружестве, служат чреву, плоти и миру, а о Боге, о спасении своем и других вовсе не думают; только и делают свои дела, что едят, пьют, женятся и посягают, а не помышляют о дни судном. Итак, когда ты хочешь душу спасти, сказал отец Фотий девице Анне, и другим быть в пользу, соединися браком с Тем, с Кем я тебе совет дам, и кого ты, рассмотрев всячески и сравнив всё, что Он может и восхощет тебя любить, достоин будет твоея любви, и ты непремиенно уязвившись в любовь, будешь Его любить паче всего, как жениха и мужа твоего, будешь прикреплена Ему, не будешь хотеть сама своим телом владеть, а Он будет всё праведно и законно с тобой поступать. И сказала, умилившись и обрадовавшись девица: *«Очень рада послушать, отче, твоего совета мудрого и святого. Да кто же теперь меня возьмет таковый жених? И где ныне можно обрести такого жениха по всему, как сердце для Бога желает?»* Тогда сказал Фотий девице: *«Не может быть, чтобы не было жениха тебе, достойного на земле, лишь бы ты восхотела сама обрести. О! девице Богомудрая Анно! скажи мне, от сердца ли ты ищешь или желаешь жениха себе достойного, яко девица, достойная прекрасного жениха? Господь Сам – се Жених к тебе грядет всегда, и в полунощи приидет, и соединится с тобою! Ты тогда познаешь сего Жениха, коль красен и добр тебе, как и всем мудрым девам, когда Он возьмет тебя за себя, а ты пойдешь за Него и будешь с Ним; се Жених красный паче всех сынов человеческих. Ты сочетаешься с Ним если навсегда, даст тебе Он, Господь Бог твой, плод мног, яко маслина, родит Он тебе духовные чада от утробы милосердия и девства твоего и даст тебе честь и славу. Хочешь ли в сей брак ныне вступить решительно? Не боишься ли ты искушений, скорбей, когда враг будет тебя преследовать, искушая твою веру, и верность, и любовь к Богу, Жениху небесному? О! девице, паче приложи сердце к делам ныне церкви святой, веры, ко благочестию, и всем буди, елико ты можешь, подпора, утешение словом и делом; того ради тебя поставит Царь небесный, Жених твой, быть и служить близ Царицы Матери, близ славы своея, в любви тебя будет иметь многой, да ты сочетаешься Ему Христу верою, да служишь Ему, яко Богу и Царю»*. Богомудрая девица, яко разумна, добра сердцем, с радостию вся приняла, горела ревностию, как бы быть духовне Христу невестою, явить веру свою и любовь словом и делом. Дала слово до смерти Бога ради служить Фотию во всех делах православия и благочестия, хотя бы его поносили, в заточение послали, не оставлять. По многой беседе и многократной о спасении души, девица просила отца Фотия принять ее в дщерь себе, быть отцем ее, принять на исповедь и приобщить святых таин тела и крови Христовы, и тем явный залог хотела дать, что сочетавается она Христу и хощет быть ему верная раба до конца. Фотий же сказал ей на сие: *«Ежели архиерей Серафим даст благословение¹³⁰, то приму на исповедь и соединю Христу, по сердцу твоему»*. Владыка благословил принять ее в дщерь: новый духовник требовал обета от нея, дабы она, доселе нарушая святые посты для плоти и чрева, впредь не могла нарушать; на что согласилась девица Анна; Фотий же принял ее на исповедь, святых таин была приобщена в Крестовой церкви у Серафима митрополита; а церковь сия называется во имя собора святаго архангела Михаила и всех небесных сил. Соделавшись дщерию, девица Анна, всем сердцем, всею душею, всею мыслью к Богу приложилась, предала себя авве Фотию, самые мысли и желания старалась узнать его, дабы Бога ради во всем ему подражая, служить в слове и деле святой церкви и веры. Благоволение, покровительство и любовь от всей силы и крепости девица старалась являть ему. Посему у нея беседы чаще были и действия в делах церкви усильнейшие начинали идти.","type":"unstyled","key":"7gajd"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Болярыня Дарья Державина, такожде, как и девица Анна, по благословению Серафима митрополита, восхотела быть дщерию духовною аввы Фотия и в сие же время учинилась.","type":"unstyled","key":"f8mdq"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Приходит того лета день сошествия Святаго Духа, в который положено было освящение теплой церкви во имя Святаго Духа сделать: к чему Фотий назначен был в служение с митрополитом. На такое церковное празднество в лавре многое множество народа собралось духовных и мирских лиц. Наступает час облачения во святом алтаре. Фотий стоял на десной стране в углу оного; многие духовные лица высшие также находятся в алтаре. Се видит он, что входит во святый алтарь вельможа, ростом мал, видом смирен; то к тому, то к другому подходит благословение принять, и всяк из духовных со страхом и трепетом дают ему благословение, никто же не смеет руки ему давать для целования. Фотий же, един стоя, видит, и не зная, кто сей есть вовсе, только сердцем уразумевая, что кто-нибудь сей есть великий вельможа. Узрев Фотия, сей вопрошает об нем у наместника архимандрита Товии: кто сей есть и откуда? Товия же говорит: из Новаграда архимандрит Фотий. При сих словах тотчас с благоговением и страхом приходит он к авве Фотию, простирает руку для благословения, но Фотий прежде благословения его вопрошает: *«Како святое имя твое?»* – и той отвествует: *«Александр»*. Сердце тогда Фотию вещало: не сей ли есть князь Голицын Александр Н., министр духовных дел, просвещения и почт, придворный вельможа сильный? И благословил его, и стал; зря в очи прямо оный вельможа Фотию, приветствуя его, говорил: *«Не можно ли меня посетить в доме, и подать мне тамо благословение Божие?»* Фотий же сказал: *«Аще воля Господня будет на то, не отрекуся Бога ради прийти в дом твой; рад буду сотворить тебе всё на пользу души»*. И тако отошел вельможа сей. Слышавшие необычные речи Фотия с вельможею, все начали молвить по выходе его; почему Фотий вопрошал Товию: *«Кто сей был?»* Товия же со страхом отвещал: *«Князь наш синодальный и министр А. Н. Голицын»*. Архимандриту же Товии тогда Фотий сказал: *«Чего бояться человека во святом алтаре, где Бог сам присутствует? Ежели достоин будет, то приду к нему; а ежели не будет достоин, не пойду»*. Кончилась служба; на освящении же Фотий носил святое Евангелие в крестном ходе. Замечательно было, что в руках свещи у всех погасли, а у Фотия ясно горела свеща. После службы когда все пришли в дом к митрополиту Серафиму, князь Голицын пришел; многие вельможи, архиереи и архимандриты с ним пришли также. Князь, восстав с места, пошел в угол западный покоя к Фотию и начинал с ним речь благую, и приглашал его к себе; довольно с любовию поговорив, обратился к митрополиту. Митрополит же сказал ему, указуя на отца Фотия: *«Сей есть юный старец, но искусен и строг; прошу его полюбить: достоин есть любви»*. Вот первый случай свидания с князем Голицыным, где был и как, а именно: на освящении церкви во имя Святаго Духа, во святом алтаре в час пред службою освящения. Сие Фотий принял за действие свыше, а не от человек, да течет на предлежащий подвиг. Почему о деле церковном постоянно и непрестанно Фотий начал помышлять, како творить оное, ничего из виду не упуская нужного к тому.","type":"unstyled","key":"9cpge"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Серафим митрополит день от дня имел великое благоволение к Фотию и радовался, примечая, что успех быть может к пользе церкви, да не в конец раздерется риза ее кем-либо, при его святительстве.","type":"unstyled","key":"83v8v"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Вскоре назначен был день и час от князя Голицына явиться Фотию к нему для посещения. Благословение давать Фотию митрополит, как что делать и говорить; а Фотий сказал: *«Владыко святый, ты только благослови меня, раба твоего, а когда дело есть Божие наше всё и для Бога хотим творить, то благодать будет свыше дана; ибо речено есть в Писании: Дастся бо вам в той час, что возглаголете (Мк. XIII, 11 ст.). Уповаю на благодать Святаго Духа, а не на ум свой»*. На Каменный же остров во дворец приехал Фотий к Голицыну. Граф Чернышев Григорий Иванович сам из своего жилища проводил до комнат князя Голицына. Князь принял с любовию, и яко час с половиною беседу имел, возлюбил отца Фотия, и хотел его чаще слышать беседу. Девица Анна согласилась и весьма желала в доме своем иметь сию беседу; князь желал того же и сам. И тако началась беседа с князем от писания священнаго, учения церковнаго, от духа благочестия, и бывала беседа тако продолжительна, что Господь давал непрестанно часа по три, по четыре, пяти, шести и даже по девяти сряду слово и дело Божие предлагать девице и князю. Благодать Божия услаждала сердце девицы и князя, что оба более и более к Фотию разжигались любовию. Князь рад был всё делать, что Фотий внушал. Преклонив Фотий сердце князя к себе Бога ради, всячески старался, како бы согласие водворить между им и митрополитом Серафимом. Когда Фотий слышал, что князь поносил митрополита, то, являлся к митрополиту, говорил, что *«князь весьма любит тебя, владыко святый»*; а когда митрополит поносил князя, то, видя князя, говорил ему: *«О, как Серафим любит тебя!»* и пересказывал всё единое благое. Тако одно доброе тому и другому внушая, ясно истребил вражду между ними, и начали друг друга любить, друг ко другу везде быть ласковее, дела лучше начинали течение иметь в пользу святой церкви и благочестия у царя и везде. Митрополит Серафим радовался сему, как делу Божию, обещающему успех больший впредь от мира, нежели вражды. Филарет, видев уклонение князя от себя к митрополиту более, имел зависть и неудовольствие к Фотию. Когда где сретался, то вид лица имел даже изменен: Филарет же, многолетно имея доверие у князя, не только не направлял его сердце в пользу святой церкви и благочестия, но при его влиянии на князя, содружестве, все секты, все нововведения и прочие соблазны князь делал, самого государя вовлекал время от времени в большие заблуждения, и Россия потоплялась от зловерия. Может быть, Филарет смущался от того, что боялся митрополита Серафима в содружестве с графинею Анною, сильною при дворе, с Фотием, бесстрашным ревнителем веры православныя, зная дух его, и что уже князь на их стороне более, того ради хотел всячески препоны делать Фотию в содружестве, но не мог делать. Здесь в слове и деле за православие, в содружестве иерарха, Фотия и князя, в успехе бесед и взаимной любви видев был перст Божий, то кто мог тогда сему противиться? Все знали, верные и зловерные боялись, так ревность Фотия была за православие, за благо святой церкви, веры, благочестия, и отечество, и из любви к царю. Тако о силе Божией, действие в пользу святой церкви и благочестия видимо было пред очами митрополита Серафима, и отца Фотия, и верных, возрастая. Князь соглашал Фотия, дабы он, хотяй в свою обитель отправиться, не уезжал скоро, а подождал приезда государя императора Александра, и не отрекался его видеть и ему подать благословение, а он, князь, обещался доложить ему о Фотии; по долгу же не может уехать он из Санкт-Петербурга. Фотий, зная трудность и имея успех во всем по делам церкви, не соглашался видеть царя, скорбя в сердце на него за тяжкие заблуждения и соблазны, святой церкви учиненные, скорбел же и на князя, но втайне, слагая всё на сердце своем. Серафим митрополит и верные все советовали жить до приезда царя и его видеть. Фотий духовных подвижников неких вопрошал о том, какой совет они дадут на сие: остаться, или ехать ему до приезда царя. Хотя все советовали ждать царя в Санкт-Петербурге, и дотоле не ехать в Новгород, как уже всё добре и успешно быть может и с пользою кончено для святой церкви, но Фотий говорил: *«Что мне делать у царя, и на что мне видеть его нужно?»* Князя же желание было в том великое, чтобы царя видеть ему Фотию непременно: то Фотий сказал князю: *«Никого не послушаю в сем; что мне делать у царя?»* Дивился сему князь и все прочие слышавшие. Но дал по усильному желанию князя Голицына Фотий таковый вместо согласия ответ: *«Буду молиться Богу, и что Бог возвестит, то и будет; тебе же, княже, всё скажу»*, – сказал Фотий, и начал ожидать свыше извещения себе, и митрополиту о сем объявил. На что митрополит согласился и одобрил.","type":"unstyled","key":"aitrr"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Извещение же было во сне с 23-го на 24-е мая отцу Фотию таковое. *«Видел я, – говорил он, – что бысть день, якоже день сей, клонился день к вечеру, вечерний мрак покрывал всю землю, и бысть тишина, яко в летний вечер по заходе солнца; вижу себя я в прекрасных и светлых ризах, митра на главе моей самая драгая; круглый валик, яко велик, с одра, в руках моих держал, весьма драгий, весь унизан самыми крупными жемчужинами. Иду я по пространной долине, покрытой травою, яко в день среди весны, и спешу идти скоро в свою обитель; спеша же, претыкался я так, что с валика спадают превеликие жемчужины на землю; мне их было весьма жаль, претыкался же я от тяжести драгоценностей разных камней, особенно митры, и от самой усталости. Как я хотел, дабы кто-нибудь меня поддержал от шатания и претыкания, никого нигде не видел и не слышал; как среди сна нощного вот является мне воин прекрасен, видом юн, саном велик, яко воевода, ростом высок, силен, храбр, и подошед ко мне, взял меня, под правое плечо поддерживая, шел со мною и вопрошал меня: куда ты, отче, идешь? Я же отвещал ему: спешу домой скоро идти. Воин же, явльшийся, сказал мне: не можно тебе идти в обитель теперь; завтра мой праздник, а тебе должно и нужно быть на празднике сем. Я же, не останавливаясь, шел; а он, добре спешащего меня идти, поддерживал по долине так, что я восхотел, возлюбив его, узнать, кто он таков есть; и воззрев в лице, узнал, что он есть святой великомученик и победоносец Георгий, и сказал ему: яко пленных свободитель, и нищих защитатель, немоществующих врач, царей поборниче, ты со мной здесь, на что же ты беспокоишься меня поддерживать? Я сам пройду пространство по сей долине. Святый же сказал: тебя нужно поддерживать мне; и тотчас перешед с правой стороны на левую, под левое плечо взяв меня, поддерживал, идя со мною. Я же не хотел, чтобы он поддерживал, будучи таковый светлый вождь, я просил его не беспокоиться о мне. Он же, не смотря на меня, то с той, то с другой стороны идя, поддерживал меня и говорил мне: не надобно спешить тебе идти в обитель, а надобно быть еще на моем празднике; на что я сказал: какой же твой праздник завтра? Ты святый великомученик и победоносец Георгий; день твоего праздника 23-е апреля, а завтра 24 мая – сей не твоего праздника день. Более не смея ему прекословить много, а идя спешно, я никак не мог, по желанию моему, перейти долину и дойти до обители своея, и остановился на долине. Заутра, восстав от сна, размышлял, что мне действительно надобно оставаться до приезда царя, и в обитель не должно спешить; что день праздника святаго славнаго великомученика Георгия победоносца и чудотворца предъявляет, может быть, день славный, победный и чудный час в пользу святой церкви и веры, хотя и с трудом немалым будет течение мое»*. И поведал вся сия митрополиту Серафиму, дщери девице и князю.","type":"unstyled","key":"ep8sh"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"В нощи же с 28-го на 29-е мая во сне явился отцу Фотию паки святый великомученик Георгий победоносец тако: *«Вижу я, – поведал он, – себя во граде святаго Петра, идущего; является мне прежний воин святый Георгий с лицем радостным, и говорит: ныне день моего праздника: пора тебе идти служить; все тебя в церкви давно ожидают; и за тобою всё дело стоит; и взяв он меня за руку, привел к реке великой, перевез в ладье меня на другую страну реки в церковь Николая чудотворца и князя Владимира; ввел тотчас меня в оную древнюю церковь, и оставляя сказал: иди и служи; сам же невидим стал быть. А я, вшед в церковь, иконостас в ней весьма древний увидел, духовенство всё в готовности к служению, Серафим же митрополит не посреди церкви, но согнан стоит во всем облачении у правого клироса и в числе певцов; лице его светло, весело, и ждет меня с собою служить. Удивляясь, что митрополит согнан с своего уже места в церкви, хотел я рассмотреть, от кого сие случилось, како, но вдруг поспешно явились в светлых ризах диаконы, един именем Евангел, схватили меня и потащили во святый алтарь, говоря мне: иди и облачися скоро во всё облачение; пора служить; всё готово; за тобою дело стоит; и они на руках своих внесли почти меня во святый алтарь. Я по сем восстал от сна, размышлял, что будет ныне в сей день»*. Поведал же митрополиту, девице дщери и князю се видение. Помянул же и дни тогда, что праздник означает святаго Георгия, когда сподобил его Бог в беседе явить успех мног над князем, сонмищем зловерных, и князь явился готовым во всем содействовать ему в пользу святой церкви; а когда был лично у царя после, совершил дело свое, на кое призван был от Господа.","type":"unstyled","key":"cherj"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Во время оно из путешествия явился во дворец император Александр 5-го июня, в день переложения мощей святаго благовернаго князя Феодора в Нове-граде в новую раку сребряную, и в день его праздника, назначено отцу Фотию быть у императора. Митрополит старался его наставить, что и как с царем говорить; Фотий же сказал ему: *«Владыко святый! я не знаю, что царь будет говорить мне и как, а потому учиться не могу, что говорить и как заранее: даждь лучше мне образ в благословение для царя»*. Тотчас митрополит из Крестовой церкви, из настенного крестного кота средний образ Спаса Нерукотворенный взяв, дал мне, и благословил, глаголя: *«Благодать Святаго Духа да даст тебе смысл, ведение и крепость, что во славу Божию говорить и творить»*.","type":"unstyled","key":"ei9jf"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Князь же отцу Фотию повелел прежде царского свидания явиться к нему. Фотий явился. Князь старался наставить, что говорить и делать, будучи у царя. Фотий, считая вовсе ненужным совет его на сей час, молчал и слагал на сердце своем, какая вина, что князь старается наставлять его; помыслил, что верно князь опасается, дабы чего о делах церкви не сказал царю Фотий по своей ревности.","type":"unstyled","key":"6nrno"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Наконец, исправившись в путь, как наступает час, назначенный явиться лицу цареву, прежде заехал в собор Казанский и, падши на колени пред иконою Богородицы, помолился и просил во всем ее помощи, благодати и милости. Из церкви Казанской прямо приехал Фотий на конях дщери девицы Анны ко дворцу цареву¹³¹. Изшед из колесницы, шел по лестницам общим, знаменал как себя, так во все стороны дворец, проходы, помышляя, что тьмы здесь живут и действуют сил вражиих, то если оные, видя крестное знамение, отбегут от дворца на сей час прихода, Господь пред лицем царя даст ему благодать и преклонит сердце его послушати, что на сердце его есть царю возвестить. Введен был Фотий в преддверие царского жилища; и вскоре потребовал царь Александр его¹³². О чем Фотий тако поведал бывшее:","type":"unstyled","key":"djnpu"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"*«Отверзаются двери, я оными вхожу в комнату, где был царь, вижу, что тотчас царь грядет принять благословение, я же, не обращая на него внимания, смотрю, где святый образ в комнате на стене есть, дабы сотворить молитву, перекрестившись, поклониться прежде царя земного образу царя небесного. Не видя противу себя, очами обыскав в двух углах и трех стенах и близ себя почти назад усмотрев на левой стороне у прага образ в углу, обратился я, трижды знаменуясь, поклонясь, предстал пред царем. Царь, видя меня, хотевшего прежде честь Богу сотворить, отступил в сторону на то малое время и после паки со страхом и благоговением подходит ко мне, приемлет благословение, целует усердно десницу мою; я же тотчас неприметно открыл лик Спаса, дал ему приложиться и ему вручаю оный образ. Царь принял и приветствовал сими словами: \"Я давно желал тебя, отец Фотий, видеть и принять твое благословение\". На что я сказал царю: \"Яко же ты хочешь принять благословение Божие от меня, служителя святаго алтаря, то, благословляя тебя, глаголю: мир тебе, царю, спасися, радуйся, Господь с тобою буди!\" Царь по сих словах, взяв меня за руку и указав место, посадил меня на стул. Сам сел противу меня, лицем в лице прямо зря мне, воссел же весьма близ меня, яко же бы можно всё тихо глаголя слышать; я же, желая сесть на место, знамением креста знаменах себя, десницею моею место, воссел и царя перекрестил. Начал царь вопрошать меня о месте моей службы в корпусе, когда был я законоучителем, и в монастыре. Я же, простирая слово в сладость, говорил о святой церкви, вере и спасении души; зря в лице царю прямо, часто я себя знаменал, глаголя слово, царь же, смотря на меня, себя крестил, возводя очи свои на небо, ум и сердце вознося к Богу. И колико слово всё в сладость принимал царь, аз же сердцем чувствовал, толико я крестился, а царь, простирая руку, благословение от меня принимать желая, просил, дабы я его перекрестил. Я же о силе креста и знамения старался внушить. Вижу, что царь весь сердцем прилепился ко услышанию слова от уст моих, я в помыслах моих движение чувствовал сказать царю слово в пользу церкви и веры. Сперва началась речь о митрополите Серафиме. Я внушал, что пастырь есть единственный по своей любви ко святой церкви, царству и ко благу; благодать Господня с ним есть. По сем царь, послушая со сладостию, говорит ко мне: \"Не имеешь ли ты, отец Фотий, что особенно сказать мне\", намекая о разных нуждах, о каковых многие являлись утруждать царя и просили выгод обителям своим. Я сказал царю: \"Никаких нужд я не имел земных, для обители и себя, и не имею; с нами Бог, а с Ним всё у нас есть. Едино есть тебе нужно поведать, для тебя паче всего нужное: враги церкви святой и царства весьма усиливаются; зловерие, соблазны явно и с дерзостью себя открывают, хотят сотворить тайные злые общества, вред велик святой вере Христовой и царству всему; но они не успеют; бояться их нечего, надобно дерзость врагов тайных и явных внутрь самыя столицы в успехах немедленно остановить. Как поток водный – всюду нечестие, зловерие разливается. Господь с тобою, о, царю! Всё можешь ты сотворить, дается тебе благодать, крепость, всё во славу Божию сотворить. Праведные скорбят, видев успехи врагов, но чают, что Господня десница воздвигнет тебя, царя, защитить церковь, веру\". Царь всё послушал со вниманием. Много же и долгое время о сем беседовали мы, яко час с половиною. Наконец Фотий сказал: \"Противу тайных врагов тайно и нечаянно действуя, вдруг надобно открыто запретить и поступать\". Всё нужное к делу веры святой внушил царю в сердце его. Когда я, глаголя слово о сем, крестился, царь также сам крестился, и приказывая себя паки и паки перекрестить и оградить силою святаго креста; многократно он целовал руку, благословляющую его, благодаря за беседу. Восстав же, когда я готовился идти от царя, приметил, что царю уже время беседу со мною кончить. Царь пал на колени пред Богом и, обратясь лицем ко мне, сказал: \"Возложи руки твои, отче, на главу мою и сотвори молитву Господню о мне, прости и разреши мя\". Аз же, видя плод беседы моея с царем, таковое благоговение царя к Богу втайне, смирение его пред Вышним и Святым Царем царствующих и Господом господствующих, возложил руки мои на главу цареву крестообразно, возводя ум и сердце горе к Богу, просил, да снидет благодать Христова на него, да простит вся согрешения царю и исполнит ум и сердце его сотворити волю Господню во слове, деле святой церкви и веры, и сокрушить силы вражии вскоре, и прочел сию молитву тайно: \"Царю небесный, Утешителю, Душе истины, иже везде сый и вся исполняяй, сокровище благих и жизни подателю! Прииди и вселися в ны и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша\". И по сем, знаменав главу цареву и лице, руки мои отнях; царь же поклонился мне в ноги¹³³, стоя на коленях; восстал от земли, приняв благословение, целовал десницу мою, весьма благодаря, просил в молитвах поминать не забывать, благословение посылать, и проводил сам меня из дверей. Я же, видев явно благодать Божию в лице царя ко мне, благодарил Бога, радовался и веселился духом. Прежде всего приехал я в дом к дщери девице; время уже было яко час вечера глубокий; всё ей поведал. Возвратившись в лавру ко владыке архиерею Серафиму, поведал ему всё втайне; он, объявши меня в старческие своя объятия, лобзал, радуясь, что Господь благодать дал втайне пред лицем царя, уповал, что может быть успех в делах святой церкви, сила вражия вскоре будет удержана от успехов своих и дел. Когда же видел князя по сем, не поведал ему ничтоже, что с царем тайное было говорено; ниже царь никогда не поведал князю, при всех его желаниях испытать о существе бывшия беседы»*¹³⁴. Вот первое свидание отца Фотия с царем, и какую благодать дал Господь пред царем Александром отцу Фотию за долговременное его подвизание и терпение.","type":"unstyled","key":"7jjnv"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"После того, как отец Фотий был у императора Александра, по известному благоволению его и желанию князя Голицына, начальника по духовным делам, Серафим митрополит восхотел представить Фотия к награде драгоценным крестом, приняв в соображение то, что был законоучителем несколько лет и должность проходить с отличными успехами, вместо же повышения и награды, по действию в то время противников веры и церкви, только был гоним и преследуем за ревность по благочестию. К златому же кресту за службу корпусную два года, как был от митрополита Михаила представляем; но сие было сокрываемо по канцелярии министерской. Восхотел также представить Серафим Фотия к награде для того, что Деревяницкий монастырь из пепла, так сказать, был воздвигнут Фотием, Сковородский обновляется в короткое время, и он имел ревность по вере, терпел много и имел быть полезным в делах церкви и веры своею деятельностию, всячески помогая митрополиту при старости лет его. Почему сей владыка представил Фотия к драгоценному кресту наперсному; и был назначен крест от царя дать 25-го июня 1822-го года. Но заказано было мастеру получше новый сделать, а посему и медлилось немного пожалование креста.","type":"unstyled","key":"brqt3"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Устроив ход дел неких и совершенно расположив к себе сердце князя, как важную особу по всем делам, Фотий, по благословению владыки, начал готовиться ехать в Новгород в обитель свою, как вдруг императрица матерь Мария Феодоровна благоволила в Павловском дворце видеть отца Фотия и принять его благословение. Почему, отправляясь он в свою обитель, остановился в Царском Селе у благочестивой болярыни Марии Портер, где виделся прежде с князем, потребован же быв предстать царице, представился ей, говорил с нею о царе, что Господь его хранит во всех опасностях и впредь сохранит, давая всячески разуметь о тайных внутренних врагах, о митрополите же, что он единственный защитник церкви и веры; коснулось до князя Голицына и прочих врагов веры, сынов беззакония. Всё было говорено со тщательностию, дабы удобоприятно было сердцу царицы Марии: стоял Фотий за лицо иерарха Серафима более всего, дабы тем внушить о нем большее мнение, как бы доставить ему больший вес пред дерзкими вельможами, врагами церкви и веры. Был отпущен с великим благоговением Фотий, удостоен ее рескрипта в награду, при том она часы златые в дар прислала. Видел по сем болярыню Ливен, первую доверенную особу при дворе; с нею много говорено было о Попове, Тургеневе, Руниче, князе, Кошелеве. Царица в сие время имела великую ненависть к сим врагам за их противузаконные действия по всем частям учебных заведений; но Фотий, как бы поручаясь за князя со всею силою и любовию – стоял, говорил слово, что он будет полезен, он не совсем виновен, а его окружающие все пакости делают. Царица и г. Ливен весьма благодарили дщерь девицу Анну за то, что она отца своего, наставника и духовника, дала случай видеть и благословение принять его. Сие представление весьма много действовало в пользу митрополита и во вред противных партий. Отсюда отправился он в монастырь и с Богом прибыл прямо в церковь соборную Михаила Архангела, где, входя никем невидим, во время вечерней службы, услышал первую песнь: *«Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых»* (Псал. I, 1). Приехав же, после трудов только хотел отдыхать, для поправления здравия своего, но сырое место положения обители было ему великою тягостию.","type":"unstyled","key":"cj026"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Но с 5-го же числа июля на 6-е в нощи он видит во сне таковое видение. *«Вижу, – говорил Фотий, – что я из Сковородской обители из врат изшед, хотел что-то видеть; как вдруг предстал мне воин славный, воззрев на него, хотел рассмотреть и узнать, кто он. Казалось же, была летняя нощь тихая, светлая, и узнал, что сей есть явльшийся прежний воевода, славный Георгий победоносец: рад сему был. Он же, взяв меня за руку, провел от врат Сковородския обители по всему пространству луга до реки Волхова и на берегу ее поставив, указует на что-то мне и говорит: виждь. Я же, воззрев, вижу пред лицом моим Юрьевскую обитель. Он же рече мне: тебе она вручена ныне; воззрев добре, вижду я, что пречудная, прекрасная обитель, благоустроенная, и глав много в ней; вижу старый собор святаго Георгия о трех главах; еще вижу как бы два собора, каждый о пяти главах, еще главы по углам ограды, посреди ограды врата большая, и кресты на главах многие. И вопрошаю я святаго Георгия: какая же это обитель? Она на месте Юрьева монастыря, да, повидимому, не Юрьев; ибо вся нова обитель есть. Говорит святый Георгий: сей есть монастырь Юрьев; что ты не узнаешь? Над ним смотрит князь Михаил. По сих словах я всё внимание устремил разглядеть, точно ли сей есть Юрьев? И помышлял в себе: в Юрьеве только три главы на одном старом соборе, а здесь много; Юрьев весь ветхий, а сей весь нов, глав и церквей много, а так рассматривая добре, вижу, что старый собор святаго Георгия есть Юрьевский, прочее всё Юрьевское по местам, но всё ново, многое кругом выстроено, старое обновлено и украшено; всё сделано весьма крепко; тишина, безмолвие в обители великое; слышу благоухание великое от обители и свыше, яко в нощи осенение Святаго Духа над обителью, явление света, услаждаюсь до безмерности сердца; и вижу, яко рай Божий обитель есть сия, радуюсь, зря всё; но желая не могу взойти в оную обитель, а казалось, около всей обошел тайно, тихо с Георгием святым. Возлюбив оную обитель, сказал я к святому Георгию: как же мне можно быть архимандритом здесь? Здесь Анатолий старец. Говорит же святый Георгий: его уже нет здесь ныне; а отдана тебе обитель; прими ее. Обозрев, где что, какие церкви, сколько глав и прочего, возлюбив ее весьма, сказал: ах, как бы я желал навеки в сей обители прекрасной жить. Не просто есть сие место, но яко рай земный; Господь на месте сем; блаженство в ней есть. Люди же не видят, не знают, какая благодать в ней; всё скрыто от грешных; я доселе, по недостоинству моему, видел совсем иначе обитель сию, а не как она есть и быть должна. О, как возлюбленно селение в сей обители! Хочу быть в ней, и рад навеки поселиться. По сем в великом восхищении, услаждении воспрянул от дремания, обрел сердце мое несказанныя радости исполнено, сладости. Вопрошаю келейнаго брата: иди не медля, узнай, жив ли в Юрьеве монастыре старец архимандрит Анатолий; ибо я что-то видел предивное видение о нем в сию нощь: видел, что святый Георгий сказал мне, что обитель его вручается мне. Воззрев же на монастырь из кельи моей, вижу, что три главы в Юрьеве на старом соборе, весьма ветхий есть и не таков, каковым я видел в нощи, слагая на сердце моем, помышлял, что верно воля Господня есть о нем такова решена в небесах, что он на сем месте будет яко нов весь, красотою внешнею, благодатию исполнен когда-нибудь в свое время»*. Пришли же и сказали так: был послан человек в Юрьев, видел сам, что архимандрит Анатолий жив есть. Услышав сие, отец Фотий на сердце полагал, что-нибудь вскоре важное имеет быть с монастырем Юрьевым, и будет перемена настоятельства. О сем он поведал дщери девице Анне, втайне написав.","type":"unstyled","key":"4vma2"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Быв более двух месяцев в С.-Петербурге, о силе Божией сотворил отец Фотий любовь, согласие между митрополитом и князем, и начался мир всем очевидный. Действия неких сильных людей духовных и врагов не могли вредить вожделенному согласию иерарха, ревнителя с князем, производителем дел духовных. Митрополит, Синод и прочее духовенство первое имело одно имя, а действие всё зависело пред царем и всюду от князя и его окружающих. Митрополит, желая, дабы временем не ослабилось успешное действие ко благу, под видом желания дщери девицы Анны видеть отца, слышать беседы его, по воле князя, его просьбе и иных верных возлюбленных о Господе, отец Фотий вызван в С.-Петербург немедленно, и 17 июля отправился поспешно. Приехав же, услыхал тайно, что архимандрит Анатолий от 6 июля, того дня, в который отцу Фотию было откровение, на покой от Юрьева монастыря прислал прошение митрополиту; но сей молчал. 25 числа Фотий совершил литургию в Крестовой церкви в день тезоименитства дщери девицы г. Анны, в час же призывания Святаго Духа на дары, митрополит резолюцию положил представить на место праздное в Юрьев архимандрита Фотия и Феофана старца Новоезерского. Когда же пришел 12 день августа, день тезоименитства архимандрита Фотия, он служил в Крестовой церкви у митрополита, в час призывания Святаго Духа, подписал представление в Синод, взял слово со дщери г. Анны тайно¹³⁵, дабы ему не говорила до времени, чтобы всё возможное сделать пособие в доставлении Юрьева монастыря отцу Фотию, как своему духовному отцу и наставнику, и представил митрополит между прочим ту вину, что архимандрита Фотия первого признает достойным, как в краткое время обновившего две обители, житием отличного, способного и подающего надежду восстановить монастырь, совершенно обветшавший от бедности. Всё сие тайно делалось: митрополит, князь и все таили от архимандрита Фотия сие дело. Как вдруг 21 августа по вечеру митрополит призывает к себе отца Фотия, читает ему синодальный указ, что он сделан архимандритом в Юрьев монастырь. Вскоре по сем всё возможное сделав к согласию и любви митрополита и князя¹³⁶, дабы успешнее течение было дел по духовному ведомству, зловерные не могли дерзновенно действовать, начал готовиться отец Фотий в свой новый монастырь Юрьев отъезжать, принять оный, и прежде сдать прежний Сковородский. В новое лето 1 сентября приехал в Новгород; в понедельник 4 сентября, в день Божия Матери Неопалимыя Купины и святаго Боговидца пророка Моисея, архимандрит новый Фотий возжелал, дабы он был введен в новую обитель. Сим кончается жизнь и деяния отца Фотия в сане архимандрита Сковородского, коим был шесть месяцев с половиною, подвизаясь почти около четырех месяцев в С.-Петербурге в пользу святыя церкви и веры и обратив сердце царево к себе и многих верных сынов церкви.","type":"unstyled","key":"a450u"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Во второй сей раз, как архимандрит Фотий приехал в С.-Петербург, дабы было новое место для жилища, ибо неизвестно, от кого ядовитое нечто влито было в яство, которое было готовлено от прислуги отца Фотия. Когда приносимо было отцу Фотию яства (ибо стерляди были варены, хотя и не свежи), по тайному чувству некоему вкусив мало, отверг Фотий, оплевав, и не советовал ясти своему прислугу. Как же скоро прислужник старейший, не вняв совету отца Фотия, досыта вкусил, началось в нем действие яда: не быв дома в кельи, а в граде, отец Фотий, узнав о сем, едва с Божиею помощию сам возмог ему остановить действие яда. После сего вторично то же было сотворено: прислужник, хотя жив остался, но год жестоко болезнию страдал.","type":"unstyled","key":"64suh"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"После сего по обычаю церковному, митрополит сам 1 августа служил в С.-Петербурге в Петропавловской крепости литургию, и на ней с должным приветствием возложил на архимандрита Фотия драгоценный весь алмазный крест.","type":"unstyled","key":"81vn8"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"А в то же время сам император Александр царское свое повеление написал к министру внутренних дел Кочубею, о всех запрещениях масонских лож и тайных обществ, таковое:","type":"unstyled","key":"bpcn"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"*«Граф Виктор Павлович! Беспорядки и соблазны, возникшие в других государствах от существования разных тайных обществ, из коих иные под именованием лож масонских, первоначально цель благотворения имевших, другие, занимаясь сокровенно предметами политическими, впоследствии обратились ко вреду спокойствия государств, и принудили в некоторых сии тайные общества запретить.*","type":"unstyled","key":"1qbp7"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"*Обращая всегда бдительное внимание, дабы твердая преграда была полагаема всему, что ко вреду государства послужить может, и в особенности в такое время, когда к несчастию от умствований, ныне существующих, проистекают столь плачевные в других краях последствия, я признал за благо, в отношении помянутых тайных обществ, предписать следующее:*","type":"unstyled","key":"55brq"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"*1) Все тайные общества, под какими бы наименованиями они ни существовали, как-то: масонских лож, или другими, закрыть и учреждения их впредь не позволять.*","type":"unstyled","key":"abu0l"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"*2) Объявя о том всем членам сих обществ, обязать их подписками, что они впредь ни под каким видом, ни масонских, ни других тайных обществ, под каким бы благовидным названием они ни были предлагаемы, ни внутри Империи, ни вне оной составлять не будут.*","type":"unstyled","key":"49i2f"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"*3) Как несвойственно чиновникам, в службе находящимся, обязывать себя какою-либо присягою, кроме той, которая законами определена; то поставить в обязанность всем министерствам и другим начальствам, в обеих столицах находящимся, потребовать от чиновников, в ведомстве их служащих, чтобы откровенно объявили, не принадлежат ли они к каким-либо масонским ложам, или другим каким тайным обществам, или вне оной, и к каким именно?*","type":"unstyled","key":"5f0cp"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"*4) От принадлежащих к оным взять особую подписку, что они впредь уже принадлежать к ним не будут; если же кто такового обязательства дать не пожелает, тот не должен оставаться впредь на службе.*","type":"unstyled","key":"4mhja"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"*5) Поставить в обязанность главноуправляющим в губерниях и гражданским губернаторам строго наблюдать:*","type":"unstyled","key":"cbp0t"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"*Во-первых, чтобы нигде ни под каким предлогом не учреждалось никаких лож, или тайных обществ; и во-вторых, чтобы все чиновники, кои к должностям будут определяемы, обязываемы были, на основании статей 3-й и 4-й, подписками, что они никаким ложам, или тайным обществам не принадлежат, или впредь принадлежать не будут; без каковых подписок они к местам, или в службу определяемы быть не могут никуда.*","type":"unstyled","key":"ai1fu"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"*Вы не оставите сделать все нужные к исполнению сего распоряжения, сообщая о том другим министерствам, для единообразного по сему предмету руководства»*.","type":"unstyled","key":"bc2td"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"На подлинном собственною Его Императорского Величества рукою написано тако:","type":"unstyled","key":"fafcb"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"**АЛЕКСАНДРЪ.**","type":"unstyled","key":"2ipv8"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Каменный Остров.","type":"unstyled","key":"7ke41"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"1 августа 1822 года.","type":"unstyled","key":"cca1p"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Лишь после службы отец Фотий возвратился в дом дщери девицы Анны, дабы вкусить яства мало, присылает тотчас император Александр поздравить его с получением в крепости наперсного драгоценного креста, и объявляется ему, что указ о запрещении лож масонских и тайных обществ всех издан. Фотий, толико подвизаясь, радовался вельми, не о награде крестом себя, но о том, что сии все вредные заведения, под разными предлогами в империи, опасные для Церкви и государства, после запрещения вскоре ослабеют в своих действиях и замыслах, и путь их с шумом погибнет, яко нечестивых.","type":"unstyled","key":"4usg3"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Хотя враги гневались главные на царево сие повеление, но противиться не дерзали: в С.-Петербурге Лабзин, а в Москве Николай Дьяков особенно не хотели отстать от своих замыслов, но страха ради, как производители не дел Божиих, а вражиих козней, дали обязательство и не смели своих обществ открывать. Таковым повелением царским много действия ко благу учинено.","type":"unstyled","key":"8k6nu"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"*(Продолжение следует.)*","type":"unstyled","key":"aik7o"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"---","type":"unstyled","key":"dt2rr"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"**АВТОБИОГРАФИЯ ЮРЬЕВСКОГО АРХИМАНДРИТА ФОТИЯ**","type":"unstyled","key":"emt2"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"---","type":"unstyled","key":"3di2b"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"**Книга вторая (продолжение).**","type":"unstyled","key":"8s32"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"---","type":"unstyled","key":"a1qjb"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"**ЛЕТО 1823-е.**","type":"unstyled","key":"e634k"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"**Начало с Богом обновления обители.**","type":"unstyled","key":"m9k0"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"*Крайнее разорение Юрьева монастыря после многих в последний пожар и в то же время весть о великом пожертвовании в обитель, в час пожара самого, так сказать, свыше, а не от человек. – Искушает диавол во время пожара о. Фотия. – Присылка пожертвований и сострадание многих о Господе. – Вид разорения Юрьева монастыря. – Прибытие во град Москву о. Фотия. – Беседа во дни и в нощи о. Фотия с дщерию и всеми в доме ее. – Любовь девицы дщери Анны в доме к отцу Фотию. – Повесть о потаенной убогой деве в образе мужском, бывшей в Москве и по стогнам ползающей. – Посещение св. обителей и церквей в Москве. – Успенский собор в Москве. – О патриаршей ризнице известие. – Чудов монастырь. – Кремль Московский. – О Донском монастыре. – О Новоспасском монастыре. – О Симонове монастыре. – О скудости подвижников. – О ревнителях противу зловерия в Москве пресвитере Михаиле и чиновнике Стефане Смирнове. – Общая молва и уверение о некоем неприятная. – О ересеначальниках в Москве. – Общий вопль в Москве, что Библейское общество и перевод Евангелия есть кознь и умысел нечестивых во вред церкви и государству. – Исправив надобности свои, о. Фотий отправился из Москвы в монастырь свой, собрав нужные сведения о успехах зловерия.*","type":"unstyled","key":"6atl3"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"В начале настоятельства своего, как Фотий помышлял особенно при начале года 1823 сколько возможно поскорее и лучше ветхости монастырские исправить, Господь нечаянно ему послал великую скорбь для сердца. При всех осторожностях, неизвестно каким образом, 1823 года января 21 дня, в день воскресный, в час Божественныя службы сделался великий пожар в монастыре. Он служил литургию сам с братиею, народу было много в церкви; никто ничего не ведал, не видел, как все в церкви сверху и с концов, во входах, с севера и полудня объяты великим пламенем. Начался пожар с северного угла настоятельского корпуса, где издавна не было ни оконниц, ни дверей, ни печей, ниже какого-либо жилища; сени, кельи, паперть, теплая церковь и настоятельские кельи сверху все горели; когда от дыма и огня мрак начал в церкви закрывать свет, тогда узнали и увидели во время чтения святаго Евангелия, что всё горит здание, где все у обедни стоят, и все в пламени на службе пред Богом горят. Он покушался и крепился службу довершить в сей церкви, но пламень изгнал его из нея. Как был во всем облачении за престолом стоя, в митре, взяв святые Дары, жезл архимандричий, помолился Господу Богу, прослезившись, сказал к Нему: *«Ты гонишь меня, Господи, из храма Твоего святаго и не даешь жертву Тебе принести днесь, не хочу изыти, не совершив службы. Но что делать? Ты гонишь меня огнем Твоим; и се иду из храма Твоего. Вем, яко в сем есть тайное Твое смотрение очистить огнем Твоим меня и всю обитель, промышляя сотворить здесь новодействие. Не остави меня, Господи, Боже мой! (псал. 37, ст. 22). Услыши, Боже, моление мое, вонми молитве моей; уны во мне дух мой, во мне смятеся сердце мое (псал. 142, ст. 1, 4)»*. Тако прискорбен изшел иными дверьми из церкви чрез кельи настоятельские, и когда вышел во всем облачении, неся святые Дары и прочее священное в собор Свято-Георгиевский, обратился от собора на запад лицем на всё здание с церковью горящее воззреть, и узрев великий пламень, был яко на 40 саженей, удивился, но что делать? Простер он десницу свою и благословил пожар, перекрестив, глаголя: *«Како Господу изволися, тако и бысть (Иов. I, 21 ст.). Аще благая от руки Господни приях, злых ли не стерплю (Иов. II, 10 ст.)? Буди имя Господне благословенно отныне и до века. Гори же всё, когда Господь благословил тебе гореть; Господь силен есть не только погасить огнь сей весь, но новое всё здание веже и благолепнее возсоздать на месте сем»*. По сем пошел он в собор, внес дары, поставил на святый престол, начатую в теплой церкви хотел продолжать Божественную службу в соборе сем. Но как я буду совершать, – сказал он сам в себе. – *«Никого нет из братии, кроме старца священника и иеродиакона; все заняты в пожаре; никого обрести неможно. Все в служении и действии своем: нет человека, дабы кто мог в сей час кадило, свещи возжечь»*. А посему сказал иноку единому старцу: *«Иди, возьми огнь с пожара, и все местные свещи возжги и фимиам приготовь в кадило»*. Той же, шед, взял сверху здания падшую доску длинную, горящую, неся оную принес в церковь огнь, и Фотий повелел оною горящею доскою возжигать свещи и кадило; вместо же служения за неимением певца, стал сам на правый клирос в архимандричье место, а старцу служить велел, один пел Божественную Литургию, один на достойно исходил, пел, утешая в скорби себя, медленно и плачевно. Когда же дошло до причастна, то не зная, что петь, он воспел песнь ангельскую сию: *«Слава в Вышних Богу, и на земли мир, днесь восприемлет Вифлеем Седящаго присно со Отцем: днесь ангели Младенца рожденнаго славословят: Слава в Вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение»*. По сем, обратившись к Царице и Владычице, Пресвятой Матери Деве Богородице, и плача, воспел: *«Под Твою Милость прибегаем, Богородице Дево; молитв наших не презри в скорбех и от бед избави нас, едина чистая и благословенная»*. И тогда, видя Ея образ, видел, что и Она, Царица, казалась так ему соскорбящи, ему радостно ко Всевышнему Богу и Сыну Своему Господу Иисусу Христу молилася об обители. Насытившись от слез и плача сердечного, воспел Фотий наконец пред отверзтием Царских врат ко Владычице тако: *«Милосердая двери отверзи нам, Благословенная Богородице»*, и проч. Всё совершив, довершил Божественную службу, и из собора исходя увидел, что всё уже от пожара обвалилось и обгорело: мороз же лют был. Узнал он, изшед, что все вещи его соблюдены от огня: всё движимое цело казенное и настоятельское имение. Многие думали, что Фотий хладнокровен стал от того, что не в настоящем уме находится и потерял рассудок. Одни девицы и женщины простые, окружав его, о нем соболезновали, утешали его в скорби, брали благословение и целовали руки его. Врачи же ученые хотели примечать в нем помешательство: иные из братии, увидев его, влекли в кельи наместника от хлада. В сей час приходит посланный Фотия с почты из града и вручает ему послание: он распечатал оное, и что же увидел? О, диво! О, чудо Божие! Повестка вложена письменная, что железо на покрытие кровель обители послано, все на пути близ и вскоре имеет быть 3.000 пудов и красок зеленых, мулянок и белил, и масла для крашения; и всего было на 40.000 рублей, вдруг везется в Юрьев монастырь. Сие так поразило Фотия, нечаянное дарование нужное обрадовало в час горести, что он вельми зарыдал, глаголя: *«Господи! что огнем сожигается обитель и церковь, – я достоин сего наказания; а что сугубо изливается благости источник Твоея на меня в час сей, сего недостоин есмь всеокаянный»*. Узнав се, вельможи, бывшие лютеранского исповедания, удивились сему и действию Бога единого приписывали, и радовались о нем.","type":"unstyled","key":"bscbj"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Не смел Фотий согрешить пред Господом в час пожара: терпел и крепился быть благодушен во всем; яко рука Господня смиряла его. Но в сие время епископ Сильвестр, завидовав преуспеянию его о Господе, изшел из дома своего и, стоя на мосту Волховском, смотрел на горящую обитель Юрьевскую. Вместо того, чтобы как пастырю, послать утешение ему, он смеялся и говорил: *«Фотий чудотворец, пусть же теперь сделает чудо и угасит пожар!»* И веселился он, что сие может послужить вскоре ему в повсюдное порицание и злую молву. Владыка московский Филарет, узнав о сем происшествии, говорил о нем тако: что Фотий с намерения сам сделал пожар, дабы иметь чрез то случай весь монастырь снова обновить; и в сем мнении пребывал¹³⁷. Сильвестр того года в осеннее время умер, оставив ему все свои дела после устроить и долги уплатить. Филарету же велено ехать в свою паству. Мысль вражия, что будто Фотий сам зажег монастырь и сумасшедшим сделался, возмутила повсюду всех, а особенно за ревность по вере ему недоброхотствующих. Он же в уме и разуме был, и се вскоре делом все узнали, и что монастырь от него сожжен, сие зловерие в зловерных духовных даже осталось лицах, дабы иметь случай злоречить имя Фотия, который о всем радовался и благодарил Бога.","type":"unstyled","key":"bnjhq"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"О Господе его любяще и подвизающеся сострадали, присылали из Санкт-Петербурга о нем всё узнать и его утешить своею любовию. Особенно архипастырь Серафим митрополит утешал его упованием на Господа всячески и поддерживать старался, как видно из его всех писем, писанных к нему по случаю пожара. Государь император Александр также сожалел. Князь Голицын Александр также соболезновал, и многие вельможи. Дети же духовные брали великое участие во всем о нем. Дщерь его, девица Анна, хотя скрывала от всех милости свои, но присылка железа и прочего во время пожара была от нея. Она всячески утешала его, попечение имея всякое пособие сделать для него и обители. Он был приглашаем в Москву лично получить пожертвование ее и посмотреть другие обители главные, дабы по образцу оных, что прилично и возможно в Юрьеве будет завести, сделать и воздвигнуть по времени. В сии последующие дни января от 21-го до 31-го все посылки были доставлены: столь были люты морозы, что Волхов река замерзала, прямо монастыря из Сиверкова канала, все возы на конях с тяжестью переходили в обитель благополучно.","type":"unstyled","key":"1f500"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"В 1810 году, где ныне Кресто-Воздвиженский собор, начиная с церкви, весь северный корпус с оградою был от пожара разорен и почти вовсе неустроен. Главное здание лучшее двухэтажное с церковью всё, кроме стен, потреблено огнем; кровли на всех оставшихся местах – совершенно обветшавшие. Так было трудно состояние Фотия при всей бедности собственно монастырской, что не было места, где ему жить и братии: в трех кельях он помещался с наместником и с келейными, – сам 6-й человек. Жалость одна была воззреть на Юрьев монастырь. Февраль и весь великий пост служба совершалась, кроме обеден, в тех же кельях, где он и сам жил; а обедню в холодном соборе сам служил, несмотря на слабое здравие свое: не имел он от того болезни себе. Тако Бог его соблюдал Своею благодатию и покрывал. Колико по обширности в стенах своих Юрьев монастырь был велик, толико велико было разорение постепенное и безобразие многое. Бог всё сие строил ко славе Своей: в час пожара возшел втайне сердца, прося Бога, дабы ему на сем, а не инде где быть, для спасения души своея и для обновления всея обители, на что многие годы потребны, и для действия в делах благочестия, церкви и веры.","type":"unstyled","key":"5ntij"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Благословение и разрешение приняв от архиерея Серафима митрополита, 1-го февраля отправился он в путь к Москве, не исходил в пути из саней, не ел, не пил, а непрестанно ехал на конях, спеша, ибо начиналась ранняя весна, путь был уже зимний ближе к исчезанию; почти в 48 часов приехал в Москву, и долго по Москве расспрашивал, где Донской монастырь, сторона и улица, дабы узнать, где дом дщери своея девицы Анны. Мороз был лютый; извозчики не знали ни места, ни дома, где она живет. Уже, вопрошая у людей и у стражей ночных, кое-как приближился к месту, где живет графиня Анна Орлова-Чесменская; был же то день праздничный, и благовест по всему граду был ко всенощному бдению поутру, или ко утрени; приближился к дому дщери. При сиянии звезд в нощи увидел, яко замок царский, дом дщери девицы огражден железною решеткою с украшениями многими; дом же стоял особо на чистом месте, яко царский дворец; послал уведать, в доме ли дщерь девица, можно ли ему к ней прийти в таковое время в дом, или не даст ли где под кровом своим пристанище ему во дворе среди людей, указав угол мал для покоя с пути. Кровь же у него из носу непрестанно текла и не преставала от напряжения в скорой езде и слабости своего здравия.","type":"unstyled","key":"5d3dg"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Лишь было доложено дщери девице уже восставшей и хотящей идти во утрени в монастырь, просила она чрез человека прямо его в дом к себе. Когда же Фотий пришел в дом, вшел в те покои, где имела пребывание свое дщерь его о Господе, вскоре, прилично себя убрав, прибежала с великою радостию к нему и, приняв благословение, не знала, что от радости любви дочерней ему сотворить, желая всячески его с пути успокоить и утешать о Господе. Как же она желала быть у утрени в обители, то не повелел ей сего дела оставлять, а идти, прося, дабы его к той же утрени довезли. Несмотря на крайнюю усталость, желал пример дать ей после усталости не почивать, а первее Богу благодарение принести за благополучный приезд. Быв у утрени и возвратившись паки с девицею на особых конях в дом, не мог вкусить покоя, а во утешение души дщери своея продолжал слово на пользу; назидал же во всем, како его приезд кажется дщери, и каков ее первый прием ему; видел, что девица, дщерь его о Господе, колико славна, богата есть, толико боголюбезна, страннолюбива, яко Ангел Божий во плоти она вся ему явилась; со сладостию всякое слово говорила, прелюбезно на него взирала, всякое слово требования со вниманием принимала; зрак лица толь светел был, что на оном явно изображалась ангелоподобная ее душа; паче она его приняла, нежели отца родного, почтила его, как святаго, творя волю его. Здесь дщерь свою Господь, дщерь свою, рабу свою и невесту нескверную ему дал в услужение в деле веры, благочестия и в нуждах всех.","type":"unstyled","key":"90pbl"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Жаждущая всякия правды девица Анна насытиться беседы душеполезныя, она непрестанно более и более желала слышать, внимать, дабы научиться творить вся повеления Божия. Он, Фотий, читал ей известные, приличные в девственному ее состоянию повести, святых слова, поучения, примеры из житий святых, Прологов, Скитского Патерика, из Соборника святаго Ефрема Сирина, Лествичника и иных святых отец, всё сам излагал и изъяснял, како Господь на то давал благодать учить во спасение. Многие приходили послушать его беседы: князья, бояре, графы, жены их и дети их, духовные и мирские, благоговейные люди, купцы и богатые. Он же всегда по обычаю не входя ни в какие речи и не давая никому прежде начинать, начинал слово наставления, или беседу, или повесть, или нравоучение, дабы никто без пользы не отходил душевной. Воистину, яко церковь Божия бысть дом девицы дщери. По вечеру, в нощи, поутру, во дни, на трапезе, сидя и ходя, Фотий старался слово назидания простирать. Посему здесь многие прилепились сердцем к нему, возлюбили его, и самые слабые люди, вельможи, давали слово святые посты наблюдать, и среду и пяток, оставить свои пороки и исправить житие свое.","type":"unstyled","key":"8eeka"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Из всех желаний, слов и действий можно было видеть, что девица дщерь его о Господе прилепилась к нему Бога ради всем сердцем, и сердце и душа ее были едино с ним, и вся ее благая быша яко общее с ним. Когда нужно было принять кого из посетителей, вельмож к себе на беседу приходящих, или благословение хотящих принять, то всегда вопрошала о том, како Фотий хощет и благословит. Когда кто милостыню просил, то приносила ему сребро, злато и прочие деньги, какие обыкновенно были, повергая пред очи, просила, дабы он дал сам кому сколько хощет, или сколько кому, не видя лица человека, благословлял давать. И полагала ему пред очи на стол, и давала брать, сколько ему угодно. Он же, не имея от юности страсти к злату, сребру, и нужды ни для чего, любя Единого Бога, при всех мольбах рук своих не простирал, а иным назначал, что дать.","type":"unstyled","key":"1mu4k"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Во един день приходит вестник и возвещает дщери девице при Фотии, что убогий человек без ног от рождения приполз в корзине во двор и просит милостыни: что прикажешь ему сказать? Дашь ли ты ему, – говорил человек ее – вестник, или отказать велишь? Девица Анна вопрошает Фотия, что он благословит дать бедному и убогому, без ног сущему, крестьянину, имеющему 30 лет. И подала ему мешец сребра полон, дабы он изъял, что хощет дать, не видя лица человеческого. Но, возвед очи свои горе и ум и сердце, сказал втайне сердца к Богу: *«Господи! се милостыни просит нищий, и мы ему даем во имя Твое Святое; убо когда мы, нищие Твои рабы, прострем руки наши, даждь и нам милость Твою и не отврати лица Твоего от нас»*. По сем, взирая на девицу дщерь, сказал: *«Чадо! вот беру, а сколько, не знаю, ибо не считаю и считать не хочу: тебе даю, ты же отдаждь нищему безногому за твое девство»*. И паки, взяв сребра рукою, сказал к дщери также: *«А сие даяние сребра отдаждь за меня, да помолится о мне»*. Дивилася дщерь девица словам сим. Фотий же сказал: *«Чадо! Бог един весть, то есть сей нищий, просяй милостыню у нас. Потаенные рабы Христовы, когда были в житии на земле, то яко многие от нищих были, и никто же не ведал их до смерти»*. Внимая сему, девица Анна сказала ему: *«Отче! не хочешь ли видеть сего нищаго, то тебе можно в окно его видеть из дома»*. Фотий сказал: *«Чадо! аще принесут его сюда к нам в сию тайную клеть светлую, идеже мы наедине с тобою сидим, желаю видеть на пользу души моея»*. Тотчас, по слову дщери, принесли человека в лукошке. У него волоса кругом обрезаны, как обыкновенно крестьяне имеют обычай подрезать; лице мужественное, некрасивое; кушаком препоясан, как мужчины имеют себя порядок препоясывать; рукавицы мужские большие, ибо сей хотя имеет две руки, но тоже не без порока природного: на оных действуя, он ползал довольно проворно. Речь его ясная, умиленная. Зря внимательно, Фотий приметил, что не муж есть человек, а во образе мужском женского пола человек. Бог, открывая своих рабов, внушил ему по нашему прошению всё говорить о себе, о своем роде и о своем житии; и открылось, что сей человек есть девица. Она тридцать лет уже от роду имеет; мужской образ носит, дабы, когда где стоит и милостыню просит, или кто в пути ее везет, не похитил девства ее, яко у не имеющей себя средств защищать. Открыла во свидетельство сосцы свои, показала, что вовсе ног не было у ней, ниже места, где быть оным: вся же телом была здрава, читать умеет, весьма житие доброе и слово всё знает. Когда она между прочим сказала: *«Я безкровная, убогая, вся терпеть рада и терплю вся Бога ради, и никто же меня знает, что я девица, а потому я ползаю далече от страны моея. Едино имею я желание и старание, да Христа обрящу, спасу душу мою и избегну страшнаго суда и муки вечныя»*. Когда сия глаголала, вся заливалася то слезами, то яко пламенем любви Христовы возжигаема, краснела от девическия своея стыдливости, и просила не поведать об ней никому, что она девица есть. Тогда паки дал ей милостыню довольную и, приняв слово на пользу от потаенныя рабы девицы, с миром отпустил ее.","type":"unstyled","key":"7j8r1"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Столица древняя царская Москва, так сказать, сердце всея есть России. Она есть град достойный того, чтобы цари в ней венчались на царство свое от Бога. Нет во всей вселенной царского христианского града такого, в коем бы было столько святых обителей, соборов церковных, церквей Божиих и часовен. Вид Москвы есть таков, что кажется издали сей град есть град одних монастырей и церквей. Многое множество глав златых и разных, и крестов и прочих зданий церковных и украшений делают Москву превожделенным градом. Звон больших и всяких колоколов в одно время и в великом множестве делает священный трепет самой земли во граде. Град сей христианский есть как бы место выше земного, подобие небесного селения. ","type":"unstyled","key":"85fqh"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"","type":"marker","key":"tmqJ2XDqvqDYkMhb2It0"}],"entityMap":{}},"mentions":[]}